Россия и Белоруссия провели масштабные учения с проверкой боеготовности ядерных сил. Немногим ранее российский президент заявил о продолжении модернизации стратегических сил сдерживания. Перед этим наша страна произвела успешный пуск новейшей ракеты «Сармат».
Москва регулярно шлет Западу соответствующие сигналы, чтобы привести его в чувства. Говорит о реальности, которую он всячески игнорирует.
Проблема нынешней ситуации заключается в том, что Запад, воюя с Россией через Украину, отлично осознаёт невозможность победить в прямом военном конфликте с нашей страной при наличии у нее ядерного оружия. Впрочем, это не останавливает. Если нельзя победить, то можно попытаться этот фактор обойти, отменить, утроить этакую когнитивную конверсию. Создать ситуацию, когда при наличии ядерного оружия применение его будет невозможным, даже разговоры об этом будут восприниматься вопиющими и из разряда совершенно нереалистичных. Выставить так, что применение будет восприниматься вовсе не проявлением силы, а слабости и свидетельством абсолютного репутационного банкротства.
Памятны слова Владимира Путина, сказанные в декабре переломного 2014 года, про медведя, которого никогда не оставят в покое, «будут пытаться посадить на цепь и вырвать зубы и когти», чтобы сделать чучело, чтобы повесить шкуру на стенку. Именно сейчас Запад это и старается сделать. Создает ситуацию, когда Москва не будет способна на ответ. Чтобы при наличии клыков и когтей попросту задремала в берлоге парализованная.
Бить ядеркой по Украине? Но какие основания, тем более, что речь идёт о наших исторических землях, о разделённом народе. В этой связи вспоминаются истеричные возгласы из 90-х, призывающие ударить по Чечне.
Ударить по европейским хабам, интегрированным в систему снабжения Украины. Но и здесь ещё меньшие основания. Подобный шаг поставит Россию за черту, ввергнет в изгойство и станет подтверждением бесконечных камланий европолитиков о российской агрессии. Поэтому и действует Запад не нахрапом, а мелкими порезами-укусами, которые сначала раздражают, но очень быстро к ним привыкаешь, как к новой реальности. Именно так и происходит обескровливание, Запад, будто паук обволакивает Россию своей паутиной, стараясь постепенно лишить её воли и решимости. Поставить на грань экзистенциального выбора: не отвечать или ввергнуть мир в пучину ядерной войны со всеми вытекающими. Тем самым, стать главной угрозой глобальному миру. Подобное восприятие в свое время было навязано Советскому Союзу, который пустился в гонку разоружения, принёс себя в жертву во имя мира.
Тот урок необходимо помнить, чтобы не дать загнать в ловушку, а вместо этого навязывать свои правила.
В финальной стадии холодной войны образ ядерной зимы воспринимался вполне реальным и практически осязаемым. Ядерный фактор стал и главным движителем советской перестройки, так как возникло понимание, что соперничество систем зашло в тупик и грозит гибелью человечеству.
По мере нарастания противостояния всё острей воспринималась опасность случая, ошибки, сбоя, который приведет к фатальному. Говорилось, что война может разразиться и помимо воли людей. Случай стал главным и непредсказуемым противником, с которым невозможно договориться. Становилось очевидным, что в подобной ситуации катастрофичность станет неотвратимой, и у человечества остается всё меньше шансов на выживание. Реальностью представлялся висящий дамоклов меч. Зримую картину предапокалипсиса дала и Чернобыльская катастрофа, воспринимавшаяся в качестве предупреждения.
Маршал Сергей Ахромеев замечал тогда, что опасность огромного ядерного потенциала отлично понимали и в Генштабе. Он писал, что «на боевом дежурстве в этих военных союзах с готовностью применения, измеряемой несколькими минутами, находятся тысячи стратегических носителей и десятки тысяч боезарядов. Эта невообразимая ядерная мощь, если будет применена, в течение десятков минут может испепелить все живое на Земле».
Известный советский дипломат Георгий Корниенко настаивал, что «homo sapiens не может и не должен смириться с постоянно висящей над ним угрозой ядерной катастрофы». По его словам, ещё в 70-е года после первых соглашений об ограничении стратегических вооружений стали возникать мысли о необходимости избавления от ядерного оружия. Корниенко даже утверждал, что в самом начале 1986 года в его руках была тщательно разработанная программа поэтапной ликвидации ядерного оружия до конца столетия.
Тогда же советское руководство обозначило принцип нового мышления со ставкой на ненасильственный мир. Последний генсек Михаил Горбачёв заявлял, что в ядерный век человечество «лишилось бессмертия». Он провозглашал разрыв с традиционными представлениями о мире и войне, так как ядерная война бессмысленна и иррациональна. Заявлял о необходимости «очеловечить, гуманизировать межгосударственные отношения». Была сделана ставка на лидерство в этом новом ненасильственном мире, так что продлись перестройка ещё несколько лет, то вполне возможно страна осталась без ядерного оружия.
Параллельно с гонкой разоружения шло идеологическое нагнетание мысли, что именно СССР является виновником создавшейся крайне опасной ситуации. Это хорошо иллюстрирует пример академика Андрея Сахарова, который отмечал, что начал свою общественную деятельность, «осознав преступный характер возможной термоядерной войны». При этом настаивал, что именно Советский Союз является главным дестабилизирующим фактором в мире. Комплекс вины создавался и рассуждениями, например, президента Рейгана о «империи зла», о «центре зла в современном мире», которым будто бы является наша страна.
Другая важная проблема была обозначена через соотношение жертва – агрессор. Последний находится в преимущественном положении. Во-первых, наносит ядерный удар первым, во-вторых, рассчитывает на недостаток решимости жертвы, у которой будет выбор между капитуляцией, самоубийством и убийством человеческой цивилизации в огне термоядерного конфликта. Достаточно сложная моральная проблема и выбор. Особенно, когда агрессор будет вооружен моральным правом «покарать зло», например, демонизированного противника, каковым сейчас является Россия, а в те годы – СССР, заявлявший, что никогда не применит ядерное оружие первым.
Вопрос заключался в том: может ли та или иная держава защищаться или идти на шаг возмездия ценой гибели человеческой цивилизации? Имеет ли она право ставить на кон безопасность всего мира? Выход из этой логической ловушки был артикулирован только в 2018 году российским президентом Путиным, заявившим: «Зачем нам такой мир, если там не будет России?»
В перестроечные годы такой ответ был вовсе не очевидным. Навязывался комплекс вины и параллельно проводилась мысль о необходимости своей очистительной жертвы. Попытка выхода из ловушки была предпринята через то самое новое мышление. Но проблема в том, что Союз провозгласил этот принцип и следовал ему практический в одностороннем порядке, пока это новое мышление не стало его жертвой. Запад наблюдал, а после радовался и объявлял себя победителем.
Та ситуация показала, что ядерный фактор – сложнейшая шахматная партия, в которой необходимо предугадывать ходы наперед, выстраивать сложнейшие комбинации. Ядерное оружие – серьёзная философская проблема, экзистенциальный выбор. При умелой игре и использовании этого козыря можно обезопасить мир от глобальных военных конфликтов на десятилетия вперед, а можно позволить загнать себя в ловушку и пасть без единого выстрела.
Стало понятно, что это вовсе не волшебная палочка, взмах которой избавляет от проблем, но и ответственность, система ограничений. Как, например, сейчас, когда евространа, объятая русофобией получает определенные преимущества: она ощущает блоковое прикрытие, но и избавлена от чувства ответственности. При этом понимает, что ядерная Россия повязана ответственностью, она не нанесёт по ней удар, что будет несоразмерно. Опять же наличие такого оружия должно дополняться решимостью с чётким пониманием причинно-следственных связей, когда ни у кого не возникает никаких сомнений, а также иллюзий допустимости.
Уже является общим местом, что обретение Советским Союзом ядерного оружия остановило новое неминуемое нашествие, ставившего целью полное уничтожение отечественной цивилизации. Но таким же ограничителем надо признать и зримый ужас Хиросимы и Нагасаки, знание о котором до сих пор останавливает страны от применения. Все понимают, что будет и это снимает многие вопросы.
Важнейшим розыгрышем ядерной карты стал Карибский кризис и советская операция с использованием чудесного топонима «Анадырь». Мир, будто прошёлся по лезвию бритвы, ощутил весь потенциальный кошмар, а вместе с тем и хрупкость всего. Кризис через воплощённый ужас научил договариваться, видеть и воспринимать другую сторону, открыл перспективы для выстраивания советско-американской архитектуры договорных взаимоотношений, которая не позволила перерасти холодной войне в горячую.
Тот же страх перед неизвестностью и обреченностью привел к разоруженческим инициативам периода перестройки. Тогда человечество и на самом деле приблизилось к перспективам установления долгого и прочного мира, в том числе и с избавлением от ядерного оружия. Впрочем, Запад на это не рассчитывал, лишь использовал ситуацию, когда Советский Союз тешил себя утопией ненасильственного мира, для установления своей однополярной гегемонии.
Главный сила ядерного оружия, самый мощный её фактор – страх. Не само применение, которое ввергнет в совершенно новую реальность, но знание о последствиях, понимание, что ситуацию крайне сложно будет спрогнозировать и контролировать. Надо сказать, что у Запада чувство страха сейчас напрочь атрофировано, как и утрачена порядочность, добросовестность, разумность. Всё это не согласуется с их догматом исключительности. Западный мир внушил себе, что Россия не проявит волю, не решится, убедил себя, что вновь загонит её в ловушку, из которой у нее будет единственный выход: очередное принесение себя в жертву. Сейчас даже реальность российского ядерного оружия он воспринимает за особую риторическую конструкцию, которая то ли есть, то ли это какая-то умозрительная формула, которую легко перечеркнуть хоть системой ПРО, хоть расставленными ментальными ловушками.
Страх настолько атрофирован, что Запад даже допускает возможность ограниченного применения, не в своих райских кущах, конечно, а где-нибудь в степях Украины или против своих чрезмерно ретивых неофитов, в конце концов. Сейчас Запад чувствует не только свою исключительность, но и неуязвимость. В эту картину никак не вписываются радиоактивные котлованы на месте Лондона, Парижа и Берлина. Там помнят, что наша страна, войдя в Париж, его не сжигала, а взяв Берлин, не устраивала геноцид. На русский гуманизм также расчет.
В наши дни иная ситуация, нежели в перестройку. Тогда ядерное оружие воспринималось средством повышенной опасности для человечества. Сейчас это практически единственный фактор от сползания мира в глобальную бойню. Всё это связано и той самой утратой страха, а, значит, чувства ответственности. Связано с восприятием ядерного оружия как некой виртуальной сущности. Так западные дуэлянты стараются его отменить и предлагают выбрать другое оружие, чтобы идти к барьеру. Выгодное им, конечно же.
Та же Европа должна осознать очевидность угроз. Существует вариант с испытанием, но весьма вероятно, что время для действенного эффекта этого средства уже утрачено. Необходима тщательно проработанная искусственная ситуация другого испытания: подобия того самого Карибского кризиса уже применительно к европейской коалиции. Нужна шоковая терапия Запада. Что может привести оппонентов в чувство, в противном случае их будет не остановить. Иначе можем получить полное нивелирование ядерного фактора и станем лицом к лицу с фанатичной, преисполненной реваншизма и ненависти машиной.
Так или иначе, но Россия должна исходить из императива недопустимости своих жертв, даже близко равносильных с Великой Отечественной. Она не имеет права оплачивать мир для той же Европы своей непомерной ценой.
