Ричард Семашков. Пойдём поговорим (Откровения человека в лагере иноагентов) – М., АСТ. Редакция «КПД», 2026. – 256 с.
Шёл третий, четвертый, пятый год СВО, а люди продолжают замечать, что в нашей культурной сфере мало что меняется. Вернее, меняется, но не всегда в ту сторону, а если и в ту, то очень медленно, будто нехотя в режиме не смазанной телеги, у которой вот-вот отвалится колесо.
Отвалившееся колесо – хороший повод. На это обстоятельство можно многое списать. Застой, пробуксовку на одном месте.
Культура опасается меняться. Опасения в какой-то мере оправданны.
Дело в том, что изменения сейчас ассоциируются с закручиванием гаек. Мол, восторжествует стиль культурной политики: не пущать и запретить. Ведь свобода и вольница в нашем восприятии прочно связаны с демократическим и либеральным выбором, а они в свою очередь с западноцентризмом. Все это прописано в концепции екатеринбургского Ельцин-центра. Там семь дней творения современной России венчаются огромным и пустынным залом свободы, где одно время с экранов будущие иноагенты и прочие вещали о прелестях демократии.
Стереотипы говорят о том, что если мы окончательно свернём с пути демократии, то есть с самоотождествления себя с Западом, который страстно любим догонять и сокрушаться, что от него отстали, то хочешь не хочешь придется крутить те самые гайки, хвататься за дубину ханжества и кутаться в одежды пуризма.
Такое ощущение, что за этой оппозицией мы не знаем другой альтернативы. Поэтому и мечемся, выбирая из двух зол, поэтому и происходящее в культурной сфере очень похоже на нечто, если не откровенно шизофреническое, то неистово истерическое уж точно.
Но альтернатива есть: отечественная суверенная культура, её новое открытие, построение через избавление от идеологических стереотипов, отменяющих ее. Ставящих на нее клеймо бесперспективности и отсталости. Культура не замкнутая, а любовно распахнутая во вне. Культура, не бегающая любой новизны, но авангардная и в тоже время связанная с традиционным.
Просто нужно вспомнить завет Заратустры Ницше, что «ни один народ не мог бы жить, не сделав сперва оценки: если хочет он сохранить себя». И при этом он «не должен оценивать так, как оценивает сосед». Практически этими же словами в свое время описывал происходящее в стране и Эдуард Лимонов. Надо ли говорить, что в постсоветской реальности у нас было всё наоборот, что мы оценивали себя лишь с позиций условного соседа, смотрели на себя сквозь его оптику, соотносили с его системой ценностей, подменяя всё своё.
Отсюда и культурная сфера покрылась у нас своеобразной паутиной. Чужими догмами, предрассудками, оптикой восприятия. Её дело – деконструкция отечественного, изменение цивилизационной сущности. Что-то отменит, что-то перепишет, где-то сместит акценты или попросту обманет, а в другом месте фэнтези выдаст за реальность.
Эта паутина и управляла у нас культурной сферой, выстраивая систему подмен и настраивая на отчуждение от всего своего. Хотя отчего же в прошедшем времени? Каких-то принципиальных структурных изменений не произошло. Просто занесли декорации, они отслужат свое, заменят другими, хоть и отменяющими предыдущие.
Показательно, что многие из прежних властителей дум дружным строем пошли в стан иноагентов. Слово, система образов, смыслов, идеологем – приоритетная территория приложения их сил и энергий. Страсть здесь подкреплена знанием о том, что через агрессивные внушения можно целую сверхдержаву довести до самоубийства.
Не стоит забывать, что, например, тот же украинский Зеленский – производное культурного выверта, доведённого до фанатично-людоедских форм. Не случайно, что в первый год СВО предатель, иноагент и экстремист Быков написал его елейную биографию и до сих пор бесконечно восхищается. Он его герой. И это понятно: в образе украинского деспота как раз и предстала нежить, выведенная в коконе той самой паутины.
Биография упыря вполне встраивается в контекст культурной переделки, с её позиций понимается и принимается. И, конечно, для закрепления материала должен быть ещё третий проводник: так статусный литератор со страниц официального газетного рупора предложил читать и дискутировать со всеми этими быковскими вытанцовками вокруг людоеда. Для чего? Понятно же, для создания устойчивого восприятия: что хоть и спорно, но ценно. Все для пролонгации сакрального статуса паутины, которая может играть оттенками, но в сущности остается неизменной.
Необходим же иной подход: десакрализация и реализм. Надо сказать очевидное, что король – голый, а рядом свиные рожи вместо лиц, как в финале гоголевского «Ревизора». Показать, что был морок и виделось что-то иное и миражное. Надо говорить про хладное подобие культуры, которая ничего не замечает, ни о чем не говорит, а только делает вид и становится в позу. Надо по слогам произнести слово: интервенция. У него отрезвляющее действие. Повторить и запомнить. А если слова мало, то можно позаимствовать образы голливудской фантастики, где чужой инопланетный паразит присасывается к телу, начинает управлять поступками, мыслями, полностью подчинять себе, а затем убивает.
Такие эмоции возникли при чтении книги публицистики «Пойдем поговорим» питерского музыканта и литератора Ричарда Семашкова.
Паутина. Семашков нещадно рвёт её руками, безжалостно и с юмором выбрасывает хлам, проветривает помещение. Слишком долго мы дышали этой пылью, внимали глупостям, которые распространяли здесь оголтелые старатели чужого. Мастера выверта и подлога, трудящиеся на ниве демократических ценностей и либеральных теорий. Призванные исполнить перестроечное задание: изменить историческую сущность России, переписать её, вывернуть наизнанку, выпотрошить и лишить всех суверенных черт. Ну, хорошо: кокошники, лапти и балалаечных медведей готовы были оставить для колорита.
С иноагентским нарративом в области кино, музыки, литературы Семашков не дискутирует, а показывает их абсурдность. Дискуссия – это попытка принятия аргументов оппонента. Но в данном случае, к сожалению, нет ни аргументов, ни оппонентов. Не воспринимать же за таковых ретрансляторов вполне понятной идеологии и конъюнктуры, пропагандистов чужого и отмены своего. С таким же успехом можно и со «службой безопасности банка» попытаться коммуницировать и скинуть требуемые коды.
С ними не надо серьёзно, тогда сами себя изобличат и покажут свою смехотворность и глупость. Семашков так и играет со всей этой публикой, как с мышатами. Те что-то пищат, в панике бегают из стороны в сторону. Он же поддевает за хвостики и предъявляет их мышиную суть. И ведь действительно, что с нами было, какое помрачение приключилось, когда воспринимали их за кого-то другого?..
Впрочем, вывести на чистую воду всех этих бывших властителей дум, а ныне смехотворных и злоязыких – полдела. Надо показать настоящее, альтернативу.
Она есть и была. Её просто надо собрать и считать послание. Нужно воспринять отечественную культуру в её цельности. И тут мы увидим, что очень многое вершинное было создано, например, в советские годы. Что мы до сих пор пользуемся тем наследием, даже, если отвергаем его или пытаемся исчиркать очередными карикатурами.
«Мы имеем под боком огромный сундук с сокровищами – его десятилетиями наполняли очень талантливые и пассионарные люди; из сундука свечение, как из тарантиновского чемодана», - это Ричард Семашков пишет о советском кинематографе. Высказывание касается и других сфер культуры, где многое забыто, было вымарано либеральным культурным диктатом или осмеяно. В каких-то случаях было достаточно буквы переставить или биографию подправить или придумать её, как в случае с Маяковским и Есениным, чтобы создать необходимое восприятие.
Вся постсоветская культура преимущественно строилась на отрицании советского и выстраивании мифотворчества вокруг нее. Тот же иноагент Быков занимается только тем, что городит вокруг неё частокол своих мифологем да слагает страшные сказки. Но без советского он ничего не стоит. С другой стороны, все лучшие современные достижения культуры, так или иначе, сопряжены с советским, которое является прямым мостиком к тысячелетнему отечественному культурному наследию. Советское здесь не идеологическое, а культурно-исторический феномен, пересобиравший цивилизацию.
Вспоминается перестроечная тенденция возвращения. Возвращённая литература, культура. Сейчас понятно, что нам необходимо не возвращение вспять, не укрыться в бронежилет прошлого, а новое открытие себя. Избавление от кривых зеркал, от скоморошьих рож, которые к нам приклеили. Мы очень плохо знаем себя, своё. Как это не странно, но у нас серьёзные проблемы с памятью. Та же история Великой Отечественной показала, что её надо защищать и порой защита становится не менее напряженной и драматичной, нежели сама битва. Это же касается и сферы культуры. Так получилось, что погрузив в беспамятство, нам можно было внушать всё, что угодно. Это и стало плодотворной почвой для постсоветской культурной политики выверта и отмены.
Надо попытаться заново открыть себя. Понять кто мы, для чего и куда идем. Надо собрать себя из разрозненных осколков и вглядеться в зеркало, тем самым преодолевая затяжную усобицу.
Послание Семашкова, как мне кажется, в этом и состоит. Человеку родом из распадного года можно доверять. Он пошёл против общего потока и инерции, он себя собрал. Как? Загадка. Может, месяц младенческой жизни в большой стране сыграл свою роль, и она ему что-то шепнула сокровенное. Но это только версия. Разгадка в его книге, в предложенном разговоре, где автор о многом говорит, многое замечает. В том числе и то, что «никогда литературная тусовочка не будет отражать чаяния народа, жизнь русского солдата, прорусскую идеологию». И понятно отчего: ДНК у народа не та, порченный человеческий материал. Не то, что у правильных и пропитанных необходимыми культурными кодами – паутиной. Не слышали ничего про либеральный фашизм и человеческую сегрегацию, которая у нас тут была практически свидетельством хорошего тона?
В эту тусовочку мы сейчас и уперлись. Поэтому идёт очередной год войны, а культурная телега всё скрипит, но никуда не едет. Она надеется всё переждать, чтобы затем продолжать плести свою паутину. И расквитаться, конечно, с обидчиками. Это она умеет.
Не планировал заранее, но книга Ричарда Семашкова оказалась у меня на книжной полке рядом с прилепинским сборником «Я пришёл из России». Хорошо вписалась. Что-то да значит это сочетание.
