Американо-израильская агрессия против суверенного Ирана опрокинула ящик Пандоры на Ближнем Востоке. Перекрыт Ормузский пролив, в результате чего глобальная экономика переживает крупнейший с 1973 года топливно-энергетический кризис. Иранские удары по объектам нефтегазовой промышленности и инфраструктуре аравийских монархий угрожают снести благополучие этих государств и превратить их из преуспевающих гигантов в заурядные страны третьего мира. Не могла нынешняя война не оказать влияния и на ситуацию в соседней Турции, где этот конфликт воспринимают со всё большей тревогой.
Взаимоотношения Турции и Ирана имеют давнюю и очень сложную историю. В начале XVI века две могущественные империи — Османский султанат и государство Сефевидов — начали делить между собой регион: Османский султанат и государство Сефевидов. Геополитическое соперничество усугублялось межрелигиозной рознью. Турецкий султан Селим Явуз (Селим Грозный — отметим, что своё прозвище он вполне оправдывал) после завоевания Сирии и Египта принял титул халифа всех мусульман, что обязывало его охранять суннитское правоверие. Напротив, молодой пассионарный шах Ирана Исмаил Хатаи был пламенным сторонником шиизма, который он внедрял на иранских землях огнём и мечом. В 1514 году иранская и османская армии сошлись в битве при Чалдыране, где тюркско-персидское войско Хатаи потерпело поражение.
Вдохновлённые своей победой, османы попытались окончательно обескровить Сефевидов в войне 1535–1555 годов, отняв у них Закавказье и Иранский Азербайджан. В сражениях турки побеждали, но затем начиналась война на истощение, которую мастерски выигрывали кызылбаши — воины Сефевидов. Турецкие военные походы обычно возглавлял султан Сулейман Великолепный. Кстати, при просмотре посвящённого ему турецкого сериала "Великолепный век" удивляешься, насколько бездарно и неудачно снят этот фильм. Вместо того, чтобы показать Сулеймана опытным полководцем и талантливым дипломатом, каким он и являлся, авторы фильма сосредоточились на гаремных интригах и бабьих дрязгах. Турецко-персидская война закончилась подписанием в 1555 году мирного договора в Амасье, по которому державы разделили сферы влияния на Южном Кавказе и Ближнем Востоке. Старое соперничество ещё раз вспыхнуло в начале XVIII века, после трагического распада Сефевидской империи, — турки попытались взять реванш, отняв у иранцев Северный Азербайджан и Восточную Грузию, но были поставлены на место суровым воителем Надир-шахом Афшаром. После этого в отношениях двух великих держав Ближнего Востока надолго наступил период мира и дружбы: делить было нечего.
Уже позабытое турецко-иранское соперничество вновь вспыхнуло в 2011–2017 годах, в период арабских революций. Как писал великий русский поэт Фёдор Тютчев: "О! бурь заснувших не буди — / Под ними хаос шевелится!" Турецкий лидер Реджеп Тайип Эрдоган в этот период пытался установить гегемонию своей страны на Арабском Востоке, используя в качестве инструмента движение "Братья-мусульмане"*. В Сирии между Турцией и Ираном началась настоящая война с опорой на прокси-группы. При этом Тегеран поддерживал Башара Асада и многочисленные шиитские милиции, а Анкара — джихадистские группировки вроде "Джебхат ан-Нусры"* и "Ахрар аш-Шам". Однако даже в этих непростых условиях Эрдоган старался не доводить дело до открытого разрыва с Ираном, постоянно посещал Тегеран с визитами и вёл переговоры с лидерами ИРИ. Занимавший в то время пост премьера турецкий лидер, будучи опытным шахматистом, понимал, что Иран в открытой схватке ему не победить, а ослабление или уничтожение Исламской Республики нарушит равновесие в регионе и обернётся непредсказуемыми последствиями.
10 марта Дональд Трамп со своим обычным плебейским хамством обратился к лидеру далеко не последнего государства, претендующего на роль великой державы. Он написал: "Послушайте, господин Эрдоган, — крутой парень, очень решительный, мне нравятся такие, а не слабаки и лузеры, — вы произносите замечательные речи, фантастические, все об этом говорят… но что насчёт ракет? Давайте сделаем это вместе, вы и я. Прикончим этого Хаменеи-младшего — сына, маленького Хаменеи, не такого великого, очень слабого в сравнении с его отцом, абсолютного легковеса и лузера — мы устраним его без труда. Никто не сделает этого лучше нас. Никто!"
Ответа на это послание Рыжий Донни не получил. Ему невдомёк, что безвластие в Иране и распад этой страны принесут Турции несколько очень опасных вызовов и угроз. Во-первых, угрозу курдского сепаратизма. В Турции проживают 25 миллионов курдов. Недавний отказ Рабочей партии Курдистана (РПК) от вооружённой борьбы не снял опасность дестабилизации обстановки в юго-восточных провинциях страны. Распад Ирана неминуемо приведёт к появлению чего-то подобного Мехабадской республике — эфемерному государству курдов, существовавшему в 1945–1946 годах. Понятно, что такое квазигосударство быстро станет плацдармом для антитурецкой деятельности. Во-вторых, уничтожение Ирана как центра силы на Ближнем Востоке оставит Турцию один на один с Израилем в геополитическом противостоянии. Тель-Авив последовательно выключал из борьбы своих реальных и потенциальных противников: Египет, Ирак, Сирию. Сейчас пришла очередь Ирана. Следующей будет Турция. При этом полем для такой борьбы станет Сирия, в которой турки пытаются сохранить хрупкую стабильность, а израильтяне — разделить эту страну на части, присвоив её южные провинции. В-третьих, распад Ирана может вызвать неожиданное усиление Азербайджанской Республики, поддерживающей, как известно, самые добрые отношения с Израилем. Сейчас Азербайджан является стратегическим партнёром Турции. Однако в случае поглощения Иранского Азербайджана и очередного головокружения от успехов кто знает, как изменится настроение Ильхама Алиева?
Иранский конфликт и связанное с ним удорожание энергоносителей уже больно ударили по турецкой экономике, которая в 2018–2023 годах находилась в тяжёлом кризисе, но в прошлом году стала проявлять признаки оживления и даже роста благодаря программе, разработанной министром финансов Мехметом Шимшеком. Активы банковского сектора выросли до 930 млрд долл. при процентной ставке в 20%. Программа возобновляемых источников энергии имела колоссальный успех. Транзит грузов по Срединному коридору увеличился на 60%, принося стране огромную прибыль. Все карты спутала война в Иране. Дело в том, что доходы и расходы, заложенные в программу Шимшека, базировались на цене нефти в 65 долларов за баррель, а сейчас она достигла 119 долларов.
Чтобы удержать лиру на плаву, Центробанк Турции в марте продал иностранной валюты на 26 млрд долл. Он также продал 22 тонны золота прямым покупателям и использовал ещё 36 тонн для обеспечения своповых сделок с иностранной валютой. В результате золотовалютные резервы Турецкой Республики сократились с 218 млрд долл. до 178 млрд долл. Оптимистичные прогнозы по инфляции на уровне 15–21% годовых резко ухудшились. Стамбульская торговая палата прогнозирует инфляцию на уровне 37,7%. Серьёзный удар будет нанесён и по турецкому бюджету. Во избежание взрывного роста цен на бензин турецкому правительству пришлось существенно снизить топливный налог, а значит, и бюджетные доходы. Государственная энергетическая компания БОТАС, пытаясь заткнуть дыру между глобальными и внутренними ценами на газ, потратит в этом году не 300 млрд лир, как планировалось, а 950 млрд лир.
В политическом плане США уже не воспринимаются, как раньше, гарантом безопасности своих союзников на Ближнем Востоке. Это в полной мере касается и Турции. В данных условиях Анкара озабочена поиском новых региональных союзов.
Министры иностранных дел Турции, Саудовской Аравии, Египта и Пакистана провели 21 марта совещание в кулуарах заседания Организации исламского сотрудничества (ОИС) в Эр-Рияде. Напомним, что в ноябре прошлого года между КСА и Пакистаном был заключён оборонительный военный договор, а позже к нему пожелала присоединиться Турция. В настоящее время турецкая дипломатия предпринимает усилия по подключению к этому альянсу Египта. В Каире встревожены растущими амбициями Израиля. Там опасаются, что после разгрома Ирана израильтяне попытаются стать гегемоном в Восточном Средиземноморье с негативными последствиями для Египта.
Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан так объяснил эту встречу: "Мы изучаем, каким образом страны с большой степенью влияния в регионе, такие как наши, могут объединять свои усилия для решения проблем. В принципе, мы должны признать: или мы соберёмся вместе и будем решать наши проблемы сами, или придёт иностранный гегемон и будет навязывать нам свои решения, или же он будет бездействовать и мешать действовать нам". Турецкие эксперты полагают, что четыре суннитские региональные державы обладают всем необходимым потенциалом для создания военного союза. Турция имеет сильный ВПК и передовое производство беспилотников и ракет. Пакистан является ядерной державой. Саудовская Аравия обладает огромными финансовыми возможностями и условиями для создания высокотехнологичной промышленности. В Египте самое большое население в регионе и мощные вооружённые силы. Здесь интересна перспектива формирования союза Турции с Египтом, ведь отношения между двумя странами ещё недавно были напряжёнными, учитывая былую поддержку Анкарой "Братьев-мусульман" в Арабской Республике Египет.
Наконец, турецкое руководство находится в постоянном диалоге с Москвой по вопросу мирного решения иранского конфликта. 3 апреля между президентами двух стран, Владимиром Путиным и Реджепом Эрдоганом, состоялся телефонный разговор, посвящённый этой теме, — интересно, что статья о нём оказалась наиболее читаемой в турецкой газете "Дейли сабах". Президент Эрдоган в разговоре подчеркнул, что Анкара осуждает как удары "коалиции Эпштейна" по Ирану, так и ответные удары по странам региона (аравийским монархиям). По его мнению, агрессивную политику израильского правительства необходимо обуздать, а любое изменение статуса Иерусалима неприемлемо. Турецкий президент заявил о необходимости сохранения стабильности в Сирии, отметив, что это в интересах как Турции, так и России. При обсуждении черноморской повестки было особо отмечено, что на фоне попыток киевского режима наносить удары по связывающей Россию и Турцию газотранспортной инфраструктуре, а также по торговым судам в Чёрном море особое значение приобретают скоординированные меры по комплексному обеспечению безопасности в акватории.
Половинчатость турецкой позиции в иранском кризисе можно понять, но продолжать сидеть на двух стульях в долгосрочной перспективе станет невозможно. Турецкое руководство внутренне явно возмущено американской агрессией, но не может разорвать отношения с Вашингтоном, надеясь на военно-техническое сотрудничество в рамках НАТО и опасаясь американских санкций. Однако цена агрессии против соседа становится всё более неприемлемой. Вместе с тем нынешняя политическая ситуация в регионе благоприятствует турецко-российскому сближению. Кто знает, не приведёт ли она в конце концов к политическому или даже военно-политическому альянсу между нашими странами?
Фото: Андрей Фефелов. Вид Анкары
*террористические организации, запрещённые в РФ
