Иранский кризис остаётся основной болевой точкой Ближнего Востока. При этом ясно, что в последнее время он вступает в вялотекущую фазу, которую можно охарактеризовать формулой покойного Льва Троцкого "ни мира, ни войны". Такое развитие событий наблюдалось на фоне визита президента США Дональда Трампа в Китай, состоявшегося 13–15 мая. Перед визитом многие эксперты и аналитики полагали, что США могут рассчитывать на эффективное китайское посредничество в иранском конфликте, учитывая значительную степень экономической зависимости ИРИ от КНР. Ведь 90% иранской нефти идёт на экспорт именно в Китай. Однако, судя по всему, такого посредничества не будет.
Итоги визита рыжего Донни в Поднебесную можно оценивать как умеренно оптимистичные. Главным раздражителем для Пекина была тайваньская проблема. В Китае крайне негативно и настороженно отреагировали на выделение Вашингтоном 14 миллиардов долларов военной помощи Тайваню. Трамп в ходе визита постарался успокоить председателя Си, отметив, что США не собираются вести войну с Поднебесной из-за далёкого острова. Американский лидер сообщил журналистам, что Си Цзиньпин крайне эмоционально говорил о Тайване: "Он сказал мне, что Китай тысячи лет владел этим островом, затем на некоторое время оставил его, а сейчас хочет вернуть. Но Си не намерен устраивать там новую войну из-за независимости". Со своей стороны, Трамп заверил, что в период его президентства Америка тоже не будет воевать за Тайвань. Он сказал: "Я хотел бы уточнить. Я принимаю решения в этой стране. Но война за 9 500 миль от американских берегов — это последнее, чего мы хотим".
Что касается экономики, то стороны договорились, что Китай будет по-прежнему поставлять американским компаниям редкоземельные металлы, монополистом на рынке которых он является, а вашингтонская администрация разрешит компании "Энвидиа" экспортировать в КНР некоторые разновидности высокотехнологичных чипов. Одновременно Вашингтон освободил от санкций китайские компании, импортирующие иранскую нефть. Однако последнее решение было скорее принудительным, чем добровольным. Ещё 3 мая Госсовет КНР отдал распоряжение китайским компаниям и нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) игнорировать американские санкции при импорте нефти из Ирана. Речь идёт о нескольких НПЗ: "Хенли петрокемикал", "Шаньдун Цзиньчэн", "Хэбэй Синьхай", "Шоугуан Луцин" и "Шаньдун Шэнсин". В соответствующем распоряжении говорится: "Этот шаг направлен на защиту национального суверенитета, безопасности и интересов развития, а также на защиту законных прав граждан Китая, наших предприятий и организаций. Решение принято в рамках Закона о национальной безопасности КНР, Закона о международных отношениях и Закона о противодействии иностранным санкциям".
Стремление Вашингтона и Пекина сгладить свои противоречия в немалой степени объясняется внутриполитическими факторами в обеих странах. Иранская авантюра Трампа оказалась крайне непопулярной в США. Её дальнейшее раскручивание может вызвать усиление позиций демократов и их победу на осенних выборах в Конгресс, что автоматически превратит Трампа в "хромую утку". Острую критику в политических кругах США вызывает зависимость американской ближневосточной политики от Израиля. Даже традиционно произраильский сенатор-демократ Чак Шумер стал метать громы и молнии по этому поводу. Исходя из этого, Трампу необходимо политическое достижение — например, успех на переговорах с КНР. В Китае близится очередной октябрьский пленум ЦК КПК, который должен переизбрать (или не переизбрать) Си Цзиньпина на четвёртый срок на посту генерального секретаря ЦК КПК. Разворачивать очередную торговую войну с США для китайского лидера было бы крайне нежелательно. В итоге Трамп с Си решили заключить временное перемирие. Однако такое перемирие не означает, что они совместно будут решать мировые кризисы. Как пишут журналисты газеты "Эйша таймс", последний саммит лидеров двух великих держав — это не попытка поделить мир или установить долгосрочные правила игры, а стремление сделать нестабильность в американо-китайских отношениях более управляемой.
На этом фоне Пекин не будет выступать посредником в разрешении американо-иранского конфликта. В китайские интересы не входит вытаскивать Америку из ближневосточного болота, куда она сама себя и загнала.
Правда, у американцев и китайцев есть в этом кризисе один общий интерес — открытие Ормузского пролива. Для КНР это не способ обеспечить свой нефтяной импорт: суда с иранской нефтью для Китая и так беспрепятственно проходят все "узкие места". Снятие напряжённости вокруг пролива необходимо Пекину для защиты интересов своих важных экономических партнёров из числа аравийских монархий. Особое место в системе китайских торговых связей в регионе занимают ОАЭ. После официального визита председателя Си Цзиньпина в Абу-Даби в 2018 году правительство ОАЭ назначило президента фонда "Мубадала" Халдуна аль-Мубарака специальным посланником президента Эмиратов в Китае. Взаимный товарооборот двух стран вырос с 17 млрд долл. в 2010 году до 60 млрд долл. в 2023-м. В Дубае проживает значительная китайская община (более 200 тысяч человек). В этом же городе работают 4 тысячи представительств китайских компаний, а также предприятий, владельцами которых являются граждане КНР. Китайские государственные компании установили постоянное присутствие в свободной экономической зоне Джебель-Али (JAFZA), ставшей перевалочным пунктом для транспортировки китайских товаров в другие страны Ближнего Востока и Африки.
Однако даже для своих арабских партнёров по бизнесу китайцы не будут заниматься рискованной дипломатией. Эксперт по внешней политике Ирана Али Хашем отмечает: "Во-первых, Китай намерен продолжать покупать иранскую нефть. Во-вторых, Пекин недоволен милитаризацией Ормузского пролива, но не намерен вступать в конфронтацию с Ираном для его открытия. Сейчас Китай не проявляет интереса к тому, чтобы играть роль посредника. Скорее, он пытается обезопасить собственный доступ к энергоресурсам Залива в период, когда США проводят здесь военную блокаду. Для того чтобы этого достичь, китайцы могут наложить вето на любые военные акции против Ирана в Совете Безопасности ООН. Желательный для КНР итог уже озвучен в китайском Плане для Залива из четырёх пунктов: общая структура безопасности, уважение суверенитета государств, противодействие любым односторонним враждебным действиям, равное пользование экономическими благами. Ни один из этих пунктов не может быть основой для сдачи Ирана США".
Между тем в самом Иране верховный лидер Моджтаба Хаменеи чётко дал понять, что никакие переговоры с США по ядерной проблеме невозможны без выполнения пяти предварительных иранских условий. Вот эти условия: полное окончание военных действий на всех фронтах, снятие всех санкций с Ирана, размораживание иранских активов за рубежом, выплата Ирану репараций за нанесённый ущерб, формальное признание иранского суверенитета над Ормузским проливом. В то же время Госдепартамент США отказался обсуждать предварительные условия до начала переговоров по ядерному досье. К слову, в ядерном вопросе руководство ИРИ готово пойти на некоторые уступки. В частности, на вывоз в третью страну (судя по информации некоторых источников, иранцы видят здесь Россию) запасов урана, обогащённого свыше 60%. При этом данный уран в случае нарушения американцами своих обязательств вернётся в ИРИ.
Обрушив удары своих бомб и ракет на Иран в феврале, вашингтонские недостратеги совершили непоправимую ошибку. Они хотели ликвидировать высший слой иранского руководства, надеясь, что пришедшие ему на смену функционеры второго ряда примут капитуляцию. Вышло же ровно наоборот. Янки уничтожили двух умеренных и в то же время очень авторитетных политиков, которые могли бы выступить переговорщиками: бывшего спикера меджлиса (2008–2020) Али Лариджани и бывшего министра иностранных дел (1997–2005) Камаля Харрази. Многие исламские революционеры старшего поколения, хорошо помнившие чудовищную бойню ирано-иракского конфликта 1980–1988 годов, действовали по принципу "Только б не было войны". Официально это называлось "доктриной стратегического терпения". В последние годы лидерства Али Хаменеи Иран терпел уничтожение Касема Сулеймани и ученых-ядерщиков, терпел удары по "Хезболле" и очень вяло реагировал на июньскую агрессию США и Израиля в 2025 году. Однако война всё-таки началась, и терять теперь уже нечего. Новые иранские руководители, вышедшие из недр КСИР, такие как спикер меджлиса Мохаммад-Багер Галибаф и Мохсен Резаи, порвали доктрину стратегического терпения в клочья и выбросили её на помойку.
Об этом свидетельствует и последнее заявление Моджтабы Хаменеи. Когда Трамп находился в Пекине, верховный лидер Ирана обратился с речью, посвящённой Дню сохранения персидского языка (есть в Иране и такой). В ней он поблагодарил мужественный народ Ирана за отражение агрессии, но при этом указал на то, что война ещё не закончилась. Американских и израильских агрессоров он сравнил с Заххаком, исчадием зла из поэмы "Шахнаме" гениального Фирдоуси (940–1020). Заххак в этом эпосе представлен и как сын шейха кочевых арабов, и как дракон.
Тем более что состояние материальной части позволяет Ирану продолжать конфликт. Трамп в своей манере ярмарочного барышника отрапортовал о том, что от иранского военного арсенала ничего не осталось, но факты говорят об ином. По оценкам военной разведки США, опубликованным в начале мая в газете "Нью-Йорк таймс", Иран сохранил оперативный доступ к 30 из 33 плацдармов запуска ракет вдоль Ормузского пролива, а также 70% довоенного ракетного потенциала. Около 90% подземных ракетных запасов и пусковых установок также уцелело. Таким образом, запасы вооружений позволяют иранской стороне продолжать борьбу.
Всё это даёт основания говорить о том, что третья война в Персидском заливе всё больше приобретает черты замороженного конфликта. США не могут достичь окончательной военной победы над Ираном, но и не могут выйти из конфликта, сохранив лицо. Израиль побуждает Вашингтон к более активным действиям, но возможности его лобби в США сильно ослаблены, а общественное мнение американцев не на стороне Тель-Авива. Китай не будет посредником в ирано-американском конфликте, а российское посредничество вашингтонская администрация не рассматривает. В то же время и иранские возможности пока не могут обеспечить окончательную победу. Всё, правда, может измениться, если Иран в течение года действительно создаст ядерное оружие. Тогда угрожать ему будет уже значительно сложнее.
