Текущие события: превышение 13 января Специальной военной операцией длительности Великой Отечественной войны в 1418 дней и вызванный ответными российскими ударами коммунально-энергетический коллапс в «матери городов русских», ныне по совместительству являющейся «столицей незалежной Украины», — воспринимаются как сигналы одного порядка: о том, что данный конфликт действительно пришла пора завершать, и завершать на российских условиях. Нет, все доводы в пользу того, что СВО — это не ВОВ, а потому любые аналогии и сравнения между ними не просто неуместны, но даже недопустимы, что пребывание советских войск в Афганистане и борьба с экстремистами-сепаратистами в Чечне длились дольше, — все эти и другие содержательные соображения заранее признаются и принимаются. Но они вовсе не снимают с повестки дня, а даже обостряют вопрос о том, какие условия прекращения украинского конфликта окажутся приемлемы для современной России. А ответ на этот вопрос неизбежно зависит от того, чем было вызвано начало СВО, каковы её первопричины, в числе которых официально значатся милитаризация и нацификация бывшей УССР — в свою очередь, результаты следования официального Киева курсу на «вхождение в Европу» и вообще в либерал-глобалистскую версию «мировой цивилизации» — тому самому курсу, которым, по большому счёту, шла — пусть с оговорками и отступлениями типа Мюнхенской речи Путина, операций в Южной Осетии и Сирии, а также воссоединения Крыма etc. — и сама Россия: до известного заседания Совета Безопасности РФ 21 февраля 2022 года, которое привело к признанию независимости ДНР и ЛНР, а затем — к началу СВО со всей лавиной последующих и сопутствующих событий.
При этом окончательно «бить горшки» с Западом в рамках «гибридной войны» и усиливать давление на действующий киевский режим с целью добиться его скорейшей капитуляции на российских условиях высшее политическое руководство нашей страны своей целью при этом не ставило: как заявил в июле 2022 года российский президент, «мы по большому счёту всерьёз пока ещё ничего не начинали», — и ни заявлений на словах, ни демонстраций на деле о том, что Россия «начала всерьёз», с тех пор и по нынешнее время не появлялось — то есть СВО все эти годы велось и ведётся «на минималках», с переговорами, обменами пленных, мораторием (что показательно, по фактической просьбе Израиля) на физическое устранение «просроченного президента» В.А. Зеленского, щадящим (до последнего времени?) отношением к «незалежной» инфраструктуре и т.д. Что категорически не совпадает с парадигмой «тотальной войны до последнего украинца на западные деньги», которую открыто исповедуют наши противники. Откуда сам собой следует вывод, что такой формат конфликта по всем параметрам Россию устраивал и устраивает, что он выбран и поддерживается ею вполне осознанно и целенаправленно, со всеми привходящими санкциями, потерями и прочими сложностями. Если эти параметры сейчас реально меняются, то это, предположу, оказалось возможным, прежде всего, по причине того, что текущий формат СВО достиг своих целей, которые собственно бывшей УССР уже не касаются. «Трансатлантическое партнёрство» всего за год второго президентского срока Трампа, которому предшествовали почти три года украинского конфликта, на фоне Венесуэлы и Гренландии окончательно приказало долго жить, как и само «глобальное лидерство» США, система действующих международных институтов, созданных по итогам Второй мировой войны, критически девальвирована.
Причём винить в подобных трансформациях управляющие центры стран Запада могут только себя, увлёкшихся такой, казалось бы, достижимой и близкой возможностью «победить Россию на поле боя», но этот «украинский гамбит» они, по всем признакам, с треском проигрывают, причём с каждым новым ходом, даже таким, казалось бы, блестящим, как атака на Каракас с захватом Николаса Мадуро, ситуация для них на предложенной ещё Збигневом Бжезинским «Великой шахматной доске» мировой геополитики и геостратегии становится всё более безнадёжной. Даже если нынешние разногласия между Белым домом и правительствами стран «коалиции желающих» представляют собой лишь вариант «борьбы нанайских мальчиков», хотя речь на деле идёт о том, на кого конкретно лягут затраты и убытки по проигранному Западом украинскому конфликту, который, в свою очередь, представляет собой лишь верхушку айсберга, отколовшегося в начале 1990-х годов от ледника «всемирной конвергенции» и «конца истории» в её либерал-глобалистском варианте. Весьма вероятен вариант, уже изложенный ещё до встречи Трампа и Путина в Анкоридже: что львиная доля убытков будет покрываться за счёт той части международного финансового истеблишмента, который в обиходе именуется «кланом Ротшильдов» с центром в лондонском Сити. Что, конечно, данному клану видится категорически неприемлемым и требующим всех доступных мер противодействия, вплоть до заявленной главой Минобороны Великобритании Джоном Хили а Киеве готовности похитить президента России Владимира Путина. Музыка уже закончилась, а они продолжают танцевать, игра окончилась, а они всё ещё прикидывают шансы изменить её итог?
Фото: Алексей Коновалов/ТАСС. Боевая работа расчёта гаубицы "Гиацинт-Б" в Херсонской области
