В контексте прошедшего в минувшую субботу торжества — главного праздника страны, — следует помнить, что, несмотря на все разговоры об общей с рядом европейских стран победе, на все активно тиражируемые истории про героев Сопротивления в оккупированных странах и на неуклонно увеличивающийся список победителей, в который, кажется, вот-вот запишут и Гитлера, — несмотря на всё это, 9 Мая (или, как говорят в "просвещённой" Европе, 8 Мая) в западной части нашего материка давно не является поводом для праздника. Помните все те рассказы, популярные в среде русскоязычных борцов с "победобесием", кто ныне частью сбежал, частью замолчал, а частью умер, — те самые, в которых дед-ветеран на 9 Мая не радовался и праздновал, а пил водку, горько плакал и бубнил под нос "шайзе, фердамт, флюгегехаймен", — эти рассказы как раз про то, что для Еврокарфагена День Победы, когда бы он ни отмечался, является днём поражения.
Основное назначение и главная историческая задача, возложенные на Европу в те дни, состояли в атаке на Россию, в её тотальном уничтожении. О том, что в любой своей конфигурации — будь то беззубая гинократия Ляйен-Каллас-Мелони или обаятельный строй берлускониподобных старичков середины нулевых — Евросоюз будет стремиться ровно к тому же, нам напоминают как череда новостей прошедшей недели, так и всплывшее в прессе в очередной раз за последние десять лет словосочетание "правый поворот".
В Британии прошли муниципальные выборы. Избрание членов местных советов — процесс такой же бесполезный, как сами эти советы: судьбоносные решения о месте установки фонаря или строительства автобусной остановки по определению стоят выше любых политических пристрастий и идейных ориентаций. Но внимание к этому событию на периферии Европы привлекло одно-единственное обстоятельство: правящая партия умудрилась эти выборы разгромно продуть. Причём продуть не главной оппозиционной партии (так постоянно делают в Америке, десятилетиями чередуя синих гостей Эпштейна с красными и надеясь на улучшение), а дуэту маргиналов. Главным триумфатором стала "Партия реформ", что вызвало у центристов и у левых приступ воя о поднимающем голову фашизме. Проект Найджела Фараджа, известного своей "Партией независимости Соединённого Королевства" (UKIP), приложившей в своё время наибольшие усилия для выхода Британии из ЕС, в последние годы аккумулирует всё больше депутатов-консерваторов, бегущих с тонущего корабля собственной партии. Это насыщение партии популиста опытными неудачниками обеспечивает "Реформам" дрейф в сторону центризма и смещение программы от типичных правых пунктов в духе "депортировать всех нелегалов" к стандартным консервативным элементам уровня "запретить интернет за оскорбление транссексуалов". Этот же сдвиг превратил партию в более или менее приемлемый вариант для среднего обывателя, которому радикальные позиции, что ни говори, не близки. Тем не менее нахождение во главе партии Фараджа, этого выкормыша лондонского Сити, накачанного деньгами общих для английских и американских консерваторов спонсоров, позволяет всем оппонентам выть про фашизм. До этих выборов у "Реформ" было два места муниципальных депутатов. Теперь — 1 422. Партия победителей местных выборов пообещала повторить успех в парламентской гонке и этим очень напрягла лейбористов: в их стане пошли разговоры о том, что пора бы выставить премьера Стармера на мороз, поменять курс и запретить оппозицию. Стармер в отставку уходить отказался и вообще сделал вид, что ничего не было.
Победу "реформистов" можно увязать со случившимся на позапрошлой неделе визитом короля Карла в Америку: высказанное монаршей мордой приглашение Америки в европейские объятия было подкреплено незначительным чисто символическим жестом — мы такие же, как и вы, нам нечего делить. В самом деле, если рассматривать триумф Фараджа как если и не организованный Единой Европой, то хотя бы допущенный ею (а мы знаем, как эти люди умеют давить настоящую оппозицию), то встают на место все наши знания о "Партии реформ": это вполне стандартные на 2026 год правые популисты, у которых от правого — лишь любовь к Израилю, а от популизма — замшелые лозунги десятилетней давности и позирование с политическими звёздами сомнительной репутации. Поэтому от этих правых никакой угрозы Старый Свет не ощущает. Не ощущает он угрозы и от второй силы, ставшей победителем местных выборов, — от Партии "Зелёные", объединившей в себе зелёных-экологов и зелёных-исламистов. Эта очень размытая левая платформа пытается совмещать в себе лозунги уровня "запретить углеродные выбросы" и "убить всех неверных" — с последними призывами, кстати, избирались депутаты в бывшем когда-то столицей промышленной революции городе Бирмингеме, где ныне большинство населения едва говорит по-английски. На деле же размытость повестки и крайне широкий спектр представлений избирателей о прекрасном делают из "Зелёных" просто партию левой оппозиции. Бла-бла-бла, поддержать Палестину и осудить Израиль, тра-ля-ля, увеличить гендерные квоты для 72 видов квазисексуалов, у-тю-тю, пробить в Лондоне увеличение пособий ваххабитским центрам — такая же бессвязная муть, как и у их ненавистных оппонентов справа. Интересный момент состоит в том, что если этих оппонентов спонсирует глобальный конгломерат консерваторов наподобие семейки Фармеров или поредевшего семейства Кохов, то в зелёном котле варятся куда как более разнообразные ингредиенты: тут вам и стандартные соросятни с подобными им конторами, и фонды из Персидского залива, и английские "олд мани", чьи предки ещё брали на абордаж купцов — вся эта куча мала отражает обилие взглядов в рамках одной фракции, которая с таким разнообразием на уровне согласованных выступлений в парламенте едва ли умудрится согласовать между собой даже пожелание доброго утра.
"Зелёные" получили 377 новых мест, доведя своё представительство в местных органах власти до 508, а вместе с ними либерал-демократы (не такие, как у нас, а скучные) срубили полторы сотни мест, дойдя до отметки в 834 мундепа. Параллельно с этим лейбористы потеряли грандиозные 1 390 мест (отсюда и требования уволить премьера), а консерваторы, которые ждали успеха на волне традиционной двухпартийной оппозиционности, всё же потеряли 561 место.
Всё это здесь пересказано не ради того, чтобы наши читатели с подданством Соединённого Королевства знали, в какую партию им обращаться с требованием установки нового мусорного бака на углу Норт-Чеплтон-роуд в Восточном Шитфордшире, и даже не для того, чтобы перед выборами в Вестминстер (до которых ещё много чего может произойти) обозначить примерный расклад сил с падением спроса на центристов и ростом интереса к радикалам (пусть даже и таким мнимым). Нет, прошедшие в Британии выборы стали иллюстрацией того, кого теперь Европа готова допускать к власти: покуда одни опасные чудаки вроде Орбана отодвинуты в сторону, а другие чудаки — куда менее опасные, вроде окружённого и уязвимого Фицо, — служат каким-никаким мостиком между Брюсселем и Москвой, можно и добавить в парламентский суп пару ложек популизма. В таком виде — оскоплённый, безопасный и размытый — он всё равно является лишь перекраской облупившегося фасада старой европейской элиты. Ну а если нет?..
Опубликованные на прошлой неделе в немецкой "Бильд"* результаты опроса наделали шуму как в стране кислой капусты и кислых рож в начале мая, так и по всей округе. Нам же этот опрос интересен как продолжение описанной выше темы. Германская "Альтернатива" ("АдГ") часто критикуется нами по целому ряду причин. Неироничные нацики с историями уровня "большевики убили моего невиновного прадеда на Восточном фронте", осси, мечтающие вернуть свой "Трабант", мутные персонажи сионистской наружности, примазавшиеся к партии на фоне интереса к ней со стороны американцев, и во главе всего этого — Алис Вайдель, лесбиянка и лоббистка массового завоза чужаков (представительница которых и стала женой фрау правоповоротчицы). Но то, чего у "Альтернативы" не отнять, — её неподконтрольность Брюсселю в том виде, в котором этого требует европейская столица. Ещё лет шесть назад альтушкам было бы достаточно просто не отсвечивать и не создавать проблем слишком активно, а сегодня — уже нет: в нынешний момент нужна абсолютная преданность не просто атлантической линии, но её европейскому искривлению. Так вот, опрос в "Бильд" показал, что страшная и ужасная "Альтернатива" опережает по популярности обе правящие партии — а ими, напомню, являются "Христианско-демократический союз" канцлера Мерца и Социал-демократическая партия вице-канцлера Клингбайл. Причём суммарно обе главные политические силы страны набирают едва больше трети, а одна только "АдГ" получает чуть больше четверти (столько же было на последних выборах у Мерца с его христианскими демократами). Конечно, это не результаты реальных голосований, а лишь опрос, — до настоящих выборов по расписанию ещё три года; конечно, настоящим выборам предшествовала бы долгая и старательная накачка, из-за которой "альтернативщики" получили бы меньше; конечно, нет в мире бо́льших мастеров соскочить с победного пути, чем европейские правые. Но вот в чём интересная особенность, сделавшая этот довольно скучный инфоповод (подумаешь тоже — какой-то опрос в какой-то Германии) темой для рассказа: реакция местной аналитики. Вскоре после привычного в целом шока — как же так, фашизм поднимает голову, срочно запретить соцсети! — пошли размышления по конкретике. Из этих размышлений следовал в целом привычный для любой страны победившего и ничем не перевешиваемого парламентаризма вывод: плевать, у кого больше процентов, если остальные могут просто не пускать их к власти.
Ситуация, при которой оппозиция — да ещё и постоянно пребывающая под давлением и медийной демонизацией — набирает больше 51%, в современной ФРГ невозможна, а перспективы скатывания избирательского отчаяния к подобным результатам в ближайшем будущем выглядят смутными: потрясения, способные привести к такому росту запроса на фашизм, пускай и столь кривой-косой, скорее сожгут всю ФРГ вместе с её хромоногой политической системой, спотыкающейся о парламентские кризисы спустя год после выборов. Особенности же построения коалиции с "Альтернативой" заключаются в том, что на уровне деклараций никто не соглашается сотрудничать с ней, в результате чего даже победа на выборах с показателем в 49% голосов приведёт к отодвиганию от фактического контроля. Но есть и другой вариант: последние годы бренд "АдГ", известный и узнаваемый по всей стране и любимый на её востоке, стал обозначать совсем не то же, что раньше. Вместе с увеличением роли описанных выше мутных граждан партия совершила то же смещение к центру, что и упомянутая ранее "Партия реформ". В условиях продолжения этого дрейфа "Альтернативу" могут принять в компанию ровных ребят, включить её в какую-нибудь коалицию и даже отсыпать побольше мест в Бундестаге — разумеется, в порядке уступки американцам, чей вице-президент столь яростно ратовал за "АдГ" в прошлогоднем Мюнхене.
Но Германия всплыла в новостных сюжетах не только в связи с поднимающим голову фашизмом — какое время, такой и фашизм. "Шпигель"* в одной из публикаций поведал миру, что в Берлине выбрали амбассадоров, готовых разговаривать с Путиным. Сделано это было как тяп-ляп выданный пиар-ответ на перепалку между канцлером Мерцем и упоминавшимся выше Робертом Фицо. Словацкий премьер летал на 9 мая в Москву, после чего немецкий лидер сказал, мол, надо бы с этим ренегатом поговорить. Фицо сделал лицо кирпичом и заявил, что и так уже поговорили — только и спрашивали, что же там им через него передавал Путин. В свете этого сеанса остроумия, из которого Германия вышла проигравшей, журнал "Зеркало" (а именно так переводится его название) объявил, что диалог с загадочной русской душой от имени всей Европы должны вести президент Франк-Вальтер Штайнмайер и бывший канцлер Герхард Шрёдер. Шрёдер — единственный партнёр российских государственных и частных структур по всей Европе, который не принялся плевать на нашу страну после 2022 года. Тот факт, что после столь блестяще сработавшей в 2015-м "формулы Штайнмайера" у нас на президента ФРГ даже смотреть не станут, здесь не имеют особого значения — пускай отправляли бы хоть Мирослава Клозе с Тилем Швайгером, если бы от этого был толк. Значение имеет лишь то, что предметы разговора германскими чиновниками (присутствующими в материале как в виде конкретных имён, так и в виде "анонимных источников") не упоминаются, а в качестве цели диалога называется "сидение за столом переговоров". Сидение за столом — цель, разумеется, достойная, но неуместная в период, когда дроны ВСУ координируются одними силами в Прибалтике и вынуждают других бить тревогу — к примеру, министра обороны Латвии, которого почему-то оскорбило то, что на территории его страны упали два украинских дрона, а также то, что я опять перепутал его страну с Литвой. Европу подталкивают к большому боданию одни силы — они разгоняют разговоры про вооружение и выделение денег на него, они обещают переместить американский контингент из стран, отказавших Штатам в помощи с Ираном, в страны, согласившиеся помочь с разблокировкой Ормузского пролива (по удивительному совпадению последние находятся прямо у российских границ), — а другие тем временем саботируют все описанные выше процессы, превращая европейскую интеграцию в бестолковый балаган.
Обеспечение политического единства — важный, но далеко не единственный пункт в плане Брюсселя по установлению имперского режима управления над всей Европой. Новая атака на Россию — та самая, для которой Украина должна стать лишь пробой пера, — не может проводиться в условиях парламентской расхлябанности, депутатских дебатов и представительских дискуссий. Но, в отличие от предков со свойственной модерну резкостью действий и невосприимчивостью к последствиям, жечь рейхстаги и бомбить Гернику никто не будет. Вместо этого новый укус с Запада будет сопровождаться одобрительным единогласием центристской многопартийности.
