Джо Байден был фигурой уникальной — он лишь второй президент-католик за всю четверть тысячи лет истории США и первый президент-католик, доживший до конца своего срока. Однако как состав его администрации, так и её поведение выдавали в ней стандартное для Америки времён «конца истории» сборище бестолковых евангелических догматиков, этих последователей «иудаизма для гоев», полных как беззаветной преданности Израилю, так и слепой веры в собственное превосходство над всеми, кроме евреев. Тем парадоксальнее казалось то, что администрация сменившего Байдена президента-протестанта была куда более католической – от вице-президента до госсекретаря, от советника по нацбезопасности (ныне уволенного) до директора национальной разведки (всем рассказывающей о своём кришнаитстве, но рождённой в католической семье). Тенью Святого престола за кадровой политикой Белого дома в период второго срока Трампа маячил Роберт О’Брайен, бывший во время первой каденции как раз советником по нацбезопасности: именно его советам приписывается преобладание религиозного меньшинства в этой американской администрации.
2025 год, когда папой стал американец, казался заделом не только для триумфа католицизма в исторически враждебных ему США, но и для превращения его в очередное орудие «мягкой силы», позволяющее транслировать угасающий авторитет последней сверхдержавы с кафедр соборов и папертей костёлов. Но всё изменили 2026 год и авантюра в Иране: католицизм отвернулся от Трампа, и его администрация, наполненная католиками, частью замолкла, а частью принялась проповедовать евангелические догмы, пытаясь обосновать ведение Америкой войны во имя интересов Израиля. Во-первых, папа Лев XIV изначально отказался поддерживать всю эту сионистскую кучу-малу, которую пропагандисты на внутреннем рынке продавали аудитории чуть ли не как «новый крестовый поход». За крестовые походы без санкции папы Григорий IX (который, кстати, снаряжал и походы на Русь) отлучал от церкви гениального и чудаковатого императора Фридриха II; сил же Льва хватило только на то, чтобы одёрнуть зарвавшегося министра войны Хегсета, объявившего иранскую кампанию «делом Иисуса»: отлучить от Католической церкви этого алкоголика-евангелика в любом случае не вышло бы.
Дальше — больше: дежурные и довольно неинтересные призывы к миру этого чикагского понтифика наткнулись на резкое сопротивление владыки Белого дома. Несмотря на преобладание католиков в собственном окружении, Трамп, казалось, нашёл себе оппонента. В ответ на многочисленные наезды и довольно стандартное кукареканье президента Лев припомнил Дональду не только творящийся в Иране хаос, но и массу других острых для католиков внутри США вопросов: беспредел миграционной полиции (волнующий больше всего выходцев из католических стран Латинской Америки), рост цен (затрагивающий наиболее бедных) и слишком активную дружбу с сионистами с их мессианской дурью в головах, а также с компьютерщиками-мракокультистами, многие из которых относятся к сословию «вторых сыновей» айти-индустрии, на чьих плечах Дональд и въехал в Белый дом во второй раз.
Дополнительных дров в костёр, который папа, будь Ватикан силён, как в былые годы, развёл бы под американским президентом, подбросил конфликт между курией и близким союзником Трампа Питером Тилем. Тиль, руководитель военного ИИ-стартапа «Палантир», старый друг Илона Маска и близкий коллега дружного с Клинтонами Алекса Карпа, выдавшего недавно свой манифест новой «эпохи сдерживания — не ядерного, а основанного на ИИ», интересен не только безумным взглядом, открытой гомосексуальностью и внешностью плотно сидящего на лекарствах от СПИДа торчка. Питер, выросший в евангелической семье, но исповедующий постмодернистское богословие католика Рене Жирара, называет себя просто «христианином», на основании чего регулярно выдаёт прогнозы скорого прихода Антихриста. Неприязнь Ватикана к данному персонажу вызвана не только претензиями этого голубка из Сакраменто на трансляцию божественных откровений, но и тем, что люди такого порядка, вкладывающие триллионы в развитие технологий, подавляющих и переваривающих человеческий ум, явно не имеют ввиду под эсхатологическими терминами то же самое, что и традиционные христиане.
И вот на фоне всего этого обмена колкостями между американцем под фресками Микеланджело и американцем за столом «Резолют» не только затихают голоса католических лоббистов в окружении второго, не только замолкают восторги публицистов, радующихся (в том числе и в наших краях) приходу в Белый дом христианского государя, но и возникает вопрос о том, кто вообще такие эти мифические иудеохристиане, которые, взяв власть под знаменем этого взаимоисключающего термина, творят хаос на потеху черноте своих сионистских душ.
Помимо постоянного апеллирования к термину «крестовые походы», Белый дом часто играет и на другом историческом бренде (и не так важно, что к реальной истории эти околоисторические мемы имеют примерно такое же отношение, как фильмы «Марвел» — к документалистике). Речь идёт о пиар-трюке времён последнего избрания Дональда: в 2024 году частью его предвыборной кампании был слишком явно раскрученный мем про Римскую империю (кстати, империи в знакомом нам значении, формально говоря, до 284 года там толком и не было). Американские мужчины как бы невзначай признавались, что думают об этом государственном образовании; повсюду возникали нарезки из фильмов и игр, заряжавшие зрителя эстетикой пиний, легионов и мраморных колонн, всплывали какие-то историки, очень кстати рассказывавшие о том, что «император» — это диктатор в хорошем смысле, спаситель родины, наделённый народом чрезвычайными полномочиями в тёмный час, а шлифовалось всё это коллективной и очень наигранной истерикой ручных публицистов вашингтонской аристократии, кричавших, что новый Цезарь (то есть тот самый диктатор-император) — это Трамп. Яркие фото с места неудачной попытки политического убийства, громкие речи в стиле «Государство — это я», позирование на фоне мраморных колонн Вашингтона, пиний флоридских поместий и легионов морпехов — и в глазах избирателя сложилась картинка пришедшего в страшную минуту спасителя нации, нового Цинцинната, второго Сципиона, пережившего брутификацию Цезаря.
Со временем, однако, тщательно наведённый макияж смылся, и сквозь стекающие остатки желатинового волевого носа, под отваливающимися пластиковыми листьями лаврового венка, из-за порвавшегося красного плаща полководца проглянула сущность чего-то абсолютно противоположного тому Риму, наследниками которого являемся мы, и тому Риму, которым так восхищаются глупые американские зумеры. Не секрет, что в римском принципате эпохи раннего упадка (а помирала эта махина очень долго) в кругах элит были распространены культы, закрытые и резко чуждые обывателю: ритуалы, обряды и системы стратификации, тайно впрыснутые в римские вены врагами прадедов и прабабок тех, кто ныне исповедует эти культы, — согласно общей точке зрения среди актуальных тогда публицистов и историков вроде Диона Кассия, — свидетельствуют о заражении аскетичного и вечно голодного Рима роскошной сытостью восточных порядков, проникших в Вечный город после интеграции побеждённого Карфагена. Империям положено впитывать и переваривать побеждённые культуры, включать их в единый хор, унифицировать и при этом сохранять их самобытность. Но Рим на тот момент ещё не имел дела с культурой схожей паразитической мощи, и под этим давлением традиционный уклад сломался, следствием чего стало воцарение на закате II века, когда ещё была жива память о благодетельных Антонинах, пунийца Септимия Севера, который, помимо всего прочего, утвердил в империи восточный порядок поклонения императору как богу, а также расчистил дорогу своим детям Каракалле и Гете вместе с внучатым племянником Гелиогабалом. Тот факт, что их имена используются как характеристика распущенности и религиозного мракобесия, ясно описывает их нравы. Пуническое влияние в Древнем Риме (пуническое лишь по названию, но идущее далеко не из Карфагена, а лишь использовавшее его в качестве промежуточной остановки на пути из далёких лугов Междуречья и древней Сирии) пережило сам Вечный город, и, вдоволь напившись его кровью пиявками упомянутых культистов, цепким паразитом укоренилось в переплетениях сосудов глобального мира тех лет, присосалось к сердцам этого исполина, проросло в Александрии, Венеции, Голландии, лондонском Сити и Нью-Йорке. Так и получилось, что спустя год с лишним второго президентства «второго Сципиона» стало очевидно, что это не реинкарнация Римской империи, а недобитый Карфаген.
Остроумное клише, возникшее в российской интернет-публицистике, обозначает спайку США и Израиля против Ирана как «коалицию Эпштейна». Несмотря на всю уместность этого обозначения в контексте иранской войны, сведение настроений американских иудеохристианских (а такой идеологической химерой они оперируют без тени иронии) элит к одному только Эпштейну — попадание в расставленную этими элитами ловушку. Раскручиваемая большой прессой исключительность одного конкретного педофила-инвестора с острова Литтл-Сент-Джеймс, вращение вокруг него определённого круга знакомых, упомянутых в электронных письмах и засветившихся на фотографиях, — всё это намекает на то, что один только Джеффри был таким вот плохим-нехорошим, ну и его друзья (которых, разумеется, никто в тюрьму сажать не будет) — тоже не очень порядочные ребята. Слитые в публичное поле огромные объёмы скорее всего поддельных и провоцирующих споры вирусных и мемных материалов по делу Эпштейна — ровно для этого: выпятить аномальность, нелепость и безумие всей этой компании. Вместе с тем старая, как сам Карфаген (и его предшественники), методика управления открытой политикой с помощью координируемой через сети лжи скрытой политики предполагает, что обаятельный еврейский старичок с Американских Виргинских островов был лишь одним из многих. Координаторы объединений элит, называвшиеся на Ближнем Востоке и в финикийских колониях «суффетами», часто обладали и религиозной властью, что намекает на то, что Джеффри Эпштейн был жрецом. Как и полагается элитам, провозгласившим себя исключительными, исповедуемая ими на верхних этажах социальной пирамиды этого больного общества религия ни разу не похожа ни на ту евангелическую жвачку, что скармливают плебсу пасторы мегацерквей и идеологи иудеохристианства, ни на современные американские итерации католицизма, ветвей иудаизма и ислама.
О том, что именно это за религия, нам расскажут самые разные вещи. Во-первых, об этом свидетельствуют многочисленные религиозные публицисты из набравших популярность к концу прошлого века течений иудаизма: среди подобных Ричарду Рубинштейну принято считать, что раз Бог Израилев так подвёл еврейский народ во время холокоста, то вера в него мертва, а значит, предмет поклонения надо искать где-то ещё — это резко противоречит ортодоксальным трактовкам, описывавшим европейские гонения на евреев как Божью кару за грехи Просвещения и атеизма. Во-вторых, конкретные примеры в виде скульптуры бронзового быка рядом со священным перекрёстком главной и бывшей окружной дорог в самом еврейском городе мира, или огромного количества как бы невзначай вброшенных звёздами кино, спорта и шоу-бизнеса знаков, слов и внешних атрибутов ветхозаветного сатанизма, или всеамериканской сети субсидируемых государством абортариев «Плэннед пэрентхуд», офис которой со срезанной верхушкой и скошенными углами напоминает зиккурат, или, наконец, найденного во флоридском доме известного нам жреца Джеффри — задолго, кстати, до лавины контролируемых сливов — алтаря какой-то страхолюдины вместе со статуей непонятного идола из расположенного на пресловутом острове здания, которое во избежание ненужного внимания любопытных туристов обшили серой фанерой, но вовсе не снесли. Словом, уважаемые люди из верхних слоёв общества, пропитавшись жгучей обидой на истинного Бога, ударились в поклонение демонам, над которыми было принято насмехаться ещё в Ветхом Завете. Карфагенские тофеты с испачканными детской кровью жертвенниками долгое время считались просвещёнными историками Нового времени топорными выдумками римской пропаганды, но лишь недавние археологические открытия доказали, что всё, о чём нам так долго рассказывали античные историки, оказалось правдой: эти изверги действительно приносили собственных детей в жертву своим идолам Танит и Баал-Аммону в ходе ритуала под названием «молх». Что характерно, эти находки тут же вызвали вал публикаций о том, что если детей и приносили в жертву, то лишь иногда, что пунийцев просто не так поняли, что это всё — кровавый навет римских оккупантов. Как тут не вспомнить резкое смещение фокуса в истории вокруг Эпштейна: ещё когда предположительно ныне покойный инвестор-мракокультист был жив, расследование вокруг него силами прессы было превращено в сюжет о почти добровольном вовлечении в почти свободную проституцию почти совершеннолетних девушек — хотя намёки на человеческие жертвоприношения и на ритуальные убийства детей гостями Джеффри делались уже тогда, а некоторые из этих «сотрудниц по принуждению» перед исчезновением с радаров вслух говорили то, о чём конспирологи осмелились упомянуть лишь в прошлом году. Иными словами, карфагенская элита, только что развязавшая на наших глазах войну, начатую со вполне осознанного и вполне ритуального убийства множества детей, является «коалицией Эпштейна» в той же мере, в какой она является «коалицией Ларри Эллисона»; поиски же действительно объединяющего этих людей фактора приводят нас к наименованию этой силы «коалицией Баала».
Злобный бес, которого эти люди почитают как бога, требует жертв. Ближневосточный менталитет вообще построен на торговле: даже ветхозаветные отношения с Господом неизменно включают в себя крупные сделки, бартер, обязательное соблюдение условий и контракты с клаузулами и неустойками — потому-то столь революционной стала разнесённая греками, римлянами и диаспоральными евреями идея новозаветной любви, безусловной, бескорыстной и чуждой всей этой бухгалтерии. Но в жадной и капризной земле «колыбели цивилизаций» людям испокон тысячелетий выжить иначе было нельзя, и, развиваясь, эти люди придавали свои черты своим божкам, во имя благосклонности которых не только приносили жертвы, но и прибегали к разным ухищрениям. Известны методики договорённостей карфагенских хитрецов с местными дьяволами: пообещав принести в жертву сына, они могли купить раба, усыновить его, после чего ритуально зарезать, искренне посчитав свою часть сделки выполненной. У современных карфагенян с этим всё немного сложнее. Да, мы множество раз слышали про загадочные и подозрительные случаи гибели детей влиятельных деятелей — так, скажем, дочь и жена упоминавшегося в самом начале рассказа Джо Байдена стали, согласно популярной трактовке, сакральными жертвами, проложившими ему в том же году путь в Сенат, а сын, умерший от внезапно диагностированного рака мозга, открыл, если верить этой же трактовке, вице-президенту дорогу к повышению через несколько лет. Также в фокусе всеобщего внимания находятся звёзды кино и телевидения, которые делают из своих детей трансгендеров во имя карьерных успехов. Но уничтожение собственных детей — радикальная мера, на которую решаются не все. Ритуальные мотивы убийства детей в Штатах часто принято либо замалчивать, либо же сводить к шизофренической конспирологии и высмеивать, но массовый характер тенденции, в рамках которой пары гомосексуалистов усыновляют ребёнка, а потом, загадочным образом его «потеряв», подают заявление на следующего, намекает на огромный масштаб применения этой схемы для поставленного на поток исчезновения детей.
С преступлениями против детей вообще получается крайне удручающая картина: данные медиков гласят, что полноценное сексуальное влечение к детям испытывает, согласно самой крупной прикидке, меньше четверти процента людей (эта цифра не включает в себя эфебофилию и тщательно задвигается на задворки поисковой выдачи лоббистами педофилии), но эти считанные больные люди, которые в любых нормальных обстоятельствах получили бы помощь в избавлении от своего недуга, используются как «полезные идиоты» для огромной индустрии детской порнографии, похищения детей и их вовлечения в сети кошмарной эксплуатации. Важный нюанс этой удручающей картины состоит в том, что в крупнейших соцсетях имеются целые сообщества подобных людей, существующие там открыто и чувствующие себя вполне вольготно. Довольно крупные сети, обменивающиеся ссылками, приглашениями на закрытые сайты и вырабатывающие надёжные социальные связи и даже собственный сленг, маскирующий их деятельность, существуют в «Твиттере» (ныне известном как «Икс»), «Инстаграме»* и даже «ТикТоке» — последнее особенно иронично в свете того, что в прошлом году после покупки соцсети еврейским миллиардером и другом Трампа Ларри Эллисоном весь «антисемитский контент» (включая довольно невинные шутки и случайные исторические факты вроде пересказа истории с американским кораблём «Либерти», атакованным Израилем в 1967 году) был вычищен из «ТикТока» буквально за одну ночь. То есть владыки медиаплатформ могут очистить свои пространства от куда менее масштабных и куда более вредных пользователей — просто не хотят. Причину этого разумнее всего искать именно в том, что эти сети не только созданием спроса на специфический контент способствуют росту числа похищений и исчезновений детей, но и часто напрямую вовлекают будущих жертв, коих в соцсетях в избытке водится без какого-либо контроля над контактами с незнакомцами (несмотря на регулярные отчёты руководств соцсетей об окончательном решении этой проблемы). Таким образом, сети интернет-педофилов, серии массовых исчезновений детей (следующие за всяким крупным природным бедствием, начиная от урагана «Катрина» в 2005 году и заканчивая прошлогодними пожарами в Калифорнии) и схематозы по фиктивному гей-усыновлению, в свете всех недавних громких и давних тихих откровений о вкусах западной верхушки, служат кровавой подкормкой ненасытного демона, идола новых карфагенян.
Логика карфагенской экспансии продиктована не имперским стремлением к унификации и не римскими методами упорядочивания огромных просторов хаоса. Нет, Карфаген — как и его отец Тир, дед Вавилон и прадед Ур — привык оперировать через контроль над ключевыми точками, установку своих людей во главе чужих земель, создание диаспор, опорных пунктов, караван-сараев и морских баз. Даже величайшая победа пунийцев в войнах с Римом, поставившая юную республику на грань исчезновения, была одержана великим пуническим командиром, пришедшим не из самого Карфагена, а из его колонии в Гадире.
Упоминавшийся выше Алекс Карп, приятель Клинтонов и напарник друга Трампа, отметил в своём манифесте «Палантира», что упадок культуры, цивилизации и элиты может быть прощён обществом лишь за экономический рост и безопасность. То, как «Палантир» и десятки других ИИ-гигантов рисуют Америке экономический рост, передавая друг дружке триллионы госсубсидий, мы видели весь прошлый год. Что же до безопасности, то беспощадная логика карфагенской экспансии готовит Америке перспективу напороться на римский гладиус, который из необходимости выжить поднимет вчерашний крестьянин.
Методы борьбы с культистами Баала подсказали нам не римляне, разрушившие Карфаген, но сами заразившиеся от его дымных развалин смрадным культом невинно пролитой крови. Нет, в период торжества беззакония, когда безумие царицы-безбожницы Иезавели не сдерживается увещеваниями или конкуренцией идей, вопросы решаются методами пророка Илии, который без затей перебил жрецов и последователей кровожадного идола. Карфаген должен быть разрушен, но куда ценнее разрушения бесноватой твердыни здесь видится внутренняя стойкость, не позволяющая победителю Карфагена самому стать Карфагеном.
*соцсеть компании Мета, признанной экстремистской и запрещённой в РФ
