Начало тринадцатой недели операции «Тегеран за три дня» не принесло, казалось бы, никаких сюрпризов. Всё так же медиа пытались манипулировать прыжками рынков — на сей раз ещё менее успешно, чем обычно. Всё так же лились обещания скорого соглашения, сочетаемые с угрозами, — но на сей раз персы в порыве дипломатического ехидства принялись требовать разморозить иранские деньги в западных банках. Всё так же вяло покушались на Трампа — на этот раз какой-то безумец самоубился об охрану Белого дома спустя полгода после того, как попытался сделать это впервые. Вместе с этим именно прошлая неделя принесла завершение ряда эпизодов, до недавнего времени определявших американскую кипучую, но такую бесполезную действительность.
Если помните, описанный в предыдущем номере «Завтра» сюжет с давлением на Кубу отразился в американской прессе, приближенной к президенту, в виде страшилок про персов и русских, поставляющих кубинцам беспилотники для ударов по авиабазам во Флориде (а там рядом раскинулось и кое-чьё поместье Мар-а-Лаго, так что мало ли куда прилетит). Кубинская история продолжилась 20 мая, когда Минюст США объявил о предъявлении заочных обвинений Раулю Кастро — бывшему президенту Кубы, брату Фиделя, а ныне тихо сидящему у себя дома 94-летнему старику. Этого самого старика, внезапно оказавшегося страшной угрозой для американской нации, обвинили в том, что именно по его приказу в феврале 1996 года, когда он занимал пост министра вооружённых сил, кубинские истребители сбили два самолёта с четырьмя внештатными сотрудниками ЦРУ на борту — конечно, их работа была обставлена как гуманитарное разбрасывание листовок над порабощённой цитаделью диктатуры, ну а существующие вполне открыто программы сбора разведданных с помощью вроде бы гражданских самолётов к делу не относятся, не на что тут смотреть. Тридцать лет назад — как и почти во все девяностые годы — на Кубе было несладко, ещё хуже, чем сегодня. И, прямо как сейчас, американцы цеплялись за любой повод для давления, покуда Клинтон испытывал необходимость в дешёвых внешних перемогах едва ли не большую, нежели испытывает Трамп. Медиаигра Вашингтона в ассоциации понятна: точно таким же образом раскручивался сюжет с Мадуро, которого поначалу тоже объявили страшно виноватым в создании государственного наркокартеля, потом под это дело подтянули жиденькую фактуру в виде каких-то рыбацких лодок, которые были разбомблены с воздуха, а потом и самого Мадуро своровали, дабы судить в США за несоблюдение американских законов.
Но Николас хотя бы был действующим президентом, а от похищения имеющего лишь символический вес Кастро Вашингтону будет лишь символическая выгода — разумеется, если не считать, что в ходе предполагаемой операции по аресту будет «случайно» уничтожен какой-нибудь китайский терминал в порту, ключевая электростанция или чей-нибудь охраняемый дом — подобно тому, как в январе в ходе нападения на Каракас будто бы невзначай был взорван мавзолей Чавеса.
Но пока до прямого нападения дело не дошло — только авианосец «Нимиц» угрожающе маячит в Карибском море, а из Белого дома идут разговоры о том, что нападение-то и вовсе не нужно, ведь на Кубе вот-вот всё развалится само собой. Очередная ли это нехитрая уловка (как это было в преддверии нападения на Венесуэлу) или же Вашингтон вновь сделал ставку на то, что всё образуется без прямого вмешательства, покажет время. Другой вопрос, что в отношении Кубы американской администрации придётся соблюдать баланс: масштабный коллапс вызовет приток мигрантов, чему не обрадуются американцы (в том числе и выходцы с острова, коих больше всего в близкой к Кубе Флориде), а излишняя мягкость или говорливость взбесит как раз эту диаспору, требующую — подобно любым дистанционно любящим родину «патриотам» — наибольшей жёсткости в отношении своей бывшей страны.
Очевидное — в связи с давлением на его нелюбимую родину — усиление аппаратного веса госсекретаря и и. о. советника по нацбезопасности Марко Рубио, кубинца по национальности и католика по вероисповеданию, а также попытки информационной диверсии вокруг Рауля Кастро парадоксальным образом являются результатом другого процесса.
Этот процесс — таяние католического влияния вокруг Трампа. Где-то месяц назад шуму наделала перепалка папы Льва Четырнадцатого и президента Дональда Сорок Седьмого — она стала результатом того, что на фоне иранского позора, допущенного во имя сионистов и очень неуклюже натягиваемого на американское понимание христианских ценностей, влияние представителей римской церкви в самой католической администрации за всю историю этой обычно враждебной католицизму страны стало падать. Очередной иллюстрацией этого явилась новость от 22 мая: директор национальной разведки, то есть формально старшая над всяческими ЦРУ и АНБ, и любимица российской прессы Тулси Габбард уходит в отставку. Формально — по причине обнаруженного у её мужа редкого рака костей: дескать, надо сконцентрироваться на лечении и отвлечься от аппаратных игр в вашингтонских коридорах. Фактически — потому что далёкая от идей американской аристократии Тулси оказалась чужой на этом празднике сионизма. Необходимость работать не просто со змеиным гнездом одного конкретного разведывательного ведомства, а с целым змеиным общежитием, неспособность что-либо противопоставить укреплявшемуся десятилетиями механизму теневой аристократии и как-то помешать ему, да ещё и накладывающийся на это саботаж со стороны собственного начальства и подростковое непостоянство мистера президента — всё это не лучшим образом мотивирует трудиться над исполнением обещаний раскрыть тревожащие общественность секреты и сделать работу разведки более подконтрольной избираемым и открытым чиновникам. Теперь Тулси отправится вслед за своим коллегой Джо Кентом, который ушёл в отставку в апреле: до окончательного ухода она попытается слить как можно больше грязных секретов (типа обещанных ею новостей про биолаборатории на Украине или об искусственном происхождения ковида), и (не исключено) поддержит версию, что сионисты замыслили теракт в США — такое на днях заявил как раз Кент. Но есть и ещё одна причина для ухода: даже сторонники и подчинённые начинают избегать Трампа как прокажённого.
Приближающиеся выборы и непопулярность трамповского милитаризма побуждают республиканских кандидатов отворачиваться от президента, примером чего стала драма, произошедшая в Кентукки на неделе: штат, известный своей жареной курицей (которую в России называют «Ростикс»), определял представителя республиканцев, который пойдёт на выборы в Конгресс в ноябре. Рядовое и не особенно интересное событие — в самом деле, какой резон описывать какие-то предварительные плебисциты в каком-то американском захолустье? — привлекло внимание тем, что против действующего конгрессмена Томаса Мэсси выступили израильское лобби и президент, чьим сторонником до прошлого года Томас и был.
На недопущение выдвижения Мэсси на выборах, которые республиканцы и так проиграют, описанные выше силы потратили под тридцать миллионов долларов, что вообще-то тянет на бюджет готовой кампании в Сенат в каком-нибудь важном штате. Проигравший предвыборы Мэсси не исключил выдвижения в президенты, и, пускай эта цель ему явно не по зубам, в перспективе нескольких лет и в свете роста популярности внетрамповского республиканства жертва сионистского беспредела из Кентукки больше приобрела, чем потеряла. Громкая и дорогостоящая травля президентом своего бывшего сторонника, который лишь в том году стал возражать против увеличения трат, ударов по Ирану и участия в израильских войнах, отвернёт от Белого дома новых союзников и избирателей, но сплотит — по крайней мере, в представлении местных политтехнологов — вокруг апельсинового президента остатки его партии в преддверии грозящих обернуться катастрофой выборов.
Верный признак неудач Вашингтона на приоритетных внешних направлениях — возвращение к теме Гренландии. Казалось бы, вопрос давно закрыт: уважаемые люди из Дании, веками щёлкавшие по носу выскочек и балаболов, щёлкнули по носу выскочку и балабола, объяснив тому в рамках понятных ему иерархических конструкций, где видели его требования и угрозы. Но нет: даже на минувшей неделе, когда стала ясна бесперспективность текущего уровня давления на Кубу и когда даже самый тупой реднек отказался верить в скорый разгром Ирана или заключение сделки с Тегераном, Трамп в очередной раз пригрозил забрать Гренландию, попутно разругавшись с другим объектом своих притязаний и предметом спора со старой европейской монархией — с Канадой.
На любителей хоккея и эвтаназии Дональд обиделся за какие-то шашни с Обамой, за отказ от покупки американских истребителей и за выход из военного союза, существовавшего с 1940 года, — союза, на основе которого Вашингтон собирался строить свой «Золотой купол» (не слишком реалистичную систему космической ПВО за несколько триллионов долларов).
Но ссора с Канадой занятным образом отразилась на её брате-близнеце в Старом Свете — таком же государстве-язве, созданном англичанами и французами как гиря на ноге излишне могущественной континентальной силы. Склонность к самоубийствам, зашкаливающее количество бандеровцев и их соседство со ставшими новыми любимчиками власти индийцами здесь идут лишь бонусом. Речь, разумеется, об Украине, где, к слову, гости из страны Зиты и Гиты всё чаще бывают замечены в компании хряков-мобилизаторов.
Страна, которая вложила огромные силы в раскрутку сюжета о том, что произошедший в ночь на воскресенье ракетный удар российской армии пришёлся на гаражи, пустые здания и заброшенные сараи, после чего потребовала созвать срочное заседание СБ ООН и подключила к вою о гаражах и сараях своих ручных еврочиновников типа Макрона и Каллас, здесь интересна с позиции очередной маниакально-депрессивной настойчивости американской дипломатии. 22 мая знакомый нам Марко Рубио, ненадолго выпав из своих мрий о вендетте отторгнувшей его семью Кубе, заявил, что переговоры по линии Россия — США — Украина остановлены и что вообще-то Штаты сейчас щедры с Украиной как никогда (но за счёт Европы). Эти слова стали фактической рифмой к сказанному за три дня до того Песковым, а также к высказыванию замглавы МИД Рябкова схожего содержания. Иными словами, дух Анкориджа сейчас абсолютно фантомен — и, пускай конкретных результатов по окончании поездки Путина в Пекин миру не явили (китайская сторона вообще очень скупа на явные итоги общения), какой-никакой сигнал Америка приняла на свой счёт. Очередная обида, выход из шедших настолько продуктивно и принёсших такие огромные успехи переговоров по Украине, переключение внимания на другие направления и сеансы самогипноза с рассказами о контроле над Ормузским проливом — всё это стало результатом того, что Америке показали её бессилие. Развернувшаяся пару недель назад очередная драма вокруг Ермака продемонстрировала, что над Киевом имеет какой-никакой контроль лишь Европа, а вот Америка, попытавшаяся через свои органы внешнего управления прижать серого кардинала и друга президента, контроля, похоже, лишена.
В начале рассказа упоминались переговоры с Ираном: в очередной раз американцы похвастались невероятными успехами, которые — уже после выхода номера в печать — наверняка вновь сменятся непреодолимыми разногласиями, способными привести к угрозам скорого возобновления войны. Это мы уже видели. А интересно вот что: почуяв уязвимость врага, персы начали открыто требовать выполнения условия, совершенно неприемлемого с сюжетной точки зрения. Речь идёт о разблокировке замороженных средств, отнятых у Тегерана западными финансовыми щупальцами. Разговоры о недопущении появления у персов ядерного оружия (которое они сами себе запретили разрабатывать по приказу покойного руководителя), о гарантиях безопасности или о контроле над входом в Персидский залив — пустая болтовня, значащая тем меньше, чем глубже понимание дешевизны и зыбкости любых американских обязательств и обещаний. Нет, причина неприемлемости пункта о возвращении украденных денег состоит в нажатии на кнопку трамповского бешенства — в сравнении его с Обамой. Много лет Дональд Джон критиковал Барака Хуссейна за то, как легко тот согласился вернуть персам какие-то заблокированные деньги в рамках ядерной сделки. Сейчас Тегеран цепкой персидской рукой плотно схватил американца за ухо и требует от него возврата своих денег. Эта извращённая форма выплаты репараций и станет причиной, по которой соглашение, находящееся (по состоянию на вечер 24 мая) якобы на расстоянии вытянутой руки от утверждения пары последних пунктов, так и не будет достигнуто.
