Была в новостном фоне прошлой недели странная особенность. 21 октября, в среду, в Петербург из Осло прилетел Стивен Уиткофф – на сей раз без своего вечного компаньона Джареда Кушнера, который собирался подключиться по скайпу, но сослался на болезнь и пропустил созвон. Особенность же заключается в том, что к концу недели этот визит уже оказался забыт. В нём не было ни острых подробностей – наподобие той, которая поведала о прошлом визите Стивена в Петербург, когда он первым делом прямо с самолёта отправился в местную синагогу, – ни комичных деталей, а ведь многие ждали от этого челночного кулинара дегустации шавермы и пышек. Были лишь разговоры о том, что из норвежской столицы от североевропейских боссов и примкнувшего к ним киевского президента американский посланник привёз новые предложения каких-то мирных планов, о том, что из столицы Северной он увёз какого-то американского деда, которого наши отловили ещё весной 2022 года в теробороне города Изюма. Первую пару дней ходили слухи о новых проектах, напоминающих знаменитую «дизельную сделку» двухнедельной давности – то есть о контактах вне контекста Украины, не включающих в себя любимую американцами догматику про «нелегитимные вторжения и незаконные авиаудары». Но очень скоро прекратились и эти рассуждения. Инфополе оказалось пресыщено украинской темой: за последние две недели публику страшно утомили сюжеты о том, как Дональд Трамп разозлился на Владимира Зеленского, Зеленский нахамил Трампу, а на территории бывшей УССР Илон Маск отключил за нарушение пользовательского соглашения гравитацию и межатомные связи. Двумя из четырёх ключевых акторов этого кризиса – Украиной и Америкой – управляют телепродюсеры и медиаменеджеры (разница же в глубине подходов продиктована не только американским костяком из потомственных управленцев, но и тем, что рестлинг и реалити-шоу, откуда кадры понабежали в Белый дом, – развлечения утончённые, изысканные и высокоинтеллектуальные, если сравнивать их с породившим современное украинское государство "Кварталом 95"). Оттого-то пресыщение аудитории неизбежно станет для них знаком как-то сбавить обороты и снизить темпы раскрутки медиаистерики (укры, старательно и весьма правдоподобно изображающие своё катастрофическое положение, – не исключение). Это, в свою очередь, приведёт к уходу украинской темы куда-то на сорок восьмой план – тем более что краткосрочных целей в виде падения стоимости дизеля и убеждения дорогой аудитории в близости достижения мира под мудрым руководством американского президента этот самый президент более-менее достиг. Совсем другое дело – оставшиеся два актора, для которых картинка вторична, которые привыкли решать проблемы совершенно иначе, потому в вопросах сути не могут отступить: мы и Европа.
О странностях последних конфигураций российско-европейских отношений рассказывалось нами очень много. Напомним, что «единая Европа» разделена в себе на два враждебных России лагеря, один из которых располагается на юге континента, а второй – ближе к северу, причём линия разделения проложена задолго до начала эпохи наций: всё тот же раскол по линии Рим – варвары, католики – протестанты, романские – германские и по множеству других признаков схожего контура.
В конце августа в Москве результатом случайного совпадения стала официально не описанная, но совершенно точно неизбежная встреча двух супервлиятельных католиков, одним из которых оказался глава ЦРУ и посланник Трампа, а другим – министр иностранных дел Ватикана. После заключения «дизельной сделки» многие пришли к выводу, что именно её-то и ездил обсуждать в Москву Джон Рэтклифф – а именно так зовут трамповского главшпиона – но ни того, почему для этого пришлось дёргать аж главу ЦРУ (чья лояльность курсу Дональда по ряду направлений вызывает вопросы), ни того, что параллельно этому делал в Москве Пол Галлахер – а именно так зовут папского главдипломата – эта теория не объясняет. Две идущие из Москвы в разных направлениях линии дипломатии, в Рим и в Брюссель, – куда более правдоподобное объяснение католической активности в конце августа и важный элемент поведения Европы, который следует держать в голове.
Послания из Рима в данном случае не представляют такого уж интереса: блеянью о мире и голубях от его Святейшества, что на днях выписался из больницы, где ему вырезали кусок поражённого раком лёгкого, вторят самые разные политики с юга Европы. Они призывают к заморозке конфликта, вслух рассуждают о послевоенной судьбе кризисного края и по возможности пытаются заранее завербовать своих людей в руководстве прекрасной Украины будущего (нанятый макаронниками бывший министр обороны Михаил Фёдоров, ради которого картонно бунтовала городская укромолодёжь, – лишь один пример). С ними в той или иной степени солидарна и администрация Трампа – не только из-за разделяемой позиции «пора фиксировать убытки, пока не потеряли всё», но из-за самого́ кадрового состава этой администрации, где католиков и связанных с исповедующими филиокве структурами влияния больше, чем на площади Святого Петра.
Куда интереснее здесь позиция Северной Европы: она выражается в том самом принципе «воевать до последнего украинца». Видите ли, в том, чтобы истратить все демографические и моральные ресурсы некогда самой процветавшей советской республики, нет ничего мудрёного, но интерес Киева состоит в том, чтобы как можно выгоднее эти ресурсы продать. Так, к примеру, отец-основатель современной Украины, ныне сидящий в днепропетровском СИЗО по милости своего вышедшего из-под контроля питомца Игорь Коломойский – тот самый, кто вместе со своим «Приватбанком» в том году громко перешёл под англо-шведскую крышу, – прямо сказал, что мирная Украина внешним донорам не нужна, так что во имя сохранения поддержки придётся воевать до конца.
Постепенно ушёл в прошлое сюжет о том, что Киев своей кровью покупает Европе время на вооружение, – его заменили новости о том, что вооружение уже произошло (например, как бы невзначай 22 октября в Польше с её вечно колеблющимся президентом упал норвежский боевой дрон). Вся эта подводка – объяснение того, что уже множество раз описывалось на полосах «Завтра», – здесь приведена для отображения картины, в которую вписываются некоторые европротестантские сюжеты последних дней.
Во-первых, в очередной раз спустя четыре месяца молчания всплыл старый вопрос о том, кто же будет беседовать с Россией от лица Старого Света. Если помните, тогда всё обсуждение само собой началось с того, что всплыл гражданин Герхард Шрёдер – как пишет западная пресса, чуть ли не лучший друг президента Владимира Путина, к которому тот точно прислушается. Внутри Европы завыли самые разные силы. Одни – в частности, те самые североевропейцы – призывали ни о чём с Путиным не разговаривать вообще, дескать, давить надо до последнего, свято блюсти возведённый занавес «международной изоляции», до конца отрицать наличие на другом конце провода вообще кого-то. Другие, а таких было больше – всяческие итальянцы, хорваты и внезапно примкнувшая к ним эстонорождённая глава евродипломатии Кая Каллас, – очень встревожились перспективе доверять свои перспективы какому-то непонятному работавшему на «Газпром» германскому деду без званий, титулов и демократически назначенной никем не избиравшимися еврокомиссарами миссии. Вот и сейчас: слухи о том, что Шрёдер побывал в Москве на дне рождения своего лучшего друга 7 октября, вызвали целую волну саморекламы. Каждый, начиная от каких-то финских шведов и заканчивая какими-то литовскими латышами, говорит, что главным переговорщиком от всей Европы должен быть именно он сам – уж он-то этому Путину спуска не даст, уж он-то покажет русским кузькину мать (какой-то прибалтийский Псинас Чихуахуавичюс – простите, запамятовал, о какой из этих стран шла речь, – даже обосновал своё возможное назначение на роль главного переговорщика невероятно богатым знанием русского менталитета в его стране). Но главный секрет возни со всем этим сюжетом насчёт главного переговорщика как раз в том, что такая возня вполне однозначно утверждает всецело не приемлемую единой Европой фигуру Шрёдера на роли этого самого переговорщика: герр Герхард уже является надёжным каналом связи между Брюсселем и Москвой не из-за каких-то близких и особо доверительных отношений с Путиным (выдуманных по большей части европейскими СМИ), а именно из-за свободы от тех самых догм, что упорно вынуждают европейских лидеров позориться рассказами о своей жёсткой линии на воображаемых переговорах.
Сюжет о Шрёдере совпал с другим важным сюжетом. Во-вторых, Зеленский после визита в Осло побывал в Брюсселе и потребовал там денег. Да, на 2027-й ему ещё весной пообещали 90 миллиардов, причём, согласно некоторым сведениям, часть этих денег отдали сейчас, но «это как бы на Новый год». Этого оказалось мало: по признаниям самих же украинцев, кампании по дальним атакам обходятся им очень дорого (несмотря на копеечную стоимость используемых дронов, их сборка из китайских запчастей производится в гаражах людей, требующих себе крупные откаты из выделяемых Брюсселем средств). Кампания ВС РФ по массовому выжиганию складских помещений, как вы можете понимать, тоже не добавляет делу содержания Украины прибыльности. Поэтому с изяществом умелого телефонного мошенника, знающего, что жертва уже не сорвётся с крючка, Владимсаныч потребовал «перевести на безопасный счёт» пока что всего лишь 70 миллиардов сверху, а в перспективе – ещё 155, при этом добавил, что это реалистичные цифры и вообще для европейцев копейки.
Пока что настырного прилипалу отшили, пообещав решений на этот счёт в ноябре, но Старому Свету деваться некуда: ставка сделана, так что деньги откуда-то брать придётся – пускай даже на фоне западноевропейских протестов против сокращения социальных расходов придётся вырывать хлеб изо рта у собственных стариков.
Конечно, игра на заранее натянутых струнах пустых терминов вроде «мирный план», «предложение условий» или «согласование обязательств» не прекращалась нашим врагом ни на день. Так, к примеру, всю неделю пресса жужжала, что в Осло норвеги и укры сверили часы, написали на бумажке свои желания, передали их Уиткоффу, который уже передал переписанные им пункты Путину. В прессу, разумеется, вбрасывались самые разные глупости, вспоминать которые совершенно незачем. Но уже к концу недели Зеленский заявил, что никаких уступок не будет и даже формально от самых острых предметов российских претензий Киев отказываться не намерен.
Но самым громким новостным вбросом, связанным с долгим пребыванием Зеленского в Брюсселе, стали разговоры о «трёхсторонней встрече» и её подготовке, которая вовсю ведётся Европой. Образ украинского президента, важно сидящего в толстовке за одним столом с двумя своими врагами, активно преподносился западной прессой как ключ к завершению конфликта – дескать, как встретятся, так и помирятся, договорившись обо всём между собой.
Если забыть, что даже на встречи с Трампом Европа не отпускает своего криворожского Черчилля без десанта нянек из различных советов, министерств и еврокомиссий, что ставит под вопрос трёхсторонность этой встречи, то самый большой вопрос возникает насчёт несогласия Москвы на беседу ради беседы: в самой большой стране Европы даже после смерти Махатмы Ганди Путину есть-таки с кем поговорить, в силу личностей у нас исторически не верят, а любые саммиты с рукопожатиями должны лишь символически закреплять заранее достигнутые результаты, а не приводить к ним. Поэтому в рамках нехитрого дипломатического троллинга наши представители – в частности, отметился помощник президента Юрий Ушаков – ответили, что да, подготовка к трёхсторонней встрече ведётся. Только вот третьим будет не небритый телекомик – с ним пускай беседует кто-нибудь по чину, к примеру, Егор Крид – а Си Цзиньпин, у которого на площадке можно встретиться с Трампом. То, что какой-то дышащий ртом британский интеллектуал в своём рапорте в «Гардиан»* на этот счёт 24 октября написал, дескать, эти трое собираются разделить мир, словно в Тегеране в 1943-м, очень взбудоражило прессу по всему миру, но на деле не должно восприниматься всерьёз: мнение англичан по поводу встреч, на которые их не позвали, не имеет значения.
Для России эта встреча – особенно если китайцы проведут её не в рамках саммита АТЭС, а как бы отдельно – станет хорошей возможностью вывести украинские догмы за рамки обсуждений ещё ряда вопросов: с Си Украину обсуждать незачем, зато можно поторговаться за Иран, за китайское ядерное оружие или за зоны влияния в восточных морях. Но здесь мы возвращаемся к самому началу рассказа: пресыщенное украинскими драмами глобальное медиапространство уже к началу новой недели забыло и про нехватку денег, и про очередные ракетные голодоморы, и про идиотские фантазии лягушкоподобного англичанина о разделе мира «между тремя тиранами». Нащупанные направляющие для соглашений, курсирующие между столицами челноки и германские деды, нарастающая неопределённость в Америке и раскол между двумя Европами, одну из которых охватило привычное, но всё же беспрецедентно яркое пламя беспорядков, – всё намекает на близость перехода украинского кризиса в новое качество. И на фоне потери публичного интереса к этому кризису есть опасение, что его режиссёры достанут из рукава новую катастрофу уровня «малайзийской Бучи», как это было уже не раз.
