Трамп — это рыжий конь Апокалипсиса. Куда бьёт его копыто, там появляется лунка, полная крови. Эти кровавые лунки в Иране, Венесуэле, в Газе. И эти лунки на Украине. В этих лунках — русская кровь. "Абрамсы", F-16, "Старлинк" — это оружие Трампа, и оно убивает русских солдат. Трамп осточертел миру, и он осточертел Америке. Америка отхаркивает Трампа, а он продолжает бузить, шуметь, юродствовать, делать семейные бабки, изумлять народы. Президент Трамп, кто он такой, что он такое? Кто, кто? Конь в пальто. Теперь Трамп летит в Шэньчжэнь и вместе с президентом Путиным и председателем Си будет замирять украинцев и русских. И мы пойдём разговаривать с Трампом, не забывая, что на Украине американское оружие убивает русских, а в Иране в преддверии американских атомных ударов раздают людям йод.
В голодном детстве я ел американскую тушёнку и жёлтый яичный порошок. Было вкусно, спасибо. В юности в институте я изучал тактику ведения ядерной войны с Америкой, ждал атомной атаки на русские города. И советские учёные, создавая ядерную бомбу, считали дни и часы, чтобы успеть прежде, чем американский Б-29 сбросит груз на Москву, Ленинград и Киев. В молодые годы я побывал во всех горячих точках, на всех континентах. И там советский автомат Калашникова сражался с американской скорострельной винтовкой М-16. Америка была врагом моей Родины, моим врагом. В перестройку, когда Горбачёв сдавал американцам всё, что до него сделали для России русские цари и Сталин, я побывал в Америке и увидел Америку не в прицел "Калашникова", не в сетку бомбомёта, и моё ожесточение улетучилось. В американских больницах я видел, как, умирая от рака, кричат американские старики, так же, как кричат русские умирающие старики в русских больницах. В родильном доме я видел, как появляется на свет американский младенец, точно так же, как появляется на свет божий русский младенец. Я видел, как на мысе Канаверал взлетает американская ракета, так же, как я видел взлёт нашей ракеты на Байконуре.
Меня селили в прекрасных американских семьях, радушных и милых, кормили барбекю, водили на родео. Я посещал "Диснейленд" и вечеринки. Я испытывал к американцам глубокую симпатию и благодарность, пока однажды в Техасе, среди полей пшеницы, жарких, как червонное золото, я не увидел идущий на посадку американский бомбардировщик Б-1 — громадный, страшный чёрный треугольник, исчезавший среди колосьев пшеницы. И все мои прежние страхи и чувство отпора всколыхнулись, и этот чёрный адский треугольник был для меня образом врага.
За гамбургеры и пепси-колу выродки партийной элиты — Горбачёв и Ельцин — сдали Советский Союз. Советские войска бежали из Европы в снежные поля России, чтобы там исчезнуть и кануть, а в их брошенные гарнизоны вселялись подразделения НАТО. Американские гильотины рубили советские подводные лодки, которые снимались с боевого дежурства. В каждом советском министерстве, на каждом советском ядерном объекте сидели офицеры ЦРУ, и моя Родина гибла и мучалась, а пьяный Ельцин дирижировал вражеским военным оркестром, и Клинтон, весь парной и счастливый после встречи с Моникой Левински, похлопывал пьяного Ельцина по плечу. Это был русский позор, мой позор, наше несчастье. Я ненавидел Америку, сражался с ней на баррикадах Белого дома. Американцы покорили Россию, ворочали её с живота на спину, учили русских людей говорить с американским акцентом, слащаво петь "Merry Christmas", "Happy birthday to you". Но среди этой мерзкой патоки зрело русское сопротивление. Ещё случались дурацкие "перезагрузки", и Хилари Клинтон нажимала какую-то идиотскую пластмассовую кнопку, но сопротивление Америке нарастало. И русские верфи стали спускать на воду "Бореи", а русские "Искандеры" и "Ярсы" сходили с конвейеров. Американская мечта пятилась, отступала, её теснила Русская Мечта, выдавила из Крыма, из Донбасса, схватилась с ней в смертельной схватке на Украине.
Америка бывала нам другом, союзником, партнёром, соперником, врагом. Кто она сейчас? Кто, кто? Конь в пальто.
Сегодня России мучительно, трудно. Нагрузки, которые ныне испытывает Россия, непомерны. Мы стремимся ослабить эти нагрузки, отодвинуть врага, перехитрить его, одолеть и мытьём, и катаньем. Поэтому летим в Шэньчжэнь. И там будем любезничать, вспоминать Ялту, говорить об удивительном сходстве американского и русского народов. И умные глаза председателя Си станут следить за дружеским рукопожатием американцев и русских. А на Украине будут множиться отпечатки американских копыт, множиться лунки, полные русской крови.
Я не политик, мне не ведомы тайные лабиринты дипломатической мысли. Я желаю удачи переговорам в Шэньчжэне. Желаю, чтобы русский дизель наконец заработал в американских моторах. Но не могу ничего поделать: Америка мне не друг. Читаю любимого мной Хемингуэя, восхищаюсь Фолкнером, но вижу мемориальные кладбища русских солдат под Псковом. Обнимаю героя СВО на костылях. И напутствую русскую делегацию, едущую в Шэньчжэнь. Успехов на переговорах. И пусть вам поможет "Орешник".
