В первой статье, опубликованной на этих страницах, я говорил о трёх опорах «человека для Собора»: алгоритмическое мышление, физическая и ментальная выносливость, опыт горизонтального управления. Сегодня хочу углубиться в суть второй опоры — той, которая касается тела и духа. И показать: то, что часто воспринимается как личный выбор или модное веяние «ЗОЖ», на самом деле имеет глубокие корни в русской традиции. Это традиция подвижничества.
Мы живём в эпоху постглобализационного кризиса. Мир глобализации, построенный на культе потребления, трещит по швам. Логистические цепочки рвутся, финансовые пузыри сдуваются, а человек, привыкший к бесконечному разнообразию товаров и услуг, оказывается растерянным и уязвимым. Общество потребления формирует зависимого индивида: его настроение зависит от возможности купить новую вещь, его статус — от марки автомобиля, его счастье — от лайков в социальных сетях. Это удобный объект для манипуляции, но крайне ненадёжный материал для строительства будущего.
Русская цивилизация всегда знала альтернативу. Она не отрицала материальный мир, но ставила выше него мир духовный. И носителями этой альтернативы были подвижники — люди, добровольно ограничивавшие свои потребности ради высшей цели. Подвижничество — это не удаление от мира, не аскеза ради аскезы. Это способ концентрации жизненной энергии на главном. Это технология свободы.
Вспомним два, казалось бы, несопоставимых примера — Иосифа Сталина и Николая Фёдорова. Что общего у вождя-прагматика, строившего индустриальную империю, и у философа-космиста, мечтавшего о воскрешении предков? Их объединяет образ жизни. Сталин, по свидетельствам современников, был неприхотлив в еде. Основу его рациона составляли простые блюда: гречневая каша с говядиной, борщ, компот. Кстати, моя бабушка, работавшая медсестрой, готовила точно так же — просто, сытно, без выкрутасов. И дожила до девяноста четырёх, до последнего сохраняя ясный ум. Может, дело не только в генетике? Никаких изысков, никакого гурманства. Сталин жил в скромной обстановке, носил простую одежду. Это не было ни скупостью, ни показным аскетизмом. Это была концентрация воли. Человек, ведущий страну через индустриализацию и самую страшную войну в истории, не мог позволить себе рассеивать драгоценную психическую энергию на гастрономические удовольствия или погоню за бытовым комфортом. Его подвижничество было инструментом управления колоссальной державой.
Николай Фёдоров, автор «Философии общего дела», являл собой иной, но не менее впечатляющий пример. Он спал на сундуке, питался хлебом и чаем, а почти всё своё жалование раздавал нуждающимся студентам и тратил на покупку книг для библиотек. Его сознание было полностью занято проектом воскрешения предков и освоения космоса. Какой уж тут быт! И, знавшие его, говорят, был абсолютно счастлив. Мы бы, наверное, так не смогли. Или смогли бы?
Эти примеры — не призыв немедленно переместиться с кровати с ортопедическим матрасом на сундук и питаться одним хлебом. Они — свидетельство того, что добровольное самоограничение освобождает колоссальные ресурсы. Ресурсы времени, внимания, воли. Подвижник менее зависим от внешних благ, а значит, более свободен и более счастлив. Его счастье не привязано к уровню потребления. Его статус — внутренний, а не внешний.
В условиях глобального шторма это качество становится цивилизационным преимуществом. Человек, чьи базовые потребности сведены к разумному минимуму, не впадёт в панику, если с полок магазинов исчезнет импортный сыр или подорожает ипотека. Он просто продолжит делать своё дело. Он устойчив как скала.
Более того, современное подвижничество обретает новые измерения. Я бы выделил три ключевых.
Первое — пищевое. Это не модная диета, не подсчёт калорий. Это осознанный выбор в пользу простой, здоровой, традиционной русской пищи. Гречка, квашеная капуста, ржаной хлеб, сезонные овощи — это не «еда для бедных». Это топливо для тела, проверенное поколениями наших предков, живших в гораздо более суровых условиях, чем мы. Отказ от «мусорной еды», от сахарной зависимости, от бесконечного перекуса — это акт сопротивления гигантской индустрии, которая делает нас больными, слабыми и управляемыми.
Второе — информационное. Цифровая среда сегодня — это не только инструмент, но и мощнейший генератор шума, отвлекающий от сути. Бесконечная лента новостей, токсичные комментарии, вирусный контент — всё это рассеивает внимание, истощает психику, формирует клиповое мышление. Подвижник цифровой эпохи сознательно ограничивает входящий поток. Он не сидит сутками в социальных сетях. Он использует цифру как рабочий инструмент, а не как развлечение. Он умеет отличать стратегические данные от информационного мусора.
И третье, самое близкое мне лично, — телесное. Регулярные практики, укрепляющие тело и закаляющие дух. Для меня это тренировки с гирями, суставная гимнастика, дыхательные упражнения, закаливание. Это не спорт: ради рекордов или эстетики. Это поддержание себя в рабочем, боевом состоянии. Тело подвижника должно быть готово ко всему: к долгой физической работе, к стрессовой ситуации, к необходимости быстро принять решение на холодную голову.
Я пришёл к этому на собственном опыте. Двадцать лет работы «в полях» — мерчендайзинг, управление командами, корпоративное обучение — научили меня ценить ресурс собственного организма. А недавнее погружение в мир искусственного интеллекта показало, что без дисциплины ума и тела в цифровой реальности долго не протянуть. Гири, прорубь, простая еда — для меня это не хобби и не блажь. Это способ оставаться в строю, когда мир вокруг штормит. И я вижу, что не одинок. Вокруг всё больше людей, которые интуитивно нащупывают этот путь. Бывшие военные, осваивающие IT-специальности. Фермеры, изучающие логистические алгоритмы. Тренеры, понимающие биомеханику на уровне данных. Рабочие, которые после смены у станка садятся за учебники по цифровым технологиям. Это новая генерация русских подвижников.
Русская история знает времена, когда подвижничество становилось массовым явлением. Монахи-отшельники, в одиночку уходившие в северные леса и основывавшие там монастыри, ставшие центрами культуры и хозяйства. Земские врачи и учителя, ехавшие в глушь не за длинным рублём, а по зову сердца. Инженеры и рабочие, строившие заводы в чистом поле. Сегодня нам нужен новый тип подвижника — цифровой зодчий. Человек, который способен и нейросеть настроить, и печь растопить. Который понимает код, но не становится его рабом. Который остаётся Человеком в мире, где человека пытаются отменить, превратив в придаток к смартфону.
Строительство «Собора», о котором пишет в своей статье в газете «Завтра» Андрей Фефелов, невозможно без армии таких людей. Собор — это не только цифровая платформа. Это новое общество. А любое общество состоит из личностей. И если эти личности будут слабы, зависимы и ведомы чужими желаниями, Собор рухнет, каким бы совершенным ни был его код.
Путь подвижничества — это не отказ от радостей жизни. Это обретение подлинной, а не мнимой радости. Радости от крепкого тела, ясного ума и осмысленного труда. Это путь свободы в мире, который пытается поработить нас через желания. Это путь человека будущего.
И начинается он не с лозунгов. А с простого ежедневного выбора, который каждый делает сам.
