Сообщество «Круг чтения» 09:47 5 апреля 2021

Всё упёрлось в деньги

отрывок из романа Сергея Волкова "Ильич"

Девяностые – та самая эпоха перемен, в которой не рекомендовали жить древние китайские мудрецы. Это было время, когда цены и курс доллара росли буквально каждый день, когда люди месяцами не получали зарплату, когда по тёмным улицам носились тонированные «девятки» с братвой, а школьницы мечтали стать валютными проститутками. В провинциальном Средневолжске живут четверо друзей. Каждый мечтает разбогатеть, но у них есть только один источник существования: работа на местном «кладбище домашних любимцев», где «новые русские» хоронят своих питомцев. Один из парней, Серый, недавно вернувшийся из армии, мучается из-за любви к самой красивой девушке города Наде Клюкве. Пока он служил, Клюква стала девушкой сына некоронованного короля Средневолжска Флинта. Кажется, что у Серого нет никаких шансов что-то изменить, но однажды он находит в земле огромную бронзовую статую Ленина. Сто с лишним тонн цветного металла - огромные деньги… Серый уверен – теперь его жизнь кардинально изменится. Но реальность оказывается намного суровее ожиданий. Вокруг Серого гибнут друзья и недруги, и когда смерть уже встает за его плечом, на помощь приходит любовь. "Ильич" (М.: Пятый Рим)- жёсткий роман о 90-х, написанный в реалистичной, кинематографической манере и без прикрас рассказывающий о том, что случилось «с Родиной и с нами» три десятка лет назад.

Серый в итоге собрался на Ёрики, гори они огнём. Шёл и думал. Слова Лёньки всё перевернули у него в голове. Про Осеннюю ярмарку он уже слышал — пацаны во дворе рассказали, что в воскресенье на рынок приедут коммерсанты из Самары, Казани и Ульяновска, во Дворце Культуры выступит группа «Комбинация», и вообще случится тусовка.

Тусовка — новое слово. Как брокер, дилер, менеджер или беспредел. Раньше таких слов не было. Раньше все больше говорили о светлом — будущем, головах, пути. А потом свет куда-то делся, и наступили сумерки. Это Челло так придумал — сам Серый до такого не то чтобы не допетрил бы, просто в двадцать один год обычно думается о другом. Например, о том, что если тусовка — значит, там обязательно отметятся все «центровые». И Клюква, Лёнька его не обманывала, ей незачем. А раз Клюква, он должен быть в «Шахерезаде» в семь обязательно.

И опять всё упёрлось в деньги.

Деньги теперь стали самым главным в жизни. И сразу как-то оказалось, что писатели из школьной программы, все эти Чеховы, Толстые и Лесковы, писали правду. И Достоевский. Серый весь прямо чесался изнутри от желания взять топор и привалить в тёмном переулке какую-нибудь старуху-процентщицу. Миллиона за два. Или даже за один.

А ещё деньги можно было «заработать честным путём», то есть торговлей или бизнесом. В конце января Ельцин даже специальный указ издал: «О свободе торговли». Его не только в газетах напечатали, но и на стенах домов расклеивали, как манифесты в Гражданскую войну: «В целях развития потребительского рынка, стимулирования конкуренции, преодоления монополизма в сфере розничной торговли и создания условий для быстрого развития торговой и посреднической сети в условиях либерализации цен постановляю: Предоставить предприятиям независимо от форм собственности, а также гражданам право осуществлять торговую, посредническую и закупочную деятельность без специальных разрешений с уплатой установленных платежей и сборов, за исключением торговли оружием, боеприпасами, взрывчатыми, ядовитыми и радиоактивными веществами, наркотиками, лекарственными средствами, проездными билетами и другими товарами, реализация которых запрещена или ограничена действующим законодательством».

Вот после этого и началось. Повсюду стали расти ларьки, магазинчики, называемые коммерческими, и павильоны. Торговали всем подряд, «взасос», как говорил Челло. Продукты, одежда, бытовая техника, аппаратура, кассеты с фильмами, сигареты поштучно…

Вот только почему-то денег у людей больше не стало.

***

…Афганец, как обычно, валялся в будке на продавленном диване, с утра пьяный и недовольный. Он всегда такой — злой, а точнее злобный. Челло называл его «наш карманный Кальтербруннер», а поскольку эту фамилию никто на Ёриках выговорить не мог, Афганца все просто звали Афганцем.

Серый заглянул в мутное окно будки. На продавленном диване перед маленьким телевизором «Юность» лежал обрюзгший, небритый мужик в старом армейском бушлате. Серый вздохнул, повернулся к двери. Перед тем, как войти, он оглянулся и снова вздохнул.

Дождь висел в воздухе, как слезы Бога. За пологим горбом холма виднелись пятиэтажки «Коминтерна» — пригорода Средневолжска. Слева и справа, на склоне за заборами, похожими на сломанные антенны, торчали разномастные домики дачного товарищества «Прогресс». Чахлый лесок справа, а ближе, за будкой Афганца — ворота, сваренные из арматуры. Сверху ржавая вывеска: «ООО “Бедный Ёрик”». Ниже надпись по-английски: «Pet Sematary». Ещё ниже — перевод, надпись краской от руки, криво: «Кладбище домашних любимцев».

Серый хотел ещё раз вздохнуть, но передумал и плюнул в лужу у двери.

Год назад Афганец назвал идею сделать на выданном родителям Серого горсоветом ещё в восемьдесят пятом дачном участке кладбище для собак и прочих хомяков — «хороший бизнес». С тех пор на кривом, пологом куске земли, с трёх сторон затянутом сеткой-рабицей, появилось с пару десятков могил четвероногих спутников человека, некоторые даже с памятниками, а за будкой, у опоры ЛЭП, разместился небольшой «колумбарий» — залитая цементом площадка, куда вмуровывались урны с прахом. Кремацию Афганец проводил лично, в бочке возле туалета. Похоронить собаку или любое другое животное в «колумбарий» стоило дороже, чем просто в землю, и поэтому было более популярно среди средневолжских коммерсов и «новых русских».

Вообще раньше, «до всего», в той, «мирной», как её называл Челло, жизни, средневолжцы как-то не особо увлекались содержанием домашних животных. Была, конечно, кучка собачников с породистыми псами — модными колли, смешными эрдельтерьерами, которых Серый в детстве именовал «сардельтерьерами», нелепыми пуделями и всякими немецкими овчарками. Они собирались выгуливать разномастные собачьи стада за «технарьским» стадионом, у них там была площадка с бумом и всякими прочими препятствиями для собак.

В пёстром собачьем стаде выделялись изящная афганская борзая, принадлежавшая инженеру с Мехзавода Короткову и собака былинных статей — московская сторожевая Альма, жившая у тренера спортшколы Ахметова. Поскольку псы были приметными, их в городе знали практически все и даже как-то гордились, как гордятся городскими сумасшедшими или инвалидами: «А это дядя Витя-самовар. Ему на войне руки и ноги оторвало, но жена его привезла из госпиталя и с тех пор сорок лет уже живут. Трое детей у них, восемь внуков, прикинь?»

Ещё, помимо породистых собак, «до всего» в Средневолжске держали дворняжек, в основном по частным домам на окраинах, и всяких мелких болонок «бабушкина радость» в квартирах. В общем, собак было немного, кошек вообще никто не считал, да как-то людям было не до этого — они работали, строили светлое будущее, по вечерам читали газет «Труд» и смотрели «Кинопанораму» или «Вокруг смеха».

А потом светлое будущее отодвинулось за круги этого мира, было официально объявлено, что всё, ради чего надрывались несколько поколений — зря, и теперь у нас капитализм. Теперь главное — бизнес и бабки. И ещё «нomo homini lupus est», как называл это Челло.

Как ни странно, но первым делом все глобальнейшие изменения, произошедшие в бывшем «тоталитарном советском», а ныне «свободном россиянском» обществе, отразились на собаках. Точнее, на их породах. Куда-то исчезли благородные колли и интеллигентные эрдели. Даже честные солдафоны-овчарки пропали, словно бы их за годы и годы безупречной службы на благо охраны общественного порядка приравняли к героям «огоньковских» публикаций, «палачам НКВД» и неким метафизическим лобзиком вырезали из плоти бытия навсегда.

Теперь по центральным улицам Средневолжска фланировали начинающие предприниматели и вполне себе сложившиеся акулы местного капитализма, а также бандиты, менты и успешные юристы. А рядом с ними на «строгачах» вышагивали, сурово оглядывая пространство окрест, мордастые ротвейлеры, красноглазые мастино неополитано, мрачные кавказцы, похожие взглядом на уголовников-рецидивистов стаффордширские терьеры и «хиты сезона» — питбули.

Об этих собаках ходили легенды, их заводили не просто из-за какой-то там абстрактной «любви к животным». Это был особый, крутой, как теперь говорили, понт. Каждый уважающий себя «браток» просто обязан был иметь на пассажирском сидении своей «девяносто девятой» хотя бы бультерьера, свинячьими глазками садиста зыркающего на каждого, подходящего к машине.

Считалось, что лучшей охранной системы автомобиля, чем буль или стафф, не существует. Даже придуманный сатириком Задорновым «клоп-спидоносец» пасовал перед их челюстями, по слухам, способными перекусить ствол автомата Калашникова. «Прикинь, какие-то чмыри приблудные у Лысого с «Южного» тачку хотели угнать. Линейкой двери вскрыли, а он Черчилля, питбуля своего, в машине на ночь оставил. Ну, те такие дверцу открывают, лезут под руль, начинают провода скручивать. А Черчилль лежит на полике и ждёт. И когда тачка уже завелась, он бросился и руку тому перцу перекусил. Кровища хлобыстнула, те на измену и свалили. Лысый из дома выскочил, к тачке подбегает — а там рука на проводах под рулём висит, прикинь? И след кровавый. Он, короче, Черчилля взял и по следу пошёл. А те за будкой трансформаторной сели, кровь пытаются остановить. Ну, там Лысый их и накернил всех троих, еле до больнички доползли утром. А чё, куда рыпнешься, когда Черчилль рядом? У него сила челюстей как у домкрата, сто килограмм на сантиметр сжатие, понял? Американцы специально таких собак вывели, чтобы лимузины от негров-воров охранять. Вор руку просунет внутрь — хобана, и нет руки!»

Историй про собак было множество. Владельцы искренне гордились своими четвероногими «орудиями смерти», презрительно смотрели на бледнеющих соседей, прижимавшихся к стенам подъездов, когда они гордо проводили своих питомцев, презрительно бросая через плечо: «Не боись, он падаль не жрёт».

Дошло до того, что в Набережных Челнах, буквально недавно вернувших себе историческое название — до этого «КАМАЗ-град» шесть лет именовался Брежневым — появился питомник бультерьеров, предлагающий за очень приличные деньги щенков от мировых рекордсменов. Гонцы от всех крупных ОПГ Поволжья и даже из Москвы устремились в город на Каме и вскоре привезли своим боссам крохотных белобрысых щеночков с трогательными ресничками и мокрыми розовыми носиками.

По инструкции питомника бультерьерчиков докармливали специальными молочными смесями из соски, холили и лелеяли до тех пор, пока у них не сформировались пятачки и не закрутились хвостики. Когда до мафиозников дошло, что под видом бультерьеров им всучили обыкновенных поросят, разразился дикий скандал. Какого-то бедолагу, подвернувшегося под горячую руку, даже с горя пристрелили. Естественно, никаким питомником в Челнах уже и не пахло, хитроумные камские улиссы смазали лыжи, и след их простыл. После той истории репутация ни в чем не повинных булей существенно пострадала, и их место прочно заняли стаффы и питы.

Попадались среди «новых русских» и бандитов, что почти всегда было одним и тем же, и любители собачьей экзотики. Они выписывали из-за границы невиданные не только в Средневолжске, но во всей России породы — бразильских охотников на беглых рабов фила, испанских догов кане корсо, английских бульмастифов, японских акита-ину и даже злобных гуль-донги из Пакистана, нападающих без предупреждения.

Единственное что объединяло всех этих псов — это были «бойцовские» породы, и по ночам в ангаре обанкроченного Средневолжского Управления Пассажирского Транспорта они выходили на ринг, чтобы доказать, что именно их владелец самый-самый крутой в городе.

Собачьи бои привлекали кучу народу — братков, бизнесменов, их тёлок и прочую шушеру, до тех пор, пока Флинт не завёл себе алабая Стёпу. Безухий и бесхвостый кобель с глазами Сильвестра Сталлоне не нуждался в командах — помощник Флинта по кличке Эндитакер управлялся со Стёпой взглядами. Алабай никогда не лаял, не скалился и не умел играть. Противников на ринге он убивал, перекусывая им горло. После пятого смертельного случая собачьи бои в Средневолжске сами собой прекратились — драться со Стёпой было бессмысленно.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

8 октября 2021
Cообщество
«Круг чтения»
12
21 октября 2021
Cообщество
«Круг чтения»
10
Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой

1.0x