Жизнь, проколотая онтологическими шипами войны, жизнь, приобретающая окрас перманентной трагедии, берётся в объектив поэтического повествования:
Умолкли псы сторожевые
За крайней хатою.
Я не жила в сороковые.
Живу в двадцатые.
И мне стоять за свой авось,
За честь мещанскую.
За все, что в прошлом не сбылось,
Пройти гражданскую.
Так – жёсткими ритмами – показывает действительность Екатерина Годвер, чьей подборкой открывается шестой номер журнала «Москва».
Необходимость жить – через невозможность яви, через полосы страданий – стоически декларирует Вера Быкова:
Изрытые земли... бескрайние степи...
Ленивые всполохи рек
Для ложной бравады, для страшной утехи,
Как Бога, распял человек.
Здесь были не люди. Здесь были не звери.
Такое в себя не вместить.
И в это нельзя... невозможно поверить
И даже вообразить.
Стих живописен и тонок, звукопись, словно подчёркивающая напряжение смысла, будто увеличивает меру произведения.
Драгоценным изящество мерцают красиво изогнутые строки Марии Аввакумовой:
Вечер длинный,
вечер летний.
Вечер —
кружево тумана.
Месяц совершеннолетний
вылетает из бурьяна.
Вылетает месяц — мечет
финку, тонко отлитую,
в молодую спину неба,
в черноту его густую.
Многослойная ассоциативность отмечает её поэзию; тугие гроздья строк играют смысловой наполненностью.
Совершенно особый, сразу узнающийся, сильный поэтический голос Аввакумовой:
Все сплелось, переплелось,
спелось, сблизилось, сдружилось...
У кого осталась злость?
И кому сейчас тужилось?
Простодушно лечит тмин
от таинственных страданий.
От недавних в сердце тьмин
и глубин — одни названья.
Три поэта, представляющую современную поэзию в номере, показывают – каждый по-своему – насколько не скудеют отечественные поэтические пространства.
Илл. Георгий Верейский
