***
Дело в том, что в 1967 году случилась Шестидневная война, предельно обнажившая еврейский вопрос в Америке и Европе. Не остался в стороне и де Голль, который резко осудил экспансионистскую политику Израиля, выступив скандальной пресс-конференции с осуждением евреев как народа, считающего себя «элитой, самоуверенной и властной».
Заявление де Голля вызвало шквал обвинений в «антисемитизме», а обычно сдержанный Раймон Арон накатал целое эссе под названием «Де Голль, Израиль и евреи» (De Gaulle, Israël et les Juifs), в котором буквально бился в падучей, обвиняя французского лидера в «торжественной реабилитации антисемитизма»: «Генерал де Голль сознательно и намеренно открыл новую эпоху… в истории антисемитизма. Снова становится возможным всё».
Не только Израиль и еврейские интеллектуалы ополчились на де Голля, сорвалась с цепи и французская пресса (которая также, конечно, как и повсюду в Европе, была в еврейских руках).
Надо сказать, что Шестидневная война произвела оглушительное впечатление на европейское (и не только) еврейство, так что обычная «двойная лояльность» евреев вдруг сменилась яростной поддержкой Израиля.
Вот как описывает атмосферу того времени один из участников майских событий, в будущем режиссер-документалист Жак Тарнеро: «В Нантере многие крайне левые студенческие лидеры были евреями, детьми депортированных, коммунистами, бойцами Сопротивления, членами Francs-tireurs et partisans, иногда Main-d’œuvre immigrée. В троцкистских группах JCR доминирующей группой были ашкенази… Шестидневная война пробудила дремлющие идентичности, развеяв туман абстрактного интернационализма...Когда в мае 67-го года полковник Насер внезапно перекрыл Израилю Суэцкий канал и Тиранский пролив, это стало негласным объявлением войны…
В студенческом общежитии я был приклеен к телевизору, наблюдая за арабскими толпами от Атлантики до Персидского залива, объединёнными общей целью разрушения еврейского государства. Арабские студенты открыто выражали свои симпатии... Многие из них ранее были моими близкими друзьями. Теперь мы смотреть друг на друга с холодом и враждой… Упрощённый манихейский взгляд левых объявлял справедливой арабскую сторону, в то время как Израиль, как считалось, был в лагере империалистов... Я пошёл записываться в Еврейское агентство, чтобы уехать в Израиль. И не я один – многие студенты из «красного Нантера» совершили то же путешествие.
Интересно, что ровно та же картина наблюдалась и по другую сторону железного занавеса: «Я сидел на даче, не отрываясь от радио, ликовал и торжествовал, – пишет Михаил Агурский. – И не я один». Эстер Маркиш не отходила «от приемника ни днем, ни ночью... Евреи открыто ликовали, говорили друг другу: "Наши там наступают!" Когда над Израилем нависла военная угроза, очень многими среди российского еврейства был сделан категорический выбор: "Израиль – это родное, Россия – это в лучшем случае двоюродное, а то и вовсе чужое"».[1]
Неудивительно, что 1968-й стал и годом начала широкой эмиграции евреев: «евреи были единственными советскими гражданами – и практически единственными представителями советской профессиональной элиты, – которым разрешалось эмигрировать из СССР. Официальной причиной такой привилегии было существование Израиля – еврейской «исторической родины». После Шестидневной войны число заявлений о желании эмигрировать резко возросло… Между 1968 и 1994 годами около 1,2 миллиона евреев покинули территорию бывшего СССР (43% всего еврейского населения)».[2]
Если в СССР евреи составили основную массу диссидентства, то во Франции и США они же составили основную массу бунтующей молодежи, и в особенности её вожаков.
Некогда гражданин СССР, а ныне профессор истории Калифорнийского университета Юрий Слёзкин в своей книге «Эра Меркурия» (2005)[3] пишет: «Участие евреев в радикальных студенческих движениях 1960-х и начала 1970-х годов сравнимо с их участием в восточноевропейском социализме и предвоенном американском коммунизме. В первой половине 1960-х годов евреи (5% всех американских студентов) составляли от 30% до 50% членов и более 60% руководителей SDS («Студенты за демократическое общество»); шесть из одиннадцати членов Правящего комитета «Движения за свободу слова» в Беркли; треть арестованных полицией «Метеорологов»; 50% членов калифорнийской «Партии мира и свободы»; две трети белых участников «рейсов свободы», приехавших в 1961 году на Юг для борьбы с расовой сегрегацией; от трети до половины добровольцев «Миссисипского лета» 1964 года (и двое из трех убитых); 45% тех, кто протестовал против предоставления призывным комиссиям информации о студентах Чикагского университета, и 90% выборки радикальных активистов Мичиганского университета по результатам исследования Джо Адельсона.
В 1970 году… 90% еврейских студентов университетов, в которых происходили демонстрации, ответили утвердительно на вопрос, принимали ли они в них участие. В ходе общенационального опроса в 1970 году 23% студентов-евреев определили себя как «крайне левые» (по сравнению с 4% среди протестантов и 2% среди католиков), а опрошенная в Калифорнийском университете небольшая группа радикальных активистов оказалась еврейской на 83%. Крупное исследование студенческого радикализма, проведенное в конце 1960-х годов Американским советом по делам образования, пришло к заключению, что еврейское происхождение является наиболее важным признаком, позволяющим прогнозировать участие в акциях протеста.
Когда в 1971-1973 годах Стенли Ротман и С. Роберт Лихтер провели опрос 1051 студента Бостонского, Гарвардского и Мичиганского университетов и Массачусетского университета в Амхерсте, выяснилось, что «53% радикалов, 63% тех, кто участвовал в семи и более акциях протеста, 54% тех, кто возглавлял три и более акции протеста, и 52% тех, кто сформировал три и более групп протеста, были еврейского происхождения».
Более того, выяснилось, что «различие между евреями и неевреями является наиболее экономным средством объяснения многих иных социальных и психологических сторон радикализма "новых левых". Изучив полученные данные, мы пришли к выводу, что деление нееврейской категории на этнические и конфессиональные составляющие не имеет особого смысла, потому что эти подгруппы очень мало отличаются друг от друга с точки зрения их приверженности радикальным идеям. Евреи, с другой стороны, существенно более радикальны, чем любая нееврейская религиозная или этническая подгруппа».
Евреи не только наполняли армии контркультурного бунта, но и были руководителями контркультурных движений. Евреями были лидеры студенческих организаций (как Беттина Аптектер в Беркли), лидер йиппи Эбби Хофман, лидер Новых левых Джерри Рубин, лидер парижских студентов Дэниэл Кон-Бендит…
Евреями были менторы битников, новых левых и хиппи, ответственные за идеологию и раскрутку этих движений: Аллен Гинзберг, Пол Гудман, Норман Подгорец, Герберт Маркузе, Тео Адорно…
За «музыку революции» – джаз, блюз, рок-н-ролл – тоже отвечали евреи. В их руках находилась поп-индустрия и именно они были основными законодателями и держателями её акций.
Если евреи раскачивали движение битников и хиппи, то тем более еврейскому взгляду на мир отвечала анархическая идеология панка.
Стивен Ли Бибер в книге «Хиби-Джиби в CBSB: секретная история еврейского панка» (The Heebie-Jeebies at CBGB's, 2007) утверждает, что панк-движение отразило типично еврейский культурный код, и, что, зародившись в Нижнем Ист-Сайде Манхэттена в начале 1970-х, панк стал апофеозом еврейства в контркультуре. Именно евреи, начиная с «первого панка» комика Ленни Брюса, и таких предшественников панка, как Лу Рид (The Velvet Underground), Джонатан Ричман, групп Suicide, The Dictators, а также владельца клуба CBGB Хилли Кристала и его первых звезд: групп Ramones и Television, создали эстетику панка.
Там же, в CBGB подсмотрел панк и Малькольм Макларен, выходец из еврейского квартала, создатель Sex Pistols. Первые уроки панка как признавался сам Малькольм, он получил от своей еврейской бабушки Роуз Корр Айзекс, которая приторговывая фальшивыми бриллиантами и поддельными картинами, назидала любимого внучка: «быть плохим хорошо, а быть хорошим скучно»…
Обилие еврейских имен в поп-индустрии огромно, и здесь, как и в революционных армиях студентов, они ответственны за направление процесса. Евреями были продюсеры, ди-джеи, менеджеры рок-групп, такие как изобретатели рок-н-ролла братья Чез, Алан Фрид, Мюрей Кауфман, менеджер The Beatles Брайан Эпштейн, менеджер The Doors Пол Ротшильд,
Евреями были Боб Дилан, Питер Грин (Fleetwood Mac), основатель и гитарист The Doors Робби Кригер (автор текста и музыки Light My Fire), основатель и гитарист Blondie Крис Штейн, Ленни Кэй (Patti Smith Group), Дик Манитоба (Dictators), выходец из бруклинской йешивы Джин Симмонс и его партнёр Пол Стэнли – музыканты Kiss, основатель T-Rex Марк Болан, основатель Island Records Крис Блэквелл, раскрутивший стиль регги и вытащивший на свет Боба Марли, и продюсер Фил Спектор, изобретатель «стены звука» и арт-попа, в 2009-м обвиненный в убийстве и умерший в тюрьме и т.д.
Но дело, ещё раз подчеркнем, не в еврейских именах (в конце концов, звезду можно слепить из кого или чего угодно), а в индустрии в целом. «Шоу-бизнес – это продолжение еврейской религии», - заметил однажды Джон Леннон. Ещё точнее – революционного духа этой религии.
Три тысячи лет истории еврейство живёт атмосфере перманентного ожидания открытия своего мессианского царства, и потому всегда оказывается во главе любого революционного движения, особенно если оно направлено против традиционных институтов и озарено мессианской мечтой. Последние двести лет выхода из гетто и активной ассимиляции не только не разрушили этой трёхтысячелетней скалы ожидания, но, наоборот, придали этим настроениям уже по-настоящему активный революционный характер.[4]
Тот же Ю. Слезкин со ссылкой на исследование Ротмана и Лихтера (1971-1973гг.) замечает: «Среди евреев «радикализм резко возрастает обратно пропорционально степени религиозной ортодоксальности. Реформированные евреи более радикальны, чем ортодоксальные или консервативные евреи... а евреи, не указавшие принадлежности к определенному течению, еще более радикальны». Радикальнее всех оказались дети «нерелигиозных, но этнически еврейских родителей», особенно из семей специалистов высшего среднего класса. Бесспорными лидерами на шкале радикальности были дети университетских преподавателей еврейского происхождения». Однако среди нееврев такая динамика напрочь отсутствует.
К 1960-м гг. уже не только студенческие массы, но и кафедры университетов были полны евреями, преимущественно левых политических взглядов. Ещё раз обратимся к цифрам, приводимым Слёзкиным. В конце Первой мировой войны евреи составляли 20% студентов Гарварда и около 40% студентов Колумбийского университета. В 1920 году евреями были от 80% до 90% студентов Городского колледжа «Сити колледжа» и колледжа Хантера в Нью-Йорке. В 1949 году в Йельском колледже был один профессор-еврей; в 1970-м евреями были 18% профессоров колледжа. К 1969 году на долю евреев (менее 3% населения) приходилось 27% преподавателей юридических факультетов, 23% – медицинских и 22% профессоров биохимии. В семнадцати наиболее престижных американских университетах евреи составляли 36% профессоров права, 34% социологов, 28% экономистов, 26% физиков, 24% политологов, 22% историков, 20% философов и 20% математиков.
Общая картина «нонконформистского бунта» в США и Франции была схожей. Революционными лидерами оказались, главным образом, еврейские активисты, сделавшие затем успешную карьеру: одни стали ключевыми фигурами соросовских структур, как Арье Нейер, один из основателей SDS («Студенты за демократическое общество»), самой влиятельной организации радикальных левых в Америке 1960-х гг. который возглавил позднее «Открытое общество» и Human Rights Watch (HRW); другие – либеральными политиками (Кон-Бендит); третьи – важными интеллектуалами (Ален Финкелькраут, Андре Глюксманн), четвёртые – зубрами СМИ (Серж Джули) или леволиберальными гуманитариями (Бернар Кушнер). Лидер троцкистского движения JCR (Революционная коммунистическая молодёжь) Анри Вебер стал видным членом Соцпартии; глава маоистов и «Союза марксистско-ленинской коммунистической молодежи» (UJCML) Роберт Линхардт – профессором социологии в парижском университете; соучредитель Libération и личный секретарь Жан-Поля Сартра Бенни Леви (Пьер Виктор), «прошёл путь от Мао до Моисея», написав в 1970 году книгу «Быть евреем».
Сам Даниэль Кон-Бендит в своей книге «Le grand bazar» (1975) г. скромно признает: «Евреи составили значительное, если не подавляющее большинство активистов» мая 1968-го.
В 1988 году, по случаю двадцатой годовщины майских событий, газета Le Monde* опубликовала статью с недвусмысленным названием «Было ли движение мая 68 года «еврейской революцией»?». А уже в наши дни редактор французского сетевого издания «Le Monde Juif» («Еврейский мир») задаётся вопросом: «Был бы возможен май 68-го без евреев?»
Как звучит известный еврейский анекдот: два еврея – это спор, три – митинг с дебатами, четыре – революция с отколовшимися фракциями. – вот, пожалуй, идеальное описание парижского мая 1968-го.
Леволиберальную революцию шестидесятых готовили фрейдомарксисты Франкфуртской школы в США. Шестидневная война 1967-го стала во многом катализатором бунта во Франции. Массы евреев, особенно молодых, остро осознали свою еврейскую идентичность и возненавидели де Голля как националиста-консерватора, почти фашиста и антисемита. Зажечь распропагандированные массы студентов (при поддержке неустанно раздувающей пожар прессы) не составило большого труда. Но главное – в дело включились находящиеся под еврейским и мафиозным контролем рабочие профсоюзы.
Самой же жирной точкой революционных шестидесятых стало очевидно 15 августа 1971 года, когда указом президента Никсона доллар – главная мировая валюта – был «временно» отвязан от золотого обеспечения. То есть – превратился в простую бумагу, обеспеченную лишь «доверием», подкреплённым мощью американского авианосного флота.
Если всякая революция завершается диктатурой, то не стала исключением и революция шестидесятых, настоящим итогом которой стала диктатура финансовой олигархии, со всеми её выстроенными к тому времени институтами: прежде всего, ФРС и замкнутой на неё системы мировых центробанков. Новая мировая власть вступала в свои права…
Примечания:
1 Слёзкин, Юрий. Эра Меркурия. Евреи в современном мире», Princeton University Press, 2005
2 Там же
3 Там же
4 Подробно см. книгу В. Можегова «Бомба под христианский мир. Очерки к философии конца истории».
