Сообщество «Салон» 15:01 2 июля 2022

Пьер Карден: красное и чёрное

к столетию созидателя парижской утончённости
1

«Чёрный цвет является наиболее беззвучной краской, на фоне которой всякая другая звучит сильнее, и точнее... Красный цвет имеет постоянство острого чувства».

Василий Кандинский.

В кинокомедии "Самая обаятельная и привлекательная", снятой в середине 1980-х, есть примечательный фрагмент – конторская золушка Надя Клюева заявляется к фарцовщику, чтобы тот подобрал ей стильный гардероб. Спекулянт кидает женщине эффектный свёрток, изъясняясь патетикой: «Кар ден! В Союзе таких две-три единицы, да и то у жён дипломатов неприсоединившихся стран».

Однако же Надя пугается новизны, а потому берёт обычные джинсы, шубку, сапожки. Тогда хотелось подчеркнуть, что героиня по-хорошему умеренна в своих желаниях и не бегает за модой, но это можно трактовать иначе: Карден — это не повседневность, а футуризм, сияние космического послезавтра. И ещё Карден – это красное и чёрное, контраст зовущего пламени с бесконечностью ночного пространства.

Итак, 2 июля Пьеру Кардену исполнилось бы ровно сто лет. Созидатель парижской утончённости родился в итальянском городке с роскошным названием Сан-Бьяджо-ди-Каллальта, что недалече от Венеции. Французская цивилизация никогда не слыла закрыто-самобытной вещью в себе, и её творцами становились испанцы, англичане, русские и, конечно же, итальянцы, чьё видение гармонии вызывало зависть ещё со времён Ренессанса. В этой связи возникает риторический вопрос: «Как часто французская интеллигенция воздевает руки, произнося рефрен: «Мы сами ничего не придумали, и наша страна всё заимствует!»?»

Но вернёмся к Пьетро, …Пьеру Кардену. Историки моды пишут, что он красиво начал – как театральный художник и по факту оставался им всю жизнь, будто бы соглашаясь утверждением, что весь мир - театр. Этому предшествовало ученичество у портных, которые быстро понимали, что подмастерье шьёт гораздо лучше их самих. Переезды, бедность, поиски себя, надежды.

В послевоенном Париже, изумлявшем своими контрастами, Фортуна свела Пьера с Жаном Кокто, великим и капризным мэтром, остро чувствовавшем любые таланты. Киносказка "La belle et la bête", где никому не ведомый Карден разрабатывал мужские наряды, и поныне воспринимается, как пиршество для глаз. Барочные колеты, рукава-буфы, пышные воротники – это вполне отвечало эстетическим требованиям роковых-сороковых, когда belle France хотела забыть о своих «чудовищах» - о позоре и мерзостях оккупации.

Тогда же расцвели розы Кристиана Диора – благоуханные шелка, манерная роскошь, бонтон, а девушки вновь затянули талии до умопомрачительной тонкости, словно и не было спортивной агрессии 1930-х, коротких стрижек и пальбы по мишеням. И – о, счастье! Кардена взяли в этот парадиз высокой моды – в дом Dior. Там же подвизался и будущий главный соперник – Ив Сен-Лоран.

Оба по молодости боготворили Диора, а потом всю жизнь предпринимали то, от чего «папаша» Кристиан рухнул бы в обморок, если был бы жив к тому моменту. Нахально внедряли супер-люкс по доступным ценам, уловив, что эра Haute couture безвозвратно ушла, длину юбок и тканевый узор диктуют улицы, а не гостиные! Стали новаторами – в противовес ретрограду Диору. Оба приветствовали большевистскую цивилизацию, как образ идеального общества. Любили СССР и – русскую культуру, но если Ив симпатизировал коммунистам и «левым» движениям, то Пьер оставался вне политики.

В 1960-х Карден сделался проводником свежих идей, мечтателем и романтиком. Космический век, динамика, манекенщицы в шлемах, активное использование синтетики, яркость, - он превращал минимализм, свойственный шестидесятникам, в футуристический шик, а его однотонные мини-платьица трапециевидной формы казались одеяниями фантастических пришелиц. Утверждал, что «…создает одежду для жизни, которой еще не существует, — для мира завтрашнего дня», и костюмы обитателей Эры Кольца в "Туманности Андромеды" 1967 года напоминали карденовские дефиле.

Впрочем, над его коллекциями потешался другой поклонник советской действительности – карикатурист Херлуф Бидструп. Рисунки, посвящённые модам Парижа, навеяны стилем дома Cardin. Опередить и – удивить самого себя, - вот, что ценно для модельера. Именно Пьер выдумал те самые «битловки» - пиджаки без воротника для популярной юношеской группы, а ещё - предложил девушкам носить ботфорты и ажурные колготки.

В СССР он впервые побывал в 1963 году (тут Сен-Лоран его опередил на целых четыре года!), сначала в рамках визита деятелей культуры, далее - как частное лицо и большой друг Страны Советов. Его музой долгие годы оставалась Майя Плисецкая (и тут он опять сталкивается с расторопным Сен-Лораном!) Оба модельера соревновались в креативности, одевая русскую Терпсихору - этот образчик хорошего вкуса и стройной фигуры. Не будучи красоткой в расхожем понимании, Плисецкая восторгала искушённых профи. Карден сотрудничал с ней и в качестве балетного костюмера. Шедринская феерия "Анна Каренина" — это не только волшебный танец, но и летящие драпировки, подчёркивавшие грацию прыжка.

В 1970-х у Кардена возник головокружительный бизнес-план по продаже лицензий в СССР. Мсье Пьер был крепким негоциантом - он видел перспективы. СССР — это огромный рынок сбыта и, если его занять, можно сорвать куш. Увы, переговоры с Минлегпромом не вели к нужным результатам, и лишь к 1986 году представителям дома Cardin удалось заключить сделку. Так лекала Кардена стали использовать на нескольких швейных фабриках.

В 1980-х о нём очень много писали в нашей прессе – как в дамских журналах, так и в общественно-политических изданиях. Он был свой, родной, и при том - всемирно-известный, богатый, шикарный. Неслучайно комплект с этим лейблом попал в эпизод комедии о любви и женской привлекательности. Карден на слуху, общается с Вячеславом Зайцевым, вхож к Раисе Горбачёвой. Ох, и здесь подсуетился Ив Сен-Лоран, затеявший в Москве грандиозную выставку своих коллекций! Зато Карден устроил показ на Красной Площади. Стояло жаркое и – страшное лето 1991 года. Империя трещала по швам, а по её главной площади фланировали чудо-манекенщицы. Для парижанина то было триумфом и – жестом доброй воли. Он радовался, как ребёнок. А для нас? Это смотрелось и – смотрится кощунством.

У каждого значимого художника есть всего несколько лет, когда он совершает прорывы, но затем наступает «осень» - для сбора плодов и – оттачивания, повторения затверженных линий. Для Кардена лучшими годами были 1960-е – он узрел контуры и очертил свой путь, а всё, что было потом – вариации на тему красного-и-чёрного. Он не впадал в ретро и не увлекался, вернее – почти не увлекался - этникой, в отличие от Сен-Лорана, продолжая думать о будущем даже в те годы, когда футуризм перестал будоражить.

Пьер любил геометрию и не изменял ей. Чёткость форм – генеральный смысл XX и – особенно XXI века. Карден до конца был востребован, популярен, а умер глубоким старцем, не дожив чуть-чуть до круглой, «трёхзначной» даты. Сен-Лоран ушёл раньше, оставив извечного конкурента в одиночестве и печали. Карден переживал уход Ива. Ещё бы! Противостояние, интриги, сплетни – всё забылось. Что в памяти? Красное, чёрное и спор о красоте на вечеринках неоновых-шестидесятых...

двойной клик - редактировать галерею

Cообщество
«Салон»
Cообщество
«Салон»
4
Комментарии Написать свой комментарий
2 июля 2022 в 19:07

Мужчин, от которых женщины уходят не только счастливыми
- и красивыми cудьба редко посылает людям
Это из недавно прочитанного анекдота вспомнилось
Потому что в статье речь о таком высоком мастере высокой моды,
что мне остается только юмор

1.0x