Стародавнее телевизионное шоу "Поле чудес" оказалось в центре внимания и споров. Волгоградская детская студия исполнила в эфире песню о благе жизни без интернета и соцсетей. Тема весьма актуальная и довольно болезненная. Дети пели: "не сидим в вашем интернете" и "телефоны ни к чему", блоги, виртуальная жизнь — всё это чепуха и лучше всего игры на свежем воздухе. Впрочем, им не очень верилось: текст песни одно, а искренность — другое.
Надо сказать пару слов об истории этой передачи. По центральному телевидению её стали показывать с осени 1990 года, когда уже звучали последние аккорды жизни большой страны. Первым ведущим был невероятно популярный в те годы Владислав Листьев. Занималась ей известная "Телекомпания ВИD", напрямую связанная с самой известной перестроечной телевизионной программой "Взгляд", которую благословил и выписал путёвку в жизнь сам перестроечный архитектор Александр Яковлев, много сделавший для разрушения страны. Взглядовская студия последовательно поддерживала и пропагандировала демократический курс, была символом гласности, которую, однако, нельзя отождествлять со свободой слова. Это была новая агрессивная идеология, насаждение которой, в том числе через "Взгляд", прекрасно показал Александр Проханов в своём романе "Последний солдат империи".
Но вернёмся к "Полю чудес", которое моментально было прочно вписано в календарь частной жизни людей, и новые выпуски невозможно было пропустить. В самом названии передачи заложен совершенно понятный идеологический смысл и послание, а также расчёт на доверчивого обывателя, который в те годы "поклонялся" таким телевизионным гуру, как Кашпировский и Чумак. Она открывала двери в новый и дивный мир огромных перспектив в противоположность понятной, упорядоченной и предсказуемой жизни советского человека. Она предоставляла шанс абсолютно любому на свою минуту славы, возможность продемонстрировать таланты, проявить лучшие качества, принести щедрые дары и с высот телевизионной студии послать приветы своим близким и знакомым, которые должны быть счастливы или, наоборот, завидовать удачливости. Но и это не всё — здесь удачливость также имела свою иерархию: можно было просто показаться в телевизоре, пройти во второй тур или даже выиграть многие мещанские радости — от бытовой техники до автомобиля. Был и сектор "приз" с торгом и соблазнами денег, а также "банкрот", когда теряешь всё и пропадаешь из телевизора.
Программа открывала новую реальность, примеряла к гражданам страны, легитимизировала её: в мире властвует фатализм и озорует судьба, всё в руках человека, который должен попытаться ухватить удачу, максимально использовать. Людям дали свою рулетку, которая уже воспринимается совершенно русской. Пан или пропал. Главное — верить в свой шанс на чудо, что удача в один момент свалится на тебя, и тут уж главное не зевать. Через тот чудесный барабан страна и попадала в мир дикого капитализма с его шоковыми реформами. Неслучайно "Поле чудес" — это "капитал-шоу".
За передачей, которая существует уже больше 35 лет и почти не изменилась, прочно закрепилось реноме её ориентирования если не на социальные низы, то на мещанина-обывателя. Это в советской стране ему всё пытались подтянуть культурный уровень и поднять планку, в новой же реальности обыватель никому ничего не должен, наоборот, все другие должны воспринимать его таким, каков он есть. Для него "Поле чудес" и стало своеобразной ярмаркой тщеславия.
С самого своего рождения на советском ТВ передача достаточно прочно сопряжена с политической повесткой, которой обывательские массы заряжались по типу банки с водой — Чумаком. Достаточно вспомнить летний эфир выборного 1996 года, когда к барабану пришли куклы представителей президентского забега. В финале, само собой, победила кукла Ельцина, посрамившая куклу Зюганова, в результате "кукла" и кукловодство стали триумфаторами того выборного действа.
В последнее время памятны лишь два случая, когда передача стала поводом для бурного обсуждения, в первую очередь среди людей, не являющихся её целевой аудиторией. Первый был ещё в домайданной реальности — осенью 2013 года. Тогда произошло невероятное и "предосудительное": в эфире "Поля чудес" маленькая девочка спела гимн страны. Разразился шум и гам среди тогдашних властителей дум и держателей дискурса. Помнится, особенно сильными ругательствами разразилась нынешний иноагент Ксения Ларина, которая причитала, что ей стыдно за страну и заявляла, что "Поле чудес" превращает в уродов даже детей". Другие принялись рассуждать о вине родителей, которые лишают ребёнка детства, восприятия мира — в формате телепузиков — и учат тому, что может поломать в дальнейшем жизнь.
Это всё про гимн. Сейчас это воспринимается диким, но тогда в "прогрессивной" среде, которая не чуяла страну и показательно демонстрировала свою отчуждённость от неё во имя неких высших ценностей, это было нормой. И наоборот, связанность со страной, сопряжённость с ней выставлялась за особую форму уродства и девиации, как проявление стихии тёмного, потому как это не вписывалось в постсоветскую культурную перестройку страны, ползущую неумолимым катком под лозунгом "Раздавить гадину!"
Сейчас новая история и тоже дети. Правда, история совершенно иная и в духе цифрового луддизма, которая на этот раз вызвала отторжение уже среди, как правило, патриотической части общества и насмешки среди прочих. Понятно, что в детской песенке было считано иное послание, нежели воспитательный призыв к преодолению цифровой зависимости. А именно — консервация: когда реакцией на попытки преодоления затяжной вестернизации становится вектор отказа от модернизации под воспитательным и морально-этическим прикрытием, доходящим до ханжества.
Большой русский поэт Игорь Караулов предложил продолжить ряд куплетов той песенки: "каменный топор мне ласкает взор", "нам не надобно культуры, нас зимой согреют шкуры" и так далее. И ведь действительно, ситуация выглядит вовсе не юмористической, когда слышатся призывы к движению не вперёд, а наоборот, назад. Будто действует инстинкт самосохранения, призывающий забиться в берлогу истории и мирно посапывать, смотря сладостные сны, зарывшись в ворох тёплых одеял духовно-нравственных ценностей. Отсюда и возникающая апатия, и пассивность: зачем что-то делать и изобретать, когда всё уже есть и надо лишь держаться корней.
Можно вспомнить, что в прошлом веке страна жила и подготавливала себя к самому страшному испытанию в своей истории, руководствуясь девизом "Время, вперёд!" Она ускоряла темп, спешила, совершала невероятное, но вовсе не дремала на ходу и не убеждала себя, например, что прежняя безграмотность не порок, что учёба только отвлекает от настоящих дел и сенокоса, что можно вполне лежать на печи и наблюдать за происходящим вокруг. Страна не впадала в фатализм, поэтому начиная с октября 1917-го преломила казавшийся неотвратимым сценарий затухания отечественной цивилизации и её дефрагментации, а затем в годы Великой Отечественной войны остановила и разгромила нашествие, которое грозило не оставить от России камня на камне.
Вот и сейчас страна будто перед выбором. В самом начале СВО она ощутила духоподъёмный революционный порыв благих преобразований, которые очистят общество, преобразят его и вылечат от состояния подобия интервенции. Было ощущение, что Россия вновь обрела свою цивилизационную стезю и начинается время нового эпоса. И конечно, всё это происходит мучительно, сложно и трагически. По прошествии времени проявляется усталость, возникают соблазны простых путей, становится притягательным внешне благостное время былого комфорта и обывательских радостей. Усиливается осторожность, опасения действия и проявления воли, ибо кабы чего не вышло, поэтому лучше дуть на воду. Всё это естественные реакции. Но дело в том, что сейчас уже нет смысла призывать время быстрее двигаться, оно само несётся крайне стремительно, а мы со времён перестройки столько потеряли, столько упустили, столько раз отбрасывались назад…
Но ведь не в привычку же у нас всё это вошло. Ведь не забыли же важное знание, что развитие предполагает синтез консервативного и революционного. Первое не даёт стать листком, сорванным с древа и падающим в хаотическом и бесконтрольном движении. Второе призывает к творческому преображению. Революционный консерватизм. Была у русского философа Юрия Самарина статья с таким названием.
Нынешние эмоции по поводу шуточной детской песенки вызваны тем, что люди увидели в ней увечную, хромую или вообще без одной ноги концепцию развития. В то время, когда отечественная цивилизация после затяжного периода либерально-западнического эксперимента требует модернизации, авангардного, большой творческой работы по осмыслению себя и формулированию смыслов. Вместо этого ей предлагается Емелина печь, где можно приятно погреть бока и зевать. Предлагается не действие, не волевое движение, не творческий порыв, а то самое поле чудес с его фатализмом и верой в счастливый случай.
И теперь можно сопоставить: если с самого зарождения передачи предлагалось смело испытать удачу, рискнуть и шагнуть в неизвестность, а там будь что будет — раздастся неприятный звук, и человек окажется банкротом, а можно выиграть автомобиль или хотя бы тостер, то теперь музыкальный эпизод, вызвавший большой резонанс, ориентировал на возвращение вспять, на то, что отказ от чего-то вовсе не ущемляет, а наоборот, предоставляет многие забытые возможности. Этакое шатание из крайности в крайность.
А всё потому, что обществу вновь не хватает веры в себя, в свои силы. Это ожидаемое испытание, которое необходимо преодолеть.
Илл. спецвыпуск телепрограммы "Поле чудес", на которой "Ельцин" "победил" "Зюганова", состоялся в день первого тура президентских выборов - 16 июня 1996 года
