Вопреки регулярным паническим атакам, манипуляциям и информационно-когнитивным атакам факт грядущего крушения неонацистского киевского режима находит всё большее понимание в российском обществе. Вопросы будущего территорий и оставшегося населения бУкраины получают повышенный интерес. В силу особенностей мышления ответы ищутся через аналогии из прошлого, вспоминая становление Третьего Рейха, сопротивление пособников нацизма на Западной Украине и в Прибалтике после ВОВ, формирование ИГИЛ (запрещенная в России террористическая группировка), криминальные и революционные движения по всему миру.
В силу необратимого разрушения украинской государственности, социально-экономической и демографической катастрофы, говорить о восстановлении по примеру Третьего Рейха не приходится. Принимая во внимание полную деиндустриализацию, утрату инфраструктуры, планы по денацификации, демилитаризации и конфедерализации, от которых Россия не отступит, даже стабилизация положения крайне маловероятна, не говоря уже об усилении и новом такте борьбы. Переоценка противника вредна так же, как его недооценка.
Геополитические расклады ближайших десятилетий не способствуют дальнейшему использованию бУкраины в качестве тарана против России, особенно на фоне нерешаемых внутренних проблем Европы и ухода США из Восточного полушария. Практически все человеческие и военные ресурсы были потрачены в 2022-2026 гг., у Европы нет возможности для возрождения собственной обороны, ни о какой помощи в восстановлении бУкраины речи не будет.
Поверх всех сценариев эта территория рассматривалась странами ЕС в качестве колониального, ресурсного приобретения для последующего ограбления и эксплуатации, помогать они не будут, наоборот, станут требовать возврата ранее направленного. Ничего ценного, бесхозного и ликвидного на бУкраине, которую не заберёт сразу Россия, не осталось, эти земли ждёт примитивная экономика, регионализация, утрата центральной власти и анархо-бандитизм.
Избежать криминализации пост-украинского общества не представляется возможным, большая часть структур власти и общественных институтов с трудом пережили 2014-2021 гг., а в период СВО разрушения стали необратимы. Вопросы криминального характера будущего украинского общества необходимо разделять на две части: непосредственно на территории бУкраины и в других странах.
Если по первому вопросу альтернатив нет, то в части формирования криминальных структур на базе диаспор нужно разбираться. Необходимо учитывать, что политические украинцы, будучи изначально и во многом русскими людьми, не создают устойчивых, закрытых от внешнего мира диаспор. Они стремятся максимально интегрироваться во внешнее общество, стоит только появиться шансу.
Этнический криминал требует высокой самоизоляции диаспоры от внешней среды, сплочённости, взаимопомощи, самопожертвования, коллективизма, социальных отношений и браков только среди своих и т.д. Ничего этого у украинцев не было, нет и не будет. Типичный уровень сохранности идентичности – культурный центр, форумы в сети и несколько раз в год встречи в вышиванках. Дети мигрантов замечательно социализируются и вырастают уже с самосознанием коренного населения, даже не в смешанных семьях.
Опасения перехода существующих государственных и военных структур в подполье маловероятны, качество управления очень низкое – естественный отрицательный отбор последних 35 лет, отъезд умных, уничтожение на фронте идейных, массовая вербовка и коррумпированность сделали своё дело. СВО не привело к очищению и сплочённости, наоборот, произошло ухудшение и укрепление негативных тенденций. Эти люди не смогут создать ничего сложного и устойчивого даже на территории бУкраины, не говоря уже про переезд в Европу.
Можно было возложить надежду на современный украинский управленческий ресурс, но эти люди живут одним днём, они неспособны к самоорганизации, построению сложных схем. Государственный аппарат давно превратился в номиналов и временных кладовщиков, закрывающих за мелкую мзду глаза на вывоз ценностей с охраняемого объекта. Все крупные и серьёзные схемы на бУкраине давно ушли под контроль британских спецслужб, ставленников ТНК и разного рода других мошенников. Даже в 90-е гг. в среде организованной преступности в Восточной Европе доминировали литовцы и поляки. Вот их не стоит пока сбрасывать со счетов, чего нельзя сказать про украинцев.
Из украинцев не получится создать аналога этнических и исламистских криминальных структур, уже сейчас они не выдерживают конкуренции в Европе с китайцами в части серых схем и бандами мигрантов (сирийцы) в части силовых акций и беспредела. Размер украинских банд не превышает 10-12 человек, любые попытки укрупнения заканчиваются неудачей (системное предательство, индивидуализм, анархизм), «боевые братства» не выдерживают проверки первыми же деньгами. В настоящее время корректно говорить не о «криминальной Украине», поглощающей кого-то, а о внешнем криминале, поглотившем бУкраину.
Без жёсткой иерархии, послушания и верности любые военизированные криминальные структуры из украинцев очень быстро превратятся в множество разрозненных банд, не имеющих перспектив, неспособных быть «в уровне». Демобилизация ВСУ, при открытых границах ЕС приведёт не к появлению мафиозных, устойчивых, сетевых структур, а к жёсткой, но ограниченной по времени волне агрессии и бандитизма, что дестабилизируют общество, но не станут долгосрочным системным элементом.
И, да, для ответа на этот вопрос пообщался с людьми с бУкраины, для которых 90-е гг. и фильмы «Бумер», «Жмурки» и «Мама, не горюй» являются важными этапами биографии, и которые продолжают по привычке держать руку на пульсе…
