Александр Пелевин «Никто не умрёт» — М., изд. АСТ (редакция «КПД»), 2026 - 192 с.
Осенью 2022 года в Русском музее проходила важная выставка «Картины военной жизни в отечественном искусстве XVI - XX веков». Она давала возможность многое понять из развернувшихся процессов в современности. Было представлено и полотно Казимира Малевича «Скачет красная конница», будто ворвавшееся и в наше время.
«Скакала красная конница по чёрной донской степи, разрезая сине-белое жаркое марево, и над нею сияло бесконечно прозрачное небо, а ещё выше — бесконечно тёмная ночь», - герой новой повести Александра Пелевина «Никто не умрёт» Никита Немиров всматривается в нее и не может оторвать взгляд. И это действительно невозможно.
Немиров – молодой питерский художник-авангардист с говорящей фамилией занимался тем, что рисовал космос. Скопления галактик, выстраивающих паутину Вселенной. Что-то бесконечно далекое и завораживающее, никак не связанное с тем, что вокруг и рядом. Постепенно выбирался из мира хмельной, сибаритствующей и заблудившейся богемы, которая не от страны сей. Карикатурная. Пребывавшая, будто в ином измерении, только по случайности, оказавшаяся в России. Находилась в ней, что в зале ожидания опостылевшего вокзала. Вне истории, что даже вполне допускалось не знать, кто основал город на Неве.
И вот красной конницей ворвалась новая реальность как воспоминание о настоящем и пробуждение. Пелевинский Немиров преодолевает свое окружение, чтобы постичь отечественный космос, стать сопричастным ему и завершить неоконченное полотно под названием «Никто не умрёт». Именно в нём – секрет бессмертия. До этого он никак не мог прочувствовать и осмыслить переход из земной горизонтали в космос, в вечность. Увидеть связь. Подняться над набившей оскомину обыденностью. Своеобразным порталом для художника стал Донбасс, куда он попал ещё до СВО, благодаря своему товарищу волонтёру и воину Родиону Волкову.
Там познакомился с колоритным комбатом, с ополченцем Хвостом, который воспринимался совершенно удивительным человеком, «казался пришельцем из другого мира». «Хвост будто собрался из всех правильных книг, которые только были написаны в мире», - так воспринимал его Немиров. Может он был хвостом кометы русской истории, которая вновь навестила мир и обозначилась в ней подобием красной конницы? Кто знает.
На Донбассе и произошло обретение знания: «Никита понял, что побывал в том самом месте, где оживают история и литература». Да, и тот самый холст с красной конницей, будто ожил и раскрылся. Там и Немиров «ощущал себя частью силы, вставшей на дыбы и подмявшей под себя весь мир, силой отчаянной, вселенской, неумолимой».
Небо, конники, земля, которая то ли слоями, то ли путями истории, которая здесь раскрыта, что древо в вековых кольцах. Произошло, будто попадание в сказку, а на самом деле в украшенный порядок отечественной истории, в который входят через летовскую «Песню про дурачка».
Чтобы понять, нарисовать, научиться отражать и раскрыть, следует преодолеть пустую раму окружающей реальности, собрать картину, собраться сам. Этот процесс происходил в пути под жужжащими дронами. Там и состоялась особая инициация героя, его погружение в историю, с которым становился одним целым, уходя от преследующей по пятам смерти.
«Война — это и есть авангард», она и рисовала свою картину, дополняла ряд бойцов красной конницы. Вписывала их в холст. Побывав на ней, и Никита нашел свой настоящий космический сюжет, осознал смысл формулы «Никто не умрёт» и запечатлел на холсте красками: «Лица их — и Хвоста, и Волкова, и комбата, и погибших бойцов — проступали красным отсветом в густом тумане, в багровом рассветном небе, над огромной чёрной землёй, где в это же время шла страшная битва».
После все они поднимутся ввысь и станут звездами, где добавят свои штрихи к узору «сказочной паутины Вселенной». Это и есть наш особый космос, это и есть неповторимый узор его пути, его календарь, когда небесная красная конница приходит с востока ослепительным солнечным лучом и отбрасывает врага, защищая отечественный дом-храм-град. Оставляя следы, как на картине линиями путей под копытами коней. И так всякий раз заново, так происходит и теперь.
Схожие ощущения сопричастности и погружения испытывал в «Господине Гексогене» Александра Проханова Виктор Белосельцев. Их описание есть и, например, в произведении Всеволода Вишневского «Мы, русский народ». Это вообще классический русский сюжет с постижением космоса и истории, с которыми человек обретает единство. Преодолевая состояние части, сливаясь с целым, не утрачивая индивидуальных черт.
Красная конница несётся по тонкой черной полоске. Можно вспомнить, что у Юрия Бондарева в романе об отечественной смуте девяностых «Бермудский треугольник» как раз и была представлена эта чернота.
«Сейчас Россия — зловещий черный фон. Угасает свет и цвет», - это слова советского художника Егора Демидова из бондаревской книги. Еще в конце восьмидесятых он начал писать свою главную работу – картину «Катастрофа», окончание которой все откладывал, чтобы не зафиксировать обреченность. Сама Москва в финале романа вся в густом тумане, будто в осаде. Необходим был световой клин, который разгонит морок, пробудит. И холст пелевинского Немирова, будто ответ времени на катастрофу: новый цвет исторического пути, пришедший на смену мраку черного и постепенного погружения в небытие.
Так получилось, что завершение прочтения повести Александра Пелевина совпало с известием о гибели командира отряда «Родня», автора книги «Моя Новороссия» Евгения Николаева с позывным Гайдук.
Друзья писали, что отправился спасать раненого бойца, которого враг оставил в качестве приманки. Убили дроном. Вспомнился пелевинский Хвост с густой бородой, спасший главного героя, и уже после смерти выведший его из-под хищной небесной опасности.
Когда читал повесть, как раз и представлял кого-то в образе Гайдука. Познакомился с ним годом ранее в августе. При взгляде на него было ощущение внутренней человеческой огромности и одновременно ожившей истории. Тогда было много света, тепла, речной воды. За большим накрытым столом пели «Любо, братцы, жить». Евгений, облокотив голову на кулак, тихо подпевал. Думал о чем-то своем.
«А вторая пуля в сердце ранила меня»…
Сейчас понял, что он, будто явление героя огромной отечественной истории. Осветил, согрел и стал звездой, чтобы явиться вновь. Что тот самый красный конник.
Никто не умрет. Это тоже предельно реалистичное знание эпохи СВО. Никто и не умирает. Вот сидел Евгений за столом, пел, разговаривал, шутил и будто века отечественной истории говорили через него, проявлялись в нём, смотрели его тёплым и глубоким взглядом. Сейчас лишь отошёл ненадолго. На небе тоже есть дела. Воин призван туда, чтобы вернуться.
