«Поскольку война с Ираном продолжает разрушать энергетические рынки, многие крупнейшие нефтяные компании мира сообщают о своей самой высокой квартальной прибыли за последние годы», - пишет The New York Times* (31.07. 2026).
Международные цены на нефть во втором квартале 2026 года составили в среднем около 96 долларов за баррель, что на 45 процентов выше, чем за тот же период прошлого года. Это вознаградило компании, которые смогли добывать нефть и отправлять ее по всему миру, несмотря на боевые действия на Ближнем Востоке.
Exxon Mobil, крупнейшая нефтяная компания США, заявила 31 июля, что за период с апреля по июнь она заработала $14,53 млрд, что более чем в два раза больше, чем во втором квартале 2025 года. Прибыль Chevron во втором квартале выросла до $12,07 млрд с $2,49 млрд годом ранее.
Чем дольше затянется война, тем более прибыльным, вероятно, будет этот год для нефтяных компаний, которые обычно выигрывают, когда энергии не хватает, а цены высоки.
«Хотя мы не предвидели сложившуюся ситуацию, мы были к ней готовы», — заявил Даррен Вудс, исполнительный директор Exxon, во время отчета о финансовых результатах компании.
Акции Exxon упали примерно на 2 процента на утренних торгах, тогда как акции Chevron выросли на 1 процент.
Война с Ираном также была очень выгодна крупнейшим нефтяным компаниям Европы, от норвежской Equinor до Shell. Прибыль Shell во втором квартале утроилась по сравнению с 2025 годом, достигнув $10,82 млрд, сообщила лондонская компания 30июля.
Не у всех дела идут так хорошо. Самая дорогая нефтяная компания в мире, саудовская Aramco, больше пострадала от войны, поскольку большая часть ее операций осуществляется в ее родной стране, недалеко от центра боевых действий. Тем не менее, по мнению аналитиков, опрошенных FactSet, ожидается, что прибыль Aramco за второй квартал, которая должна быть опубликована на следующей неделе, вырастет примерно на 27 процентов по сравнению с 2025 годом.
Нарушение в июле соглашения о прекращении огня между Соединенными Штатами и Ираном, а также борьба за контроль над Ормузским проливом и его доступом к Персидскому заливу продлили эти сбои. Новая волна терактов в Красном море, альтернативный маршрут доставки, произошел после окончания второго квартала, но снова привел к росту цен на энергоносители.
Международные цены на нефть, которые в начале июля находились на довоенном уровне в 72 доллара за баррель, к 31 июля подскочили примерно до 87 долларов.
«Ситуация остается чрезвычайно нестабильной, поскольку Ормузский пролив периодически становится полем битвы», — заявил Патрик Пуянне, исполнительный директор французского нефтяного гиганта TotalEnergies, во время телеконференции по финансовым вопросам в июле. Прибыль компании во втором квартале выросла более чем вдвое и составила $5,44 млрд.
Бизнес по переработке сырой нефти в бензин и другое транспортное топливо был особенно прибыльным для многих компаний. Весной 2026 года цены на заправке оставались высокими даже после того, как цены на нефть упали из-за боевых действий, повредивших нефтеперерабатывающие заводы в Персидском заливе, что усложнило доступ к топливу.
По данным Wood Mackenzie, энергетической консалтинговой фирмы, на данный момент нефтяные компании, как правило, приберегают свои дополнительные деньги, а не реинвестируют их в добычу большего количества нефти и газа. Фактически, в 2026 году отрасль намерена потратить меньше средств на добычу нефти и газа, чем в 2025 году, поскольку компании по-прежнему опасаются траектории войны с Ираном.
«Существует такая большая неопределенность в отношении цен и того, как все это будет развиваться», - сказал Том Эллакотт, старший вице-президент по корпоративным исследованиям Wood Mackenzie.
Большой вопрос заключается в том, отвернется ли мир от нефти и природного газа из-за энергетического шока 2026 года. Майк Вирт, исполнительный директор Chevron, сказал, что он не видит признаков того, что война нанесет ущерб спросу на нефть и природный газ в долгосрочной перспективе.
«Для меня неочевидно разрушение спроса в каких-либо значительных масштабах», — сказал Вирт во время разговора с аналитиками.
Огромные прибыли от нефти разозлили не только экологические группы, но и европейские страны.
Члены Евросоюз ввел временный налог на то, что часто называют непредвиденной прибылью, в 2022 году после начала войны на Украине. Доходы нефтяных компаний в целом были ниже во время этого кризиса, который, несмотря на все потрясения, не привел к столь высокому росту цен на нефть или природный газ в большинстве стран мира.
В США было похожая ситуация после нефтяного кризиса 1970-х годов. Но любые попытки сейчас облагать налогом непредвиденную прибыль столкнутся с гораздо более серьезными трудностями, особенно с учетом того, что обе палаты Конгресса США контролируют республиканцы, которые, как правило, симпатизируют нефтегазовым компаниям.
По мере того, как война продолжается, Уолл-стрит все больше нервничает из-за большого влияния на Персидский залив, говорит Джейсон Габельман, аналитик инвестиционного банка TD Cowen. Например, Exxon и TotalEnergies имеют инвестиции в Катаре, Объединенных Арабских Эмиратах и Саудовской Аравии, где добыча, переработка и транспортировка энергии по-прежнему сопряжены с трудностями. TotalEnergies также работает в Ираке.
«Некоторые инвесторы задаются вопросом, нужно ли им диверсифицировать свое присутствие на Ближнем Востоке», — сказал Габельман об Exxon, у которой там относительно большие позиции.
The Washington Post* (31.07.2026) ссылается на анализ исследовательской фирмы Wood MacKenzie: крупные нефтяные неохотно реинвестируют прибыль в расширенное бурение, которое в конечном итоге может увеличить поставки топлива в мире, так как резкое окончание войны может значительно подтолкнуть цены на сырую нефть, прежде чем фирмы смогут окупить стоимость новых установок.
Ошеломляющие доходы являются частью более крупного ежегодного дохода в 425 миллиардов долларов, который придет в более широкую отрасль, если цены на баррель сырой нефти составят в среднем 90 долларов в год, что прогнозируют многие аналитики.
В прошлом представители отрасли были склонны утверждать, что такие сборы отнимут денежные средства, необходимые для инвестирования в расширенное бурение, которое могло бы эффективно способствовать снижению цен. Но компании не делают эти инвестиции прямо сейчас из-за опасений, что война закончится, а цены на нефть упадут слишком низко, чтобы сделать буровые установки прибыльными к тому времени, когда они, наконец, войдут в эксплуатацию через несколько месяцев или даже лет.
Если цены останутся высокими, аналитики говорят, что настроения могут измениться, и правительство может быть более склонно вмешаться, чтобы попытаться облегчить жизнь потребителям, в том числе путем ограничения экспорта американской нефти.
«В наборе инструментов для снижения цен осталось не так уж много инструментов», — сказал Дентон Чинквеграна, главный нефтяной аналитик Dow Jones Energy. «Но широкая общественность, которой приходится покупать бензин, определенно не хочет этого слышать, особенно на фоне кризиса доступности, охватившего эту страну».
По словам Тайлера Приста, доцента истории Университета Айовы, налоги на непредвиденную прибыль в США имеют неприятную историю.
Последний один из них, принятый в 1980 году после нефтяных потрясений 1970-х годов, принес гораздо меньшие доходы, чем прогнозировали законодатели, и в конечном итоге был отменен после того, как экономисты пришли к выводу, что он препятствует некоторому внутреннему производству, одновременно значительно усложняя налоговый кодекс.
Демократы структурировали свои последние предложения по-другому, сосредоточив налог только на прибыли, превышающей исторический ориентир, и направляя полученные доходы потребителям. Но эксперты расходятся во мнениях относительно его потенциальной эффективности. Прист отметил, что планы узко ориентированы на крупные нефтяные компании, но более 70 процентов нефти в США поступает от более мелких производителей.
Шон Хайатт, ученый-энергетик из Школы бизнеса Маршалла Университета Южной Калифорнии, сказал, что за введением налога на непредвиденную прибыль в Великобритании в 2022 году последовал резкий спад производства там.
«Стимулы идти на риск и инвестировать в производство резко сокращаются», — сказал он, что в конечном итоге может привести к «снижению производства, а в некоторых случаях — к его дефициту».
Другие утверждают, что снижение произошло до введения налога и было вызвано рядом факторов, включая старение нефтяных месторождений и переход к возобновляемым источникам энергии.
