У Священного холма под Изборском, в чистом поле, среди осенних трав вновь появился блистательный Хирург с армадой грохочущих мотоциклов, и состоялось фантастическое действо, невиданная мистерия — крещение Луны. Из новгородских лесов и топей с огромными трудами, преодолевая речные потоки, лесные буреломы, к Священному холму был доставлен огромный булыжник — Лунный камень. Он был взят от другого, ещё большего камня, имя которому — Щеглец. Испещрённого солярными знаками, таинственными чертежами, изображениями и символами. По древним верованиям, этот камень упал с небес, отломился от Луны, и на нём Творцом был нанесён чертёж будущего устройства России. К этому камню стекались славянские племена, вершили свои обряды, в которых тайно просвечивалось грядущее крещение Руси. Округлый, отшлифованный небесами, упавший на русскую землю метеорит — Лунный камень — был принесён к подножию холма. Священники освятили его, окропили святой водой, и он был помещён в могучую кладку других валунов, положенных в основу холма. Освящение Лунного камня означало освящение Луны, её крещение. Как в давние времена окрестили Русь и состоялось великое крещение Руси, теперь у Изборского холма символически окрестили Луну, и Луна стала православной, стала русской, вошла в состав России, как вошли в неё Крым, Донбасс, Новороссия.
После этих символических деяний состоялось грандиозное, замысленное Хирургом действо — бесподобная хирургия, фантастический театр под открытым небом. Хирург своим наитием, своим художественным воображением, своей неистовой энергией создал искусство, о котором мечтали русские авангардисты двадцатых годов. Проблески этого искусства называли супрематизмом — искусством будущего. В созданном Хирургом искусстве мы видим балеты и танцы машин — детище авангардистов. Мы видим эстетику жеста Мейерхольда, цирковых акробатов, жонглёров, совершающих фантастические, опасные для жизни трюки. Мы видим грохочущую машинерию ретроавтомобилей, летающих самолётов и дронов, ревущих мотоциклов и тракторов, парящих в небе луноходов. Слышим яростные сталинские гимны и восторженные, обращённые к Богу псалмы. Слышим оглушительный хеви-метал и фортепианную музыку Скрябина. Здесь появляются священники и монахи, явившиеся с полей украинской войны штурмовики. Здесь взрываются файеры, загораются огненные факелы, поднимаются волшебные туманы, сверкают перекрестия лазерных лучей. Здесь обретают фантастические формы метафизика, изборская философия, русские коды, симфония Пятой империи. Русский реактор, Русская Мечта, Русское бессмертие. Все эти изборские вероучения излагаются не с кафедры, а в грохоте моторов, в крестных ходах, в поднебесных танцах и ликующих маршах.
Это небывалое, долгожданное для сегодняшней России искусство, эти невиданные спектакли проходят не в театрах среди золочёных лож и бархатных кресел. Они проходят под открытым небом среди дождей и гроз, летящих птиц. Собирают тысячи зрителей — молодых и восторженных, обожающих эти феерические представления. Эти представления Хирург давал в Крыму. И эти представления возвратили в Россию Крым. Эти представления Хирург давал в Сталинграде, приближая городу его священное имя. Эти представления Хирург давал в Петрозаводске и Вологде, в Москве и Подмосковье. Трудно подыскать название этому искусству. Пожалуй, самым подходящим ему будет имя мегареализм. Или футуросталинизм. Или брутолиризм. Или божественная хирургия. Или металлобожие. Или русокосмизм. Или Бог знает что. В этом искусстве иконы и роботы, псалмы и военные марши, поминовения и прославления рисуют образ России земной, лунной, солнечной, вселенской, образ России бессмертной.
Я подхожу к Изборскому холму, омытому осенними дождями. Валуны сияют, как самоцветы, изумруды, рубины, топазы. Я подхожу к Лунному камню — он светится, он млечный, пахнет парным молоком. Я целую Лунный камень, целую Луну.
