Сближая не сближаемое раскрывал бездны поэтических возможностей, нащупывая новые тропы, кристаллами сюрреализма прорезая реальность:
Рыба-телескоп дробит камни в недрах книг
И счастье катит круглые глыбы
Так верхом на ослах когда-то ездили юные девушки
В платьях цвета акации…
(пер. Н. Стрижевской)
Бретон шумел, Бретон с товарищами выпустил манифест сюрреализма, нового голоса, разрушающего своими модуляциями старый строй литературных ассоциаций; Бретон врывался в будущее каждым настоящим днём.
Свернулось молоко сорочки на стуле. Солнечный зайчик шёлковой шляпки преследует по пятам. Ах, юноша.. Зеркало мстит за тебя, ехидно судачат обо мне башмаки в углу. Мгновение пятится, возвращается, чтобы облапить плоть.
(пер. Н. Стрижевской)
…словно стремились дать новые имена вещам: сюрреалисты во главе с Бретоном, сами распадавшиеся, в принципе – любая группа собирается, чтобы пробиваться удобнее было.
Вместе легче.
Бретон один.
Бретон, ощупывающий предметы мира лучами взгляда, неизвестность воспринимающий, как настоящий шанс придать зыбкости поэзии…
Конкретика его своеобразна: словно прощупана окулярами вечности, и обыденность пейзажа способна предстать прелестью поэтического полотна:
Прощай, заря! Я выхожу из леса привидений — в лицо глядят дорог палящие кресты. Листвы затягивает сладкий омут. Упругий август смётан в стог.
(пер. Н. Стрижевской)
Но – обыденности нет: август горяч, август жизни, изливающийся лучами строк.
Ткани соплетал Бретон зыбко и празднично, как бушевал в жизни, требуя новшеств и новостей…
Он хотел мир превратить в поэтический праздник:
Глухари на току.. толика страха или
кокетливый ток набекрень
цвета мирабели?
О как она комкает
горячую лайку перчатки,
какой бьёт из рукава
потешный бенгальский огонь!
(пер. Н. Стрижевской)
И праздник удался: сияют и переливаются пёстрые, волшебные, волнующие созвучия А. Бретона.
