…сложность понятия, сверх-понятия – Бог – для человека вступает в конфликт с сознанием, ждущим безусловной, родительской любви, и получается порой так:
Скажешь «Бог», а слышится «отбой».
Впрочем, детвора пинает мяч
в этот миг, когда над головой
смерть летит и, как ее ни прячь,
глубже ни заталкивай в смартфон,
выползает и стоит в глазах.
Страх обыден, если только он
не воспринимается как страх:
ласточки, откуда ни возьмись,
небо быстро переводит дух.
Дворник под окном молчит за жизнь,
глядя на летящий сверху пух.
Поэт, в данном случае М. Бессонов, чьей подборкой открывается февральский номер журнала «Москва», проявляясь своеобразным сейсмографом бытия, чувствует многие явления тончайшими вибрациями души, и, переводя их в слова, словно уточняет общую картину яви.
…детское, незабвенное!
Оно навсегда в самых дорогих отсеках памяти, и, восстанавливая оное, поэт, словно погружаясь в слои былого, получает дополнительную силу – для дальнейшего существования, делясь с миром сокровенным, добавляя ему тепла:
В доме пахнет пирогами.
В доме чисто вымыт пол.
Я давно хожу кругами,
глядя искоса на стол.
Там укутан в покрывало
хлопотливый мамин труд.
Уходя, она сказала:
— Не таскайте,
пусть дойдут...
Но какой же запах вкусный!
И, с самим собой в борьбе,
я тащу сестре — с капустой,
с мясом — папе и себе...
Так А. Фролов раскрывает – цветами счастья – свои картины миру.
Своеобразно – словно метафизические тени слоятся – играет лирическое натяжение-напряжение созвучий Е. Эрастова:
Всё сильней притяженье природы —
Набухают землей огороды,
К одуванчикам глубже любовь.
Лезешь в воду, не ведая броду,
Все-то ноги исколоты в кровь.
И всегда-то исколоты руки
О крыжовник, терновник, иргу.
Ощущение скорой разлуки,
Заржавевшей иголки в стогу.
Сложные ощущения рождают стихи поэта – словно сквозь конкретику поэтической ткани просвечивает запредельное, невероятное…
Полнозвучны полноводностью реки, и становящейся своеобычным персонажем стихотворения, лирические откровения А. Ананичева:
Где Ярославская область с Тверскою
Щедрые делят владенья свои,
В лодке одной оказались с тобою,
Лодку весенние воды несли.
Тенькала птица безлюдного края,
И от весла шелестели круги...
Тихо река пробиралась лесная
К устью такой же негромкой реки.
Э. Побужанский легко совмещает регулярный рифмованный стих с игрою верлибра: что и продемонстрировано в представленной номером подборке.
Верлибр – в данном случае – интересная, отчасти географическая игра, ибо:
«Вы, русские, всегда все усложняете, —
вздохнул чешский поэт и переводчик,
закрывая мою книгу. —
Кому сейчас нужны
рифмованные стихи?
Разве что детям!
Рифмы сегодня так же нелепы,
как пуговицы на голом теле!..»
Игра огней, жемчужин, иногда – пуговиц из бабушкиной коробки, как в стихотворение Побужанского; множественная игра смыслов: но всё совершенно всерьёз – русская поэзия не нищает откровениями, что хорошо показывает февральский номер журнала.
