Америку, распластанную бизнесом, воспринял специфически, играя образностью русского мировосприятия – столь отличного от американской схемы бытия:
Не страшно разве?
На фоне труб и небоскрёбов
Как будто завтрак подан –
Больное сердце
В красной вазе.
«Американская гримаса» наименованное стихотворение вовсе не таит в себе авторства – дыр бул щыла: ставшего своеобразно знаменитым…
Метафизику ли звука стремился постичь А. Кручёных, закручивая свои игрища, напоминавшие… то детское лепетания, то слова, рвущиеся слюной безумия с губ сумасшедшего…
С губ сердца:
те ге не
рю ри
ле лю
бе
тльк
тлько
хо мо ло
Хвостиками сплетаясь, буквицы валяют дурака, как дети, отрицая содержательность речи вовсе…
Однако:
Я пока ещё не статуя Аполлона,
не куцая урна из крематория,
Я могу ещё выпить стакан самогона
закусить в буфете ножкой Бетховена,
ступней Командора.
Я не хочу встречаться с тобой совсем трезвый,
преподносить выглаженные в линейку стишонки,
я желаю,
чтоб нам завидовали даже ирокезы
и грызли с досады
свои трубки и свои печёнки!..
Своеобразно отдаёт комбинацией Маяковского и Северянина – вброс подобных словес в реальность: размашистый, отчасти неистовый, где ирокез поминается, как противостояние серости жизни…
Обычный цвет её онтологии.
Кручёных стремился превратить всё в праздник поэзии: развесить всюду плакаты яркости.
Объявив себя… «конкурентом мороженой свинины» - он словно подчёркивает не-принадлежность свою ничему низовому, скучному, мещанскому:
И БУДЕТ ЖУЖЖАТЬ з а ф р а х т о в а н н ы й
а э р о п л а н
Увозя мои свежие СТИХИНЫ
За башню Эйфеля, за беглый океан –
ТАМ ЖДУТ ИХ ОМНИБУСОВ СПИНЫ,
И ВНОВЬ ИСПЕЧЁННЫЙ – я конкурент
мороженной свинины!
Он, конечно, экспериментатор.
Он – протестует постоянно – против всей этой муры, организующей жизненность, но, участвуя в ней, остаётся своими порывами и прорывами…
Не только – «дыр бул щылом»…
