Остров подойдёт для «Волхва»: да на острове и логичнее соплетать сюжетные линии, играя огнями смыслов, поскольку и лабиринты появлялись на островах…
Барочная – скорее, нежели постмодернистская проза Фаулза сияет аллюзиями, загадывая загадки, которые не всегда отгадаешь с кондачка…
Очевидная отсылка – к мифу об Орфее: вечному, как он сам, где-то – в недрах параллельных измерений – продолжающему исполнять свои песни.
Вот Николас, персонаж, спустится в царство Аида: осовремененное, ибо Гермесом будет служить поставщик продовольствия – всего лишь.
Всё прозаизируется с веками.
…неопределённо-бесцельная жизнь Николаса – ин6теллектуала, иссушённого интеллектуализмом: может, и впрямь – лучше, если ближе к земле, к простоте, торговле…
Путаются линии – «Коллекционер» собирает бабочек…
Что за чудеса сконцентрированы на их крыльях! Здесь и древние замки, и трофеи рыбной ловли, и мистические карты, а мистику Фаулз любит; и вот Коллекционер, мелкий клерк, и в сущности совершенно никчёмный человек, выиграв внезапно крупную сумму на скачках, похищает девушку, в которую влюблён и к которой не решается подойти.
Записи последние, мешанина, то тени шекспировской «Бури» мелькают, то оттенки «Одиссеи» проливаются в явь…
Потом отправит героев в условия викторианского романа, сочинив «Женщину французского лейтенанта», и смешивая реалистическое письмо с разнообразными играми постмодернизма: впрочем, Сартр и Камю влияли ещё на студента-Фаулза, а здесь не кубики постмодерна, куда выше: обнажённая, вечно кровоточащая экзистенция…
Игры Фаулза серьёзно прозвучали в мире, возможно, меняя сознание читающих…
Звучат и сейчас, когда технологии, иссушившие души, вроде бы…почти отменили литературу.
