Сообщество «Салон» 00:00 19 марта 2015

Апостроф

Книге выдающегося отечественного ученого и публициста, доктора экономических наук, директора Института проблем глобализации Михаила Геннадиевича Делягина предпослан многообещающий подзаголовок "Конец эпохи национального предательства?" И, судя по текстам работ, размещенных в данном издании, автор действительно полагает, что "лихие девяностые", да и немалая часть последующих пятнадцати лет, — были эпохой национального предательства.

Михаил ДЕЛЯГИН. Россия перед лицом истории (Коллекция Изборского клуба). — М.: Книжный мир, 2015, 384 с. 2000 экз.

Книге выдающегося отечественного ученого и публициста, доктора экономических наук, директора Института проблем глобализации Михаила Геннадиевича Делягина предпослан многообещающий подзаголовок "Конец эпохи национального предательства?" И, судя по текстам работ, размещенных в данном издании, автор действительно полагает, что "лихие девяностые", да и немалая часть последующих пятнадцати лет, — были эпохой национального предательства.

Предательства — да. Но — национального ли? Интересы какой "нации" (или каких "наций" — во множественном числе) были преданы в Российской Федерации за эти четверть века?

"Мир вступает в новую эпоху, содержанием которой становится национально-освободительная борьба обществ, разделённых государственными границами и обычаями, против всеразрушающего господства глобального управлющего класса", — эта фраза, на мой взгляд, является ключевым тезисом его работы. И если бы Михаил Геннадиевич писал о том, как транснациональные корпорации, действуя "кнутом и пряником", разрушают суверенные национальные государства по всему миру, в глобальном масштабе, — он был бы, несомненно, прав и убедителен.

Но речь-то идёт о государствах "постсоветского пространства", в первую очередь — о Российской Федерации, население которой никогда не являлось "политической нацией" в рамках общепринятого сегодня западного дискурса. То есть РФ — не "национальное государство", а, скорее, "постимперия".

Ни одна политическая нация не позволила бы провести у себя "приватизацию" имени Гайдара и Чубайса, которая де-факто стала крупнейшей в истории продажей-скупкой краденого по якобы "рыночным ценам": ведь "больше не давали!"

Ни одна политическая нация не смирилась бы с утратой четверти своей территории и половины своего населения.

Наконец, ни одна политическая нация в целом не позволила бы такого системного ущемления своих фундаментальных прав: на жизнь и на собственность, на труд и на отдых, на образование и на здравоохранение.

Не о фантомном же проекте "нациестроительства" под кодами "новых русских" или "дорогих россиян" говорит автор? И не про "многонациональный советский народ", минимум две трети которого высказались в марте 1991 года за сохранение СССР, но не смогли отстоять эту государственную форму, он ведёт речь?

Или, наоборот, под формулой "национального предательства" скрывается не предательство нации как объекта, а предательство некоей нацией как субъектом, "иудин грех" в глобальном историко-политическом измерении? Но уж кого-кого, а Михаила Делягина даже смешно заподозрить в исповедании подобного "образа врага". Тем более, что агентура ТНК во всех странах мира, во-первых, набирается отнюдь не по национальному признаку (кстати, роли "сексуальных меньшинств" в данном аспекте посвящен отдельный небольшой раздел книги), а во-вторых, охотно использует самые разные и даже противоречащие друг другу националистические лозунги, в том числе — в неонацистском варианте, как это происходит на современной Украине, да и в современной России тоже.

То есть мы должны признать, что, говоря о "национальных интересах" России, Михаил Делягин использует данный термин как некое кодовое словосочетание, за которым скрывается гипотеза о позитивном сочетании векторов интересов нынешнего российского государства и нынешнего российского общества, явленное в забавной формуле "Россия — это Путин" и подкрепленное чуть ли не 90%-ными рейтингами поддержки действующего президента РФ.

Забавна эта формула прежде всего потому, что перефразирует знаменитое изречение французского монарха Людовика XIV "Государство — это я", символизирует "просвещенный абсолютизм" "короля-солнца" и вполне закономерно перетекает сначала в "После нас — хоть потоп!" (маркиза Помпадур, фаворитка Людовика XV), а там — и недалеко и до самого потопа в виде революций…

Собственно, других перспектив по прочтении данной книги для нынешней России даже не видать. Кто там говорил, что "лимит на революции" исчерпан? Или он имел в виду "только ХХ век"?

Cообщество
«Салон»
7 февраля 2024
Cообщество
«Салон»
4 февраля 2024
Cообщество
«Салон»
1.0x