Ухнуть в бездну истории: за пять тысяч лет до Христа, оказаться в золотосияющей, таинственно-мистической Персидской империи, чтобы соприкоснуться с «Сотворением мира».
Разнообразно работавший Гор Видал писал и исторические романы – в частности, этот, пронизанный субстанцией времени: как пронизан ею старый посол Персии в Афинах: старый, продолжающий служить, постигающий варианты жизни до конца.
Он расскажет племяннику Демокриту о своей жизни, о трудностях дорог, о каверзах судьбы, роман в романе, наслоение подробностей, живописанных так, будто всё происходит на самом деле, да ещё и у вас на глазах.
От детектива, выпущенного под псевдонимом, до фейерверка пьес: многие из них прошиты антивоенными лучами.
Во всех пьесах Видал обращает сатирические шипы против – в равной мере – политических механизмов, слишком на ложных оборотах работающих, и – обывательщины, медленном погружение в корысть мира, в бесконечную материальность, расплавленным воском втягивающую в себя…
«Майра Брекенридж» - грустная, метафизическая сатира: и мечта американская, пресловутая, слишком в денежных оттенках данная высмеивается, и…всё вообще общество, породившее столько условностей и лицемерия, что ростку чистоты на свет не пробиться.
И общество, подвергнутое осмеянию, читало роман взахлёб.
Вновь и вновь погружался в историю: американскую и античную, ища коды и корни всего; Юлиан, отступивший от христианства, возникал, будто давая подсказку: что-то не так в практическом воплощение учения.
Видал решился истолковать Евангелие по-своему; слишком отлично от традиционных вариантов.
Грусть мерцала во многих его произведениях: ещё бы – «Визит на небольшую планету» не может не пройти без последствий; хотя Видал и сотворил свою планету – литературную.
