Введение: О природе исторического момента
Когда историки и теоретики стратегии анализируют ключевые поворотные моменты в жизни народов, сиюминутные количественные показатели отходят на второй план, уступая место глубоким структурным трансформациям. 7 октября 2023 года — и последний бой Яхьи Синвара, сражавшегося в районе Таль-ас-Султан до последней пули в упор, — стали не просто очередным эпизодом асимметричной войны, а экзистенциальным потрясением. Это событие остановило тщательно спланированный, сконструированный процесс, призванный окончательно подвести черту под существованием Палестины — её земли, её народа, её идентичности и её дела.
Спустя два года после того судьбоносного, исторического противостояния — и на третьем году сионистского холокоста, ставшего самым широко освещаемым и задокументированным в истории человечества, — суть борьбы уже не сводится к вопросу «кто начал?». Напротив, в центре внимания оказывается то, что обнажила эта война: удалось ли колониальному проекту навязать свою политическую волю? Или же сопротивление запустило неизбежный процесс разрушения мифа о «сдерживании» и крах идеи о том, что сионистское образование может быть принято в регионе?
Во-первых: Преодоление «медленной смерти» — диалектика освобождения и «мягкого» истребления
В западном дискурсе и через подконтрольные ему региональные инструменты продвигается пагубный нарратив: якобы сектор Газа «жил в относительном мире, пока сопротивление не ввергло его в пучину разрушения». Этот нарратив намеренно игнорирует тот факт, что сионистский проект по своей сути направлен на замещение коренного населения. Как отмечали Франц Фанон и исследователи колониализма, поселенческий колониализм может существовать лишь благодаря непрерывному насилию — будь то разрушительные бомбардировки или «медленное истребление», осуществляемое посредством блокады и иудаизации.
До 7 октября Палестина подвергалась медленному, методичному и поэтапному уничтожению:
1. На Западном берегу реки Иордан и в Иерусалиме: шла «ползучая аннексия» — захват оставшихся земель через создание сотен поселенческих форпостов, сопровождавшийся осквернением святынь с целью навязывания временного и пространственного разделения мечети Аль-Акса.
2. В секторе Газа: была выстроена система, основанная на голоде и истощении, превратившая анклав в крупнейший в мире закрытый концентрационный лагерь. Здесь калорийность питания палестинцев рассчитывалась так, чтобы они постоянно находились на грани смерти — не умирая окончательно, но и не живя полноценной жизнью; это наглядный пример управления «нежелательным человеческим излишком».
3. В масштабах всего региона: шло проектирование «Нового Ближнего Востока» и создание экономического коридора «Индия — Ближний Восток — Европа» (IMEC). Эта концепция строится на всеобъемлющей нормализации отношений, которая игнорирует Арабскую мирную инициативу 2002 года и полностью перечеркивает права палестинцев. Цель состоит в том, чтобы превратить сионистское образование из изгоя, обременяющего регион, в центральный узел безопасности и экономики, доминирующий на Ближнем Востоке. В таких условиях события 7 октября не были «выбором между войной и миром». Это был выбор между унизительной, незаметной гибелью мирных жителей — что навсегда похоронило бы палестинское дело — и полномасштабным противостоянием, способным изменить сложившийся расклад сил. Это был осознанный прорыв стены угнетения, предпринятый ради возвращения исторической инициативы и предотвращения окончательной ликвидации политического бытия палестинского народа.
Во-вторых: Анализ «политического конечного состояния» — бессилие военной силы и прозрение Синвара
В классической военной науке Карл фон Клаузевиц утверждает, что победа измеряется не объемом руин или количеством трупов, а способностью подавить волю противника и достичь определенного «политического конечного состояния».
Именно здесь проходит ключевая линия расхождения между расчетами сионистов и позицией движения сопротивления:
1. Крах израильских планов: возвращение к «нулевой отметке»
Тель-Авив поставил перед собой максималистские цели: полное уничтожение сопротивления, освобождение заложников с помощью военной силы и вытеснение населения Газы для радикального переустройства сектора — как в плане безопасности, так и в вопросах землепользования.
• Что касается вытеснения: иллюзии о масштабной этнической чистке разбились о решимость народа, который предпочел либо погибнуть на родной земле, либо жить в условиях свободы; план «переселения на Синай» полностью провалился.
• Что касается военных целей: несмотря на многолетние разрушительные бомбардировки и применение самых передовых западных технологий уничтожения, израильская армия оказалась неспособна одержать решительную победу или восстановить свой ослабевающий потенциал сдерживания.
• Что касается стратегических концепций: обычная армия терпит поражение, если ей не удается победить и навязать свою волю, в то время как освободительное движение одерживает победу, просто выживая и не позволяя оккупанту достичь поставленных целей. Сегодня Израиль оказался в классической ситуации, описанной Клаузевицем: слепое применение тактической силы ведет к нарастающему стратегическому провалу, усугубляемому полным отсутствием политической перспективы, которую можно было бы превратить в победу. 2. Стратегия Синвара: свидетельства из документов и признания
Яхья Синвар никогда не питал иллюзий, что сможет победить армию, обладающую ядерным оружием, одним решительным ударом. В своей программной речи в декабре 2022 года — а также во внутренних документах, которые позже были захвачены и о которых упоминали западные СМИ (например, The Wall Street Journal*) — он четко сформулировал свою цель: вызвать «землетрясение», которое приведет к международной изоляции оккупантов, остановит их интеграцию в региональные процессы и обнажит фундаментальное, экзистенциальное противоречие между ними и международным моральным порядком.
Синвар хорошо понимал коллективную психологию сионистского истеблишмента. Он стремился спровоцировать врага на «чрезмерную реакцию» — вынудить «сионистского зверя» сорвать с себя либеральную, «демократическую» маску и предстать перед всем миром в своем истинном обличье: как садистское образование, основанное на системе апартеида.
Именно это признают и сами видные израильские эксперты в области безопасности. Бывший глава службы «Шин-бет» Ами Аялон отметил, что Синвар прибег к такой стратегии, поскольку мир отвернулся от палестинцев. Аялон прямо заявил: «Они увидели "новый Ближний Восток", в котором им не нашлось места, — и решили поджечь храм, чтобы сказать миру: "Если вы сотрете нас с лица земли, то не видать вам никакой стабильности". Трагедия в том, что им это удалось». На вопрос о том, как бы он поступил, оказавшись на их месте, Аялон без колебаний ответил: «Я сделал бы все необходимое, чтобы обрести свободу».
В-третьих: на ком лежит вина за кровь Газы? Деконструкция двойственности преступления и предательства
Перед лицом колоссальных жертв и чистой крови, оросившей землю Газы, некоторые круги, выступающие в роли апологетов, пытаются запутать ситуацию, возлагая ответственность за бедственное положение сектора на сопротивление. Здесь необходим строгий морально-политический анализ:
1. Исключительная ответственность за преступление:
Именно израильская оккупационная армия сбросила тысячи тонн фугасных бомб на головы мирных жителей, обрекла младенцев на голод, обстреливала больницы, оскверняла могилы и казнила беззащитных людей. Ни с точки зрения морали, ни с точки зрения права нельзя ставить палача на один уровень с жертвой; точно так же нельзя винить заключенного, восставшего против тюремщика, за удары, нанесенные самим тюремщиком. Кровь лежит на руках тех, кто отдал приказ о геноциде, и тех, кто его исполнил, а также на руках администрации США и правительств европейских стран (Берлина, Лондона, Парижа), которые снабжали военную машину оружием и обеспечивали ей дипломатическое прикрытие, используя право вето в Совете Безопасности ООН.
2. Преступление пассивного наблюдения и «юриспруденция капитуляции»:
Самым горьким открытием стала не жестокость врага — ведь она является его неотъемлемой чертой, — а позиция, занятая региональными игроками и элитами. Некоторые религиозные и политические элиты поспешили возложить вину на сопротивление, назвав его действия «безрассудными» или «авантюристическими». Эти элиты использовали религиозные тексты и доводы о «целесообразности», чтобы оправдать собственное бессилие и бездействие.
В риторике этих элит концепция «сбережения крови» превратилась в предлог для того, чтобы спасти репутацию правящих режимов и сохранить их хрупкую стабильность. Как получается, что религиозно-правовые нормы, идеи джихада и медийные ресурсы мобилизуются для того, чтобы расколоть общество изнутри, — но как только речь заходит о битве за Иерусалим и судьбе нации в Газе, те же силы начинают призывать к терпению и покорности? Кровь Газы лежит на убийце — с его ракетами; на колонизаторе — с его соучастием; и на тех, кто хранит молчание, проповедуя пораженчество.
В-четвёртых: Моральный крах империи глобального лицемерия
Война в секторе Газа сорвала последнюю маску с так называемого «западного морально-правового порядка». На протяжении десятилетий дискурс «прав человека» использовался как инструмент «мягкой силы» в колониальных целях — как средство для шантажа оппонентов, их демонизации и введения санкций по любому, даже самому незначительному поводу. Однако при столкновении с реальностью происходящего в Газе этот дискурс рухнул окончательно, без какой-либо надежды на восстановление:
• В глобальном сознании это государственное образование превратилось из «оазиса демократии на Востоке» в некое подобие тюрьмы Абу-Грейб — в «холокост под открытым небом», за которым весь мир наблюдает в режиме реального времени, видя и слыша всё, что там происходит.
• Миф об «исторической жертвенности» — тот самый, которым десятилетиями питался сионизм, — развеялся. На его место пришла реальность геноцида и этнических чисток, что подтверждается материалами разбирательств в Международном суде ООН и ордерами на арест, выданными Международным уголовным судом.
• Население западных стран — особенно молодое поколение и университетские сообщества — дистанцировалось от собственных правительств, поддерживающих этот геноцид. Впервые с 1948 года гегемония сионистского нарратива была разрушена.
В-пятых: Финальная сцена… Палка Синвара и манифест невозможной свободы
Когда беспилотники оккупантов транслировали последние мгновения жизни Синвара в районе Тель-ас-Султан в Рафахе, они стремились заявить о «тактической победе», чтобы хоть как-то поддержать свой подорванный моральный дух. Однако, сами того не желая, они подарили человеческой истории поразительный образ, который разрушил все их прежние измышления:
Лидер не прятался в глубоком туннеле, не использовал пленных в качестве «живого щита» и не пытался спасти собственную жизнь. Напротив — облаченный в военную форму, со снаряжением и оружием, он лежал, истекая кровью, на диване среди руин и — рукой, ослабленной пулями и осколками — швырнул кусок дерева в сторону беспилотника.
Эта палка не была боевым орудием; она стала мощной метафорой самой сути конфликта: человеческую волю, движимую правым делом, невозможно сломить военной машиной. Палка превратилась в бескомпромиссное политическое заявление: палестинский народ не позволит вести себя на убой в молчании; даже если у него не останется ничего, кроме сломанной ветки, он бросит ее в лицо тирании.
Заключение: Необратимый путь
Мы не подводим итоги опыта, который подошел к концу; борьба продолжается, и ее стратегические последствия с каждым днем меняют облик региона — да и всего мира.
Истинное наследие, оставленное Яхьей Синваром и событиями 7 октября, заключается в следующем:
• План по стиранию и ликвидации Палестины окончательно разрушен.
• Процесс интеграции сионистского образования в регион сорван, и теперь это образование стало бременем даже для своих собственных покровителей.
• Цена сопротивления — какой бы тяжелой она ни была — в исторической перспективе остается более достойной и оправданной, чем цена капитуляции, которая означает лишь медленную смерть и уничтожение целого народа.
Синвар нёс свою жизнь в собственных руках и шел вперед, оставив своих убийц с грузом греха, позора и экзистенциальным тупиком. Он оставил тех, кто стоял в стороне, наедине со стыдом за их молчание. Кровью и чистотой Газы он начертал вечную истину: земля не достается тем, кто выпрашивает мир у своего мучителя; она достается тем, кто отвоевывает свою свободу — ценой крови и борьбы, до самого последнего вздоха.
Абдул Насер Саид, представитель Палестинского Исламского джихада в Иране





