Воронин Юрий. Стреноженная Россия. Политико-экономический портрет ельцинизма. Книга 1. Двадцать шесть часов стрельбы по народу. — Москва : Наш круг, 2025. — 630 с.
Воронин Юрий. Стреноженная Россия. Политико-экономический портрет ельцинизма. Книга 2. Лики и маски. От разрушения к созиданию. — Москва : Наш круг, 2025. — 772 с.
Это уже третье за последние двадцать с лишним лет издание фундаментальной работы Юрия Михайловича Воронина, посвящённой последствиям уничтожения СССР и "лихих девяностых" для исторических судеб нашей страны, — и по сравнению с первым, 2003 года (издательство "Республика"), объём книги увеличился почти вдвое, а по сравнению со вторым, 2014 года (авторское издание), — в полтора раза, тем самым подтверждая известный тезис о том, что "большое видится на расстоянии". С течением времени многие события начинают восприниматься иначе, нежели это было "по горячим следам": что-то уходит на второй или даже третий план, а что-то, ранее представлявшееся незаметным или малозначительным, наоборот, выдвигается на первый, изменяется и общий контекст событий. Если же сравнивать эту работу с первой "послечернооктябрьской" книгой автора, которая вообще "писалась в подполье" ("Свинцом по России", М. : Палея, 1995 г.), — контраст окажется ещё более впечатляющим. Тем не менее Юрий Воронин за это время не отказался от своей убеждённости в том, что СССР был уничтожен "теоретически не обоснованной перестройкой", а "случившееся утром 4 октября 1993 года не могло и не должно было случиться!": "Была реальная альтернатива кровопролитию, которая, осознанно или нет, так и осталась невостребованной", хотя он не отрицает, что за событиями того периода "стоят и в них проявляются некоторые глобальные тенденции мирового исторического процесса".
Автор указывает на четыре такие глобальные тенденции: 1) формирование новой парадигмы власти с интенсивной концентрацией в "узком вненациональном кругу людей" "управляющего капитала" (то есть не просто капитала как самовозрастающей стоимости и макроэкономического фактора производства, а комплекса социальных связей, обеспечивающих управление обществом в целом; собственно финансовое измерение капитала здесь далеко не определяющее, для определения данного понятия уже предложен термин "павериал", англ. powerial буквально переводится как "могущественный". — Авт.); 2) трансформацию гражданского общества как доминирующего типа социальных структур в общество массовое; 3) технократизацию общества и 4) его аномию как стремление массового сознания к "нулевому" порогу ценностного содержания. Можно понять, что Юрий Воронин не рассматривает "перестройку" времён Горбачёва и "рыночные реформы" времён Ельцина как логичное и закономерное следствие курса на "разрядку международной напряжённости" и "конвергенцию (мирное сосуществование) двух общественно-политических систем", взятого политическим руководством КПСС и СССР после Карибского кризиса 1962 года, хотя историю перестройки вполне обоснованно возводит к косыгинской хозяйственной реформе 1965 года. Автор особо отмечает, что цель его работы (которой, ещё раз подчеркнём, он занимается вот уже почти треть века) — "предложить опирающиеся на отечественные реалии и мировой позитивный опыт пути модернизации российской экономики", и она направлена против тех, "кто считал и считает …историю России как бы исключённой из общемирового процесса", "ошибкой истории". Важно, что это не взгляд профессионального, академического историка, но прежде всего — активного участника событий 1980–1990-х годов, бывшего народным депутатом РСФСР в 1990–1993 годах и депутатом Государственной думы II созыва в 1996–2000 годах, а с марта по октябрь 1993 года занимавшего пост первого заместителя Председателя Верховного Совета Российской Федерации — т. е. одного из тех людей, "которым в силу положения и обстоятельств дано было знать до конца "фактологию" происходящего — день за днём, час за часом", а вследствие этого — "возможность знать и постигать глубинные процессы, следствием которых стало кровавое противостояние осени 93-го".
Неразрывная связь событий, вызвавших сначала уничтожение СССР, а затем, по сути, государственный переворот в России с расстрелом Верховного Совета, может быть интерпретирована по-разному, но ясно, что без решающего участия системы отечественного "управляющего капитала" ("павериала") вся цепь событий выглядела бы несколько иначе, с иными причинно-следственными соотношениями. Почему спецназ, который был готов арестовать Ельцина в августе 1991 года, когда случился "путч ГКЧП", так и не получил соответствующего приказа? Почему первый президент "незалежной" Украины Леонид Макарович Кравчук, которого автор книги знал достаточно близко ("…В начале 80-х годов мы работали заведующими отделами пропаганды и агитации: Л. Кравчук — в ЦК КПУ, я — в Татарском ОК КПСС. Я неоднократно бывал у него в гостях, вспоминали годы, проведённые в Академии общественных наук при ЦК КПСС, которую в своё время окончили. Наши беседы проходили весьма приятно, задушевно, а уж каких только откровенных бесед мы не вели. Никаких националистических завихрений у него даже не проскакивало"), оказался в числе подписантов пресловутых Беловежских соглашений? Просто, как выразился автор, "ржа проела"? Или были тому далеко не только личные, а иного, структурного характера, причины? Книга Юрия Воронина даёт множество поводов для постановки подобных вопросов. Возможно, в этом заключается главное значение его книги, ныне выходящей далеко за рамки "свидетельства очевидца".
С того момента, когда Советский Союз, согласно Беловежским соглашениям Ельцина, Кравчука, Шушкевича и компании отечественных демократов, "как субъект международного права и геополитическая реальность прекратил своё существование", прошло почти 35 лет — то есть уже больше половины отпущенного СССР исторического срока от создания до гибели. Те события президент России Владимир Путин ещё в своём Федеральном послании 2005 года охарактеризовал как крупнейшую геополитическую катастрофу ХХ века, а Юрий Воронин неслучайно упоминает о "невиданных деформациях структуры экономики и социально-психологического настроения" нашего некогда единого общества — о деформациях, которые отчётливо проявились в ходе Специальной военной операции (СВО) на Украине. Никто не сможет отрицать тот факт, что нынешняя линия боестолкновений затрагивала и затрагивает территории двух бывших республик Советского Союза, то есть части в недавнем прошлом одной страны, с единым инфраструктурным, языковым, культурным и даже ценностным пространством. Именно последнее из них оказалось разрушенным, что предопределило и нынешнее разрушение всех остальных пространств единства, и стремление Украины стать частью западной цивилизации — не просто "хоть тушкой, хоть чучелком", но "против России, на обломках России и за счёт России", как рассчитывал и прогнозировал патентованный русофоб Збигнев Бжезинский ещё в разгар российских "рыночных реформ" и "демократизации общества", приведших нашу страну в конце 1990-х на грань разрушения.
Автор не скрывает своего более чем отрицательного отношения к курсу, "проводимому российскими либерал-экономистами с начала 90-х годов прошлого столетия на базе концепции главы "чикагской школы" М. Фридмана, рекомендаций "Вашингтонского консенсуса" и международных финансовых институтов (Всемирного банка, Международного валютного фонда, Международного банка реконструкции и развития), приоритеты которых заключаются в первенстве финансовых институтов, снижении регулирующей роли государства в экономике, борьбе с инфляцией только денежными агрегатами". В книге анализируются реальные проблемы нашего общества: демографический кризис, вызывающе высокий уровень социального неравенства, низкая реальная производительность труда и уровень доходов населения, высокая инфляция и другие. В то же время автор отмечает и реальные успехи — например, то, что по прогнозу ООН 2008 года численность населения России к 2025 году должна была составить всего 116 млн человек (т. е. на 30 млн чел. меньше, чем в реальности, да ещё без учёта жителей новых регионов). Практически выполнена и поставленная президентом Путиным задача по созданию и модернизации к 2020 году 25 млн высокопроизводительных рабочих мест: по итогам 2023 года (в условиях коронавирусной пандемии, антироссийских санкций и СВО. — Авт.) в стране, судя по данным Росстата, насчитывалось уже более 24 млн таких мест. Не говоря уже о том, что "гибридная война" коллективного Запада против нашей страны руками киевского режима явно не завершится "стратегическим поражением России на поле боя" с её "отменой" в политике и истории, как это планировалось западными центрами управления.
Да, российской политической власти теперь предстоит разобраться с моделью государства, которое она хочет построить в нашей стране — многие характеристики прежней модели выглядят уже неэффективными и лишь относительно приемлемыми. Но само начало и проведение СВО, по сути, стало следствием и одновременно результатом несостоятельности либерал-монетаристской версии капитализма, которую с 1990-х годов силами западной цивилизации пытались утвердить в рамках однополярного мира Pax Americana, "империи доллара" и "культуры отмены". Что в реальности придёт ей на смену — вопрос, по большому счёту, открытый. Будет ли это предлагаемая Юрием Ворониным и его единомышленниками из левой оппозиции, с опорой прежде всего на современный китайский опыт, "модель социально-экономического развития, опирающаяся на государственный планово-рыночный механизм и формирующая социально справедливое общество социалистического типа" или что-то иное — покажет время. Но выдвинутый автором тезис о том, что, начав СВО, Россия фактически последовала своему историческому опыту, отвергая, как в ходе революции 1917 года и Второй мировой войны, гибельную для всего человечества перспективу глобального торжества мифа о капитализме как естественном венце и конце истории, подтверждая своё стремление к иному, более справедливому и разумному, типу мироустройства, конечно, заслуживает дальнейшего изучения и развития.
