«Спустя 250 лет американские разломы дают о себе знать. Партийные и региональные разногласия теперь сравнимы с самыми ожесточенными внутренними конфликтами, за исключением Гражданской войны.
Нарастающее напряжение между «красной» и «синей» политическими коалициями пронизывает практически все аспекты американской жизни, особенно под сокрушительным давлением поляризующего и нарушающего нормы президентства Дональда Трампа. Даже празднование этой знаменательной годовщины раскололо страну на привычные антагонистические лагеря», - пишет Рональд Браунштейн в статье в CNN* «Америка и раньше была глубоко разделена. Почему сегодняшние разногласия отличаются» (05.07.2026).
Конфликт внутри страны — сложное понятие для количественной оценки, но многие показатели — растущее расхождение во взглядах между штатами в вопросах политики; непрекращающиеся конфронтации Трампа с лидерами Демократической партии; практически полное исчезновение двухпартийного сотрудничества в Конгрессе; рост политического насилия — указывают на то, что США находятся на верхней границе этой шкалы.
США и раньше сталкивались с периодами обострения напряженности и — за исключением Гражданской войны — всегда находили способы урегулировать, если не обязательно разрешить, свои разногласия. Но сейчас ряд уникальных факторов указывает на усиление и непредсказуемость раскола.
Ключевую роль в этом играет Трамп, который, возможно, больше, чем кто-либо из его предшественников, считал выгодным разжигать глубинные разногласия в стране. «В этот раз ситуация отличается тем, что существуют не только фундаментальные разногласия, но и разногласия, которые целенаправленно создаются лидером страны», — сказал Дональд Кеттл, бывший декан Школы государственной политики Университета Мэриленда.
В этой глубоко расколотой стране редким примером единства является то, что большинство американцев, представляющих обе партии, ожидают, что в ближайшие годы разногласия только усилятся.
В США и раньше случались периоды острой внутренней напряженности.
Золотого века американского единства не существует, за исключением, пожалуй, десятилетия доминирования Демократическо-республиканской партии после войны 1812 года, которое современники с некоторым преувеличением называли «эрой добрых чувств». Региональные, расовые и экономические различия с самого начала были вплетены в американский флаг.
Однако в одних случаях сдерживать эти различия оказалось гораздо сложнее, чем в других.
Конечно, ничто не сравнится с годами, предшествовавшими Гражданской войне. На протяжении 1840-х и 1850-х годов страна переживала череду кризисов, которые постепенно ослабляли связи между Севером и Югом. Практически ни один институт или вопрос в американской жизни не мог преодолеть усиливающуюся региональную вражду: конфликт вокруг рабства расколол религиозные конфессии (в этот период была образована Южная баптистская конвенция) и изменил расстановку сил в политических партиях (республиканская партия стала голосом северных протестантов, выступавших против расширения рабства).
Этот разрыв связей достиг кульминации в масштабном кровопролитии Гражданской войны. Затем он продолжился в борьбе между федеральным правительством и непокорными белыми южанами, которые развернули кампанию систематического насилия, чтобы помешать освобожденным рабам получить политические и социальные права. Это длительное противостояние закончилось только тогда, когда Север отказался от своих обязательств по Реконструкции и позволил южным штатам ввести сегрегацию по законам Джима Кроу.
Историк из Университета Коннектикута Маниша Синха, автор книги «Взлет и падение Второй Американской Республики», посвященной истории Реконструкции, отметила, что празднование столетия Декларации независимости в 1876 году состоялось даже тогда, когда Север уступил повторному порабощению чернокожего населения Югом. «Предполагалось, что это будет момент примирения между Севером и Югом, но это был не очень справедливый мир», — сказала она в интервью. «Празднование проходило за счет чернокожих жителей Юга, которые постепенно теряли свои права… не говоря уже об ужасном расистском насилии».
Многие историки указывают на два других периода, которые, помимо эпохи Гражданской войны, породили самые сильные внутренние противоречия в стране до настоящего времени.
Один из таких случаев произошёл в самом начале существования новой нации, примерно в 1800 году. Хотя отцы-основатели в значительной степени не предвидели появления политических партий, ожесточённые партийные конфликты вспыхнули сразу после двух сроков Джорджа Вашингтона на посту первого президента Америки.
Одной из противоборствующих сторон была Федералистская партия, базировавшаяся на северо-востоке и возглавляемая Джоном Адамсом и Александром Гамильтоном, симпатизировавшая Англии в её продолжающейся глобальной борьбе с Францией времён революции. С другой стороны находилась Демократическо-республиканская партия, базировавшаяся на юге и возглавляемая Томасом Джефферсоном и Джеймсом Мэдисоном, которая симпатизировала Франции.
Конфликты по таким вопросам, как таможенные пошлины, были настолько ожесточенными, что Джефферсон позже писал: «Люди, которые всю жизнь были близки, переходят на другую сторону улицы, чтобы избежать встречи». Но конфликт обострился до действительно опасного уровня, когда федералисты, опасаясь, что демократы-республиканцы замышляют заговор с Францией, приняли в 1798 году во время президентства Адамса Законы об иностранцах и подстрекательстве к мятежу, а затем использовали их для преследования редакторов газет и даже представителя США, связанного с протопартией Джефферсона, за критику администрации.
«В совокупности эти действия разделили граждан на лояльных граждан, уважающих президента, и нелояльную оппозицию», — написал Кори Бретшнайдер, профессор политологии в Университете Брауна, в своей книге «Президенты и народ».
Эти противоречия утихли после того, как действие законов прекратилось после победы Джефферсона на президентских выборах в 1800 году. Но борьба между федералистами и демократами-республиканцами вновь обострилась до опасного уровня во время войны 1812 года. Федералисты настолько выступали против войны с Англией, что три губернатора северо-восточных штатов от этой партии отказались предоставить войска, а активисты даже собрались на съезде 1814 года, который намекал на отделение — просчет, ускоривший распад партии.
Историки часто называют 1960-е годы другим наиболее напряженным периодом затяжных внутренних конфликтов. В те годы Америка была потрясена и столкнулась с вызовами со стороны массовых движений в поддержку гражданских прав и против войны во Вьетнаме; тектоническими культурными изменениями в гендерных отношениях и сексуальных нравах; острым разрывом между поколениями; чередой взрывов и других актов насилия со стороны крайне левых групп, таких как «Везермены»; ростом крайне правых движений, таких как Общество Джона Берча; расовыми беспорядками в крупных городах; «полицейскими беспорядками» на съезде Демократической партии 1968 года; и убийствами Джона Ф. Кеннеди, Роберта Ф. Кеннеди и Мартина Лютера Кинга-младшего.
Ожесточенные баталии 1960-х годов перекинулись на 1970-е годы благодаря тайным усилиям президента Ричарда Никсона по подавлению критиков и обеспечению своего переизбрания — процессу, кульминацией которого стал Уотергейтский скандал.
Подобно тому, как столетие со дня рождения страны было представлено как возможность воссоединения после Гражданской войны, двухсотлетие 1976 года перекликалось с темами примирения после ожесточенных конфликтов по поводу гражданских прав, войны во Вьетнаме и Уотергейта. В отличие от этого, национальное примирение сейчас кажется настолько далеким, что лишь немногие лидеры в эти выходные даже на словах заговорили о нем.
Сохранятся ли разногласия, возникшие в эпоху Трампа?
Историки расходятся во мнениях относительно того, как основные причины разногласий между «красной» и «синей» Америкой сегодня соотносятся с существенными спорами начала 1800-х и 1960-х годов. «На мой взгляд, сегодня мы далеко не так разделены, как в годы правления Адамса/Джефферсона или даже в конце 1960-х годов», — сказал Юваль Левин, директор отдела социальных, культурных и конституционных исследований в консервативном Американском институте предпринимательства. «Мы так долго живем в условиях равноправия, что ни одна из партий на самом деле не в состоянии продвигать какую-либо значимую программу, когда побеждает на выборах».
Другие видят более серьезные проблемы в растущем разрыве между представлениями об американской идентичности, которые продвигают демократы и республиканцы эпохи Трампа. Их контрастные взгляды на права, свободы и на то, кто считается полноправным американцем, подпитывают ожесточенные споры по вопросам иммиграции, прав ЛГБТК+**, цензуры в школах, запретов на книги, разнообразия в образовании и на рабочем месте, а также доступа к абортам. Хотя экономические баталии не вызвали такой сильной эмоциональной напряженности, обе коалиции предложили враждебные подходы к роли федерального правительства в обеспечении здравоохранения, защите окружающей среды, налогообложении богатых и расходах на военные нужды и внутренние нужды.
Эти конфликты разворачиваются не только в национальной политике, но и в усиливающемся расхождении в социальной и экономической политике между «синими» и «красными» штатами, невиданном по меньшей мере со времен сегрегации по законам Джима Кроу. «Эти силы (разделяющие штаты) действовали… еще до Трампа и теперь приносят плоды — или яд, в зависимости от того, как на это посмотреть», — говорит Кеттл.
Как отмечает Кеттл, разрыв между этими двумя коалициями начал увеличиваться еще до того, как Трамп стал центром американской политики в 2016 году. Но он значительно усилил силу, разрывающую их.
Особенно во время своего второго срока Трамп управлял страной, скорее, как полководец фракции, чем как лидер единой нации. Он стремился беспрецедентными способами мобилизовать федеральную власть против штатов и городов, проголосовавших против него.
Трамп развернул Национальную гвардию в Лос-Анджелесе и других городах, традиционно голосующих за демократов, пока Верховный суд не остановил его. (Они по-прежнему дислоцированы в Вашингтоне, округ Колумбия, где Трамп действует на основании отдельных полномочий.) Его администрация начала уголовные расследования в отношении многочисленных местных и государственных чиновников-демократов, а также провела расследования мошенничества и приостановила оказание помощи программам социального обеспечения в штатах, традиционно голосующих за демократов. Он отказывал в помощи штатам, традиционно голосующим за демократов, гораздо чаще, чем штатам, традиционно голосующим за республиканцев, и ввел масштабные сокращения федеральных расходов на научные исследования, что непропорционально сильно ударило по мегаполисам, традиционно голосующим за демократов. Его администрация стремилась прекратить финансирование штатов и городов, традиционно голосующих за демократов, практически по всем важным внутренним вопросам — здравоохранению, жилищному строительству, готовности к стихийным бедствиям — если они не примут политику штатов, традиционно голосующих за республиканцев, в отношении иммиграции, разнообразия и других вопросов. (Однако суды заблокировали почти все эти попытки.) Трамп и его помощники, такие как Стивен Миллер, регулярно изображают чиновников-демократов как нелояльных «предателей», участвующих в «мятеже» и «подрывной деятельности, караемой смертью».
Историк Дуглас Бринкли заявил, что считает эти действия против штатов, проголосовавших против Трампа, «наиболее вопиющими» способами, которыми президент угрожает демократическим принципам страны. «Сама идея о том, что президент наказывает штаты за то, что они не голосовали за него, ужасна», — сказал Бринкли. «Это авторитаризм по определению».
В интервью Бретшнайдер описал Трампа как смесь других президентов, которые, по его мнению, больше всего угрожают демократии. Подобно Джону Адамсу, сказал Бретшнайдер, Трамп пренебрежительно отзывается о своих политических оппонентах, считая их по своей сути антиамериканскими. Подобно Вудроу Уилсону, Трамп открыто разжигает расистские и нативистские настроения. И подобно Ричарду Никсону, который, как известно, составил «список врагов», Трамп хочет использовать огромный аппарат федерального правительства для наказания своих противников.
«У каждого из этих (предыдущих президентов) свой подход; он не везде одинаковый», — сказал Бретшнайдер. «Но не нова идея о том, что у Америки есть внутренние враги, которые должны лишиться свободы».
Синха также видит наибольший риск в попытках Трампа заклеймить широкие слои американцев, такие как иммигранты и их дети, а также протестующие против его политики, как принципиально антиамериканцев или «врагов изнутри», как он сам выразился . «Это серьезный признак недемократического, авторитарного правления, когда вы ставите под сомнение легитимность существования ваших оппонентов и легитимность гражданства людей, которые вам не нравятся», — сказал Синха.
Левин также резко критикует Трампа, который, по его словам, «агрессивно и целенаправленно стремится к расколу». Но Левин считает, что неспособность любой из партий добиться устойчивого преимущества над другой является главной причиной сегодняшних разногласий. «По сути, с выборов 2000 года в американской политике существуют две партии меньшинства», — сказал Левин, автор книги «Американский завет».
«Это означает, что всё всегда находится под вопросом, и ни у одной из сторон нет стимула участвовать в переговорах и формировании коалиций, которые являются сутью практики американского конституционализма», — сказал Левин.
Один из главных вопросов, который вступает во вторые 250 лет существования страны, заключается в том, станет ли открытая враждебность Трампа по отношению к людям и регионам за пределами его коалиции образцом для будущих президентов. Вероятные кандидаты в президенты от Демократической партии на выборах 2028 года говорят более жестко о противостоянии движению MAGA, но многие наблюдатели по-прежнему сомневаются, что они будут стремиться систематически наказывать «красные» штаты и избирательные округа таким же образом.
Будущие кандидаты в президенты от Республиканской партии, надеющиеся сохранить поддержку Трампа, скорее всего, будут испытывать большее давление, чтобы поддерживать его конфронтационный стиль и стратегию, как это часто демонстрирует вице-президент Джей Ди Вэнс. Бринкли говорит, что объединяющим принципом подхода Трампа является то, что «он хочет, чтобы люди, которые не с ним, чувствовали себя менее достойными американцами».
Если избиратели отвергнут это видение, отказавшись от союзников Трампа на выборах 2026 и 2028 годов, сказал Бринкли, это может привести к тому, что история будет рассматривать Трампа как ярко выраженное, но мимолетное явление. Но если достаточное количество избирателей поддержит его подход на предстоящих выборах, добавил Бринкли, «это будет означать, что Трамп победил и является важной фигурой в истории США, а не просто определяющей фигурой эпохи, какой он уже является».
«В любом случае, острые разногласия, которые углубил Трамп, скорее всего, сохранятся и после его президентства».
**движение, признанное экстремистским и запрещённое в РФ
