Пастель – синоним нежности. Небеса пастельных оттенков – апрельский воздух, окрашенный солнцем и влажной прохладой. Платьице пастельного цвета – неизменная лёгкость и ощущение юной свежести. Неслучайно мода на пастель возникла в галантном восемнадцатом столетии, когда изысканное рококо диктовало особые вкусы – нюансы, тонкость, светлые комнаты и вихрь голубых, розовых, фисташковых нарядов. Царил культ вечной младости – с чуть проступающим румянцем и гладенькой пухлостью. Как явить тончайшие пальчики, держащие розу в каплях росы?
Безусловно, пастель начали использовать куда как раньше, ещё во времена Леонардо и Рафаэля, однако, в качестве самостоятельной техники она пришлась ко двору несколько позже. Пастельные работы выдавали все корифеи рокайльной живописи и графики – Франсуа Буше, Морис Кантен де Латур, Жан Этьен Лиотар (к слову, знаменитая «Шоколадница» - тоже пастель, хотя непрофессионалы принимают её за живопись). Появились и выдающиеся пастелисты – например, итальянка Розальба Карьера, рисовавшая дивно-воздушные и при всём том – выверенные портреты европейской знати. В Россию пастель принесли иноземные художники в 1750-1760-х годах, тогда как наши мастера обучились этой технике в самом конце века.
Тот, кто постигал искусства, наверняка, знает, сколь капризна пастель – не всем даётся, этакая причудница. Масляная живопись проще. Дабы сладить с пастельками, надобен зоркий глаз и крепкая рука, а ещё – идеальное владение палитрой. Эта техника – разнообразна, и она позволяет рисовать не одних только припудренных виконтесс. Пастель бывает жёсткой и чёткой, любит «притворяться», имитировать – как в случае с «Шоколадницей». Хотите убедиться? Тогда ступайте на выставку «Хрупкое искусство», что проходит сейчас в Государственной Третьяковской Галерее.
В экспозиции представлены работы конца XVIII – начала XX столетия. Популярные имена – Венецианов, Левитан, Серебрякова, Юон соседствуют с малоизвестными, а типично-пастельная эфирность – с острыми углами и твёрдым нажимом. Пастель – разнолика. В ней кроется тайна гармонии – как её приручишь, так она и заявит о себе.
В центре внимания – раритетная вещь «Столетняя царскосельская крестьянка с семьей» (1768) датчанина Виргилиуса Эриксена, несколько лет подвизавшегося при русском дворе. Мастер он был умелый – Екатерина Великая благоволила ему. Портрет крестьянки-долгожительницы Надежды Матвеевой из деревни Кузьмино, что близ Царского Села, заказала Эриксену сама императрица. Матвеева изображена в кругу детей, старший из которых и сам – глубокий старик. Этот рисунок в конечном итоге оказался в коллекции Григория Орлова, любившего всякие редкости.
Среди экспонатов имеются работы австрийца Михаэля Кристофа Гагельганса – это аллегории счастливого детства, где малыши, напоминающие амурчиков, держат в руках цветочные гирлянды, окружены птичками и волшебными облаками. По технике - весьма посредственно. Автор владел пастелью, но не умел рисовать лица – к телам пухлых малюток словно бы приставлены физиономии некрасивых женщин.
А вот – небольшой, тщательно сделанный портрет княгини Прасковьи Голицыной. Здесь, как раз, отлично проработано лицо – Иоганн Барду, с одной стороны, не льстил своим моделям, но, с другой – подчёркивал их наилучшие черты. О Барду известно мало – он то ли француз, то ли швейцарец. Был принят в России. Художник провёл в Петербурге целых десять лет, и Екатерина II не раз ему позировала. Далее – несколько очаровательных портретов знатных дам с высокими причёсками. Пастель, как нельзя лучше, позволяла выказать пудреные куафюры и тончайшее кружево – нам кажется, что пудра буквально осязаема, а наряд источает ароматы духов.
Стоит заметить, на выставке представлен ряд изображений конца XVIII – первой трети XIX века – имена художников и моделей утрачены, и по большей части, это - невероятная халтура, коя имеет некоторый исторический интерес и нулевую художественную ценность. Эти портретики вывешены плотно и кучно – ради примера, но не для эстетики. Впрочем, пастельные опыты самого Алексея Венецианова, не так уж великолепны. Сколь он был гениален в живописных трудах, столь же скучен в рвениях подчинить пастель. Разве что хорош портрет помещицы Любови Стромиловой – тут и характер, и живость, и взгляд. Другая соседка Венецианова – молоденькая Елизавета Балкашина получилась совсем уж невыразительной – такое чувство, что мастер не сумел сопрячь детали, и огромная голова с трудом держится на хилом тельце.
Зато Орест Кипренский порадовал - он изобразил смельчака Петра Оленина после контузии, полученной на Бородинском поле. Идеальная отрисовка, уверенность линий, никакой поспешности. Портрет Оленина принадлежит к портретной галерее участников Отечественной войны, созданной Кипренским в 1813–1814 годах.
Привлекает автопортрет Александра Орловского, посвятившего себя батальным сценам. Он прославился и в иппическом поджанре (от hippos – лошадь). В своих эскизах и готовых рисунках Орловский часто использовал пастель. С автопортрета на нас глядит ретивый мужчина с пышною шевелюрой. Рисунок не просто техничен – он передаёт норов художника, знавшего, как объезжать самых вздорных коней.
Потом о пастели надолго забыли – она вновь заинтересовала мастеров и заказчиков лишь к излёту XIX века. Пастель активно использовалась импрессионистами; она подходила к «атмосферным» картинам, где реальность – зыбка, и всё подёрнуто дымкой. Наши художники не отставали. В экспозиции представлены пейзажи Исаака Левитана – «Цветущий сад», «Разлив», «На озере Комо», «Близ Бордигеры на севере Италии». Колеблющаяся призрачность и, вместе с тем, точная прочерченность линий – таковы левитановские пастели.
Можно увидеть портрет Анны Грошевой, жены купца, у которого Левитан снимал комнату в Плёсе. Героиня рисунка не была счастлива – она буквально задыхалась в супружеском доме, терпя придирки свекрови. Левитан сравнивал её с Катериной из «Грозы». Здесь - очень грустная дама в роскошной шляпке, а чёрная бархатка на шее смотрится, как удавка – мастер чётко уловил настроение своей модели.
Невероятен портрет Александры Боткиной, дочери Павла Третьякова и супруги именитого доктора. Внушительная серьёзность. Одетая скромно и дорого, она как бы возвышается над всеми – в том числе над зрителем. Широко образованная и – деспотичная (особливо - к себе!), она обладала бесчисленными дарамидив – от писательского до художественного. Мемуаристка, фотограф и ангел-хранитель отцовой Третьяковки – такова была эта женщина.
На импрессионистской зарисовке Бориса Кустодиева «В ложе» мы видим франтоватых господ – по виду купеческого звания, но одетых по-европейски. Позы и выражения лиц выдают людей незамысловатых, но жадных до впечателений. Дамы разряжены по последней моде – в конце 1900-х годов Поль Пуаре ввёл в обиход завышенную талию. Женщины развязны – скорее всего, это дорогостоящие куртизанки.
Валентин Серов в очередной раз представляет нам Генриетту Гиршман, одну из своих любимых заказчиц. Да что там! Генриетта была для Серова неиссякаемым источником вдохновения. Собирательница русской живописи, фарфора и мебели, покровительница декоративно-прикладного искусства, эта меценатка не просто коллекционировала – она понимала. Справедливости ради, художник льстил модели – на фотографиях она вовсе не блистательна.
Изыскан портрет Нины Хрущёвой – дочери доктора медицины, профессора, петрографа, минералога Константина Хрущёва. Художник виртуозно передал текстуру волос, прозрачность ткани, сквозь которую просвечивает кожа. Колорит типично-серовский - серебристо-чёрная и серо-жемчужная гамма.
На выставке есть и произведения Ивана Крамского – например, портрет жены Софьи. То было ураганное чувство, несмотря на осуждение социума. Ещё бы! Крамской вступил в брак с любовницей своего друга – это фраппировало многих, в том числе заказчиков. Союз оказался на диво крепким, без измен и размолвок. На монохромном рисунке – худощавое лицо с потрясающими глазами. Софья не слыла приметно-броской Афродитой, но был в ней тот божественный свет, который и превращает женщину в музу.
Перед нами – знаменитейшая вещь - бакстовский портрет Зинаиды Гиппиус – этой амазонки русского Модерна. Одетая в мужское платье с узкими штанами-кюлотами а-ля галантный век, она демонстрирует длинные ноги – такая раскованность и рискованность. Заигрывавшая с гендером, сочинявшая под мужским псевдонимом – или от имени мужчины, как в «Мемуарах Мартынова», Гиппиус была сверхженственной и – шикарной, как истая барыня. В этом портрете – вся сущность фамм-фаталь, трагичной и пафосной, но при том обладавшей здоровым чувством юмора.
С пастелью работал и Александр Головин. Среди экспонатов - его «Испанка», а также эскиз декорации к опере Кристофа Глюка «Орфей и Эвридика». Это музыкальное произведение, созданное в середине XVIII столетия, по сию пору считается идеальным – прежде всего, с точки зрения композиции. Головинская сценография – это эффектные стилизации под эпоху Глюка – с беседками, цветочными гирляндами и мягким свечением. Тут нет ничего от греческой архаики с её борьбой Хаоса и Космоса - только изящество и манерность.
Восхитителен портрет Елизаветы Фёдоровны – родной сестры императрицы – чёткий профиль и платье-дымка, словно бы обволакивающая плечи богини. Скульптор Паоло Трубецкой, если уж рисовал, то вкладывал в это стилистику ваятеля. Елизавета – и живая, и мраморная одновременно. Автор уловил печаль в глазах своей героини – она отличалась меланхолическим темпераментом и не будучи счастлива в бездетном браке, полностью отдала себя религии.
Говорить о пастельных дерзаниях и обойти Зинаиду Серебрякову? Невозможно! Вот – её балерина Валентина Иванова, характерная танцовщица Мариинского театра. В отличие от художницы, её запечатлевшей, она не покинула Россию и служила Терпсихоре до конца 1960-х – уже в роли преподавателя. Серебрякова нарисовала приятельницу в испанском костюме - для номера, который она танцевала с постоянным партнёром Андреем Лопуховым.
Экспозиция обширна и разнопланова. Тут есть и фантасмагоричная «Жемчужина» Михаила Врубеля, и неожиданные эскизы плафонов от Константина Маковского – купидоны, увитые розами, и почти карикатурный портрет Наталии Гончаровой, начерканный её супругом Михаилом Ларионовым. Пастель – многолика. Она – и рисунок, и живопись. А порой – нечто среднее. Она – капризна и не всякому подчиняется. В этом её завлекательная прелесть.
двойной клик - редактировать галерею
