Авторский блог Владимир Винников 08:56 24 февраля 2021

От Владивостока до Лиссабона

Россия и Европа в XXI веке
3

«Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно…»

А.С. Пушкин, «Медный всадник»

«Мы и Европа, мы и Азия,

Мы — сочетание начал…»

А.И. Лукьянов

Выступая 27 января на сессии онлайн-форума «Давосская повестка дня 2021», организованного Всемирным экономическим форумом, президент России заявил, что наша страна является «страной европейской культуры». Правда, утверждения о том, что Россия — часть Европы, что Россия и Европа по сути являются одной цивилизацией, он привёл в виде высказываний «крупнейших политических деятелей Европы недавнего прошлого», — не отрицая этих утверждений, но и не солидаризуясь с ними полностью.

Более того, Путин отметил, что Европа и Россия с точки зрения экономики являются абсолютно естественными партнёрами: «И с точки зрения развития науки, технологий, с точки зрения пространственного развития для европейской культуры. Я имею в виду, что Россия, будучи страной европейской культуры, всё-таки чуть-чуть побольше, чем вся объединённая Европа по территории». И напомнил, что в своё время лично предложил заменить концепцию «Европы от Лиссабона до Урала» концепцией «Европы от Лиссабона до Владивостока».

После этого 4 февраля с трёхдневным визитом в Москву был направлен верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель — видимо, для согласования условий, на которых Россия может стать «частью единой Европы». Но 73-летнего еврокомиссара ждал дипломатический провал: министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, с которым велись переговоры, дал понять (и впоследствии специально разъяснил для особо понятливых), что российская сторона не ставит знака равенства между понятиями «Европа» и «Евросоюз», не считает последний надёжным партнёром для себя и намерена развивать отношения с европейскими странами на двухсторонней основе, без посредничества и уж тем более — без какого-либо «патронажа» со стороны ЕС и его институтов.

Официальному Брюсселю объяснили, что на фоне «брекзита», коронавирусного социально-экономического кризиса и раздрая в США он попросту принял желаемое за действительное и продолжил разговор с Москвой в уже недопустимом и неприемлемом для неё регистре.

Конечно, подобный «холодный душ» был воспринят европейскими «партнёрами» и оппонентами России не просто как вызов, а как полная катастрофа. Сам Боррель, спасаясь от вала обвинений в свой адрес и замаячившей перед ним немедленной отставки, заявил, что цель его визита состояла в том, чтобы «прощупать» истинную позицию Кремля, и больше нет никаких сомнений в её враждебности к «единой Европе», чьи пути теперь расходятся с Россией «минимум на сто лет», не говоря уже о необходимости срочно ввести новые антироссийские санкции.

В точность и даже в серьёзность такого категорического прогноза верится слабо, но жёсткое противостояние налицо. В чём его причины, почему оно проявилось так ярко именно сейчас и во что может вылиться в дальнейшем?

Отвечая на эти вопросы, нужно понимать не только предысторию конфликта, но и саму историю отношений России и Европы. Было бы ошибкой представлять дело таким образом, будто сейчас молодое, по определению экс-президента РФ Дмитрия Медведева, существующее с конца 1991 года государство Российское вступило в конфликт с ещё более молодым, существующим с конца 1993 года Европейским союзом, а всё, что было до этого, — «не считается».

Нет, так или иначе, здесь считается всё, поэтому важно правильно определиться с точкой отсчёта. Но с этим возникают явные проблемы — лишь стоит задаться вопросом о том, с какого именно исторического момента Россия и Европа сосуществуют как целостные культурно-исторические, цивилизационные субъекты или даже проекты. Ясно, что любые варианты ответа на этот вопрос будут носить не столько отвлечённо-академический, сколько актуально-политический характер.

Тем не менее, определённые рамки места и времени для этого существуют.

В том, что касается России, они явно указывают на период от правления Ивана Грозного до правления Петра I, когда Московское царство преобразовывалось, трансформировалось в Российскую империю. Представляется, что кульминацией этого процесса стал переход под руку «тишайшего» царя Алексея Михайловича, второго властителя в династии Романовых, области Войска Запорожского, приведший к русско-польской войне 1654-1667 годов, по итогам которой в состав Московского царства вошли русские земли левого берега Днепра и город Киев, «мать городов русских», столица Древнерусского государства.

С Европой всё проще и одновременно сложнее, так как это понятие нужно рассматривать как имеющее два смысла — географический и цивилизационный, — пересекающиеся между собой на протяжении многих веков. С явной тенденцией к тому, чтобы возвести историю Европы к временам Древнего Рима или, уж во всяком случае, империи Карла Великого. Но в письменных источниках «Европа» в цивилизационном смысле появляется и получает всё более широкое распространение примерно в то же время, что и «Россия» — с середины XVII века, как результат осмысления итогов Тридцатилетней войны и заключения в 1648 году Вестфальского мира.

Государства, подписавшие этот договор, собственно, и до сих пор считаются «настоящей Европой». Плюс Англия, хотя она в подписании Вестфальского мира участия не приняла — поскольку там вовсю шла революция и гражданская война, — а в дальнейшем, исходя из удачного для неё опыта, предпочитала влиять на политику континентальной Европы «из-за кулис», со своих особых позиций.

При этом ощущение некоего «европейского единства» на протяжении второй половины XVII и XVIII веков вряд ли можно считать доминантным или даже сколько-нибудь значимым в общественном сознании стран континентальной Европы, по сравнению с убеждением в своей национальной и конфессиональной принадлежности. «Европейцев» как таковых там ещё не было. Пожалуй, впервые термин «Европа» в цивилизационном смысле этого слова появляется на страницах Энциклопедии Дени Дидро. Например, в статье «Женева»: «Достаточно осторожная, чтобы принимать какое-либо участие в этих войнах, она (Женева. — авт.) судит всех государей Европы, не заискивая перед ними, не оскорбляя их и не боясь». Очевидно, что и само Просвещение становится первым «общеевропейским» феноменом, который укрепляется и широко распространяется в эпоху наполеоновских войн. Черту под этим процессом подвёл Венский мир 1815 года, закрепивший понятие «Европейского концерта» («Концерта великих держав»).

Соответственно, в России, где переосмысление и осознание становления новой идентичности проходило чрезвычайно тяжело (раскол, «петровские реформы», «освобождение дворян» и т.д.), цивилизационное понятие «Европы» вольно или невольно стало ассоциироваться с идеями разума, свободы и прогресса, на пути к которым Россия движется следом за Европой с заметным отставанием. К середине XIX века этот российский «миф о Европе» был уже полностью сформирован, а Крымская война 1853 — 1856 гг. лишь придала ему окончательные черты. Вообще, тема «европейского мифа» в русской культуре на протяжении романовского, советского и постсоветского периодов её истории, а особенно — его взаимодействия с «мифом о России» в истории европейских стран того же времени, является настолько же масштабной, насколько по разным основаниям в целом неизученной. Хотя отдельные моменты — например, соотношение цивилизационных концепций Н.Я. Данилевского ("Россия и Европа", 1869) и О. Шпенглера ("Закат Европы", 1918 — 1922) исследованы достаточно подробно.

Приведённые выше в качестве эпиграфа поэтические строки выбраны не случайно. Пушкин вложил эти слова в уста Петра I — «мы» прорубаем себе «окно в Европу»; у Лукьянова же, одного из формальных лидеров сначала «перестройки», а затем ГКЧП, председателя Президиума Верховного Совета СССР в 1990 — 1991 гг., русские «мы» оказываются вообще лишены собственной сущности, выступая лишь неким «сочетанием начал» Европы и Азии, Евроазией.

Это не упрёк, а констатация факта. С таким же успехом можно цитировать «Скифов» Александра Блока:

Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Здесь, даже на уровне рифмы, своеобразный перепев тютчевского обращения к отечественным «западникам»:

Как перед ней ни гнитесь, господа,

Вам не снискать признанья от Европы:

В её глазах вы будете всегда

Не слуги просвещенья, а холопы.

Или у Юрия Кузнецова:

Но чужие священные камни

Кроме нас, не оплачет никто…

Важно, что путь от «Пушкина до Лукьянова», или, в более широкой перспективе — «от Годунова до Горбачёва», — не был прямой или какой-то иной математически правильной линией. Вглядываясь в прошедшие века, мы можем видеть достаточно хаотичную картину приливов и отливов «европоцентризма», обусловленных внутренними и внешними историческими обстоятельствами.

Одними из главных сторонников тезиса о цивилизационной особости России оказались как раз самые ярые, на первый взгляд, «западники» — марксисты, лидеры партии большевиков Владимир Ильич Ульянов (Ленин) и Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин), которые доказали этот тезис не только словом, но и делом. Не отрицая, а даже подчёркивая факт исторической отсталости «царской» России по сравнению с «передовой» Европой и Западом в целом, они настаивали на возможности и необходимости ускоренного развития материальных основ социализма в нашей стране благодаря комплексному внедрению новых технологий и Советской власти. Упор был сделан именно на это, а все кампании борьбы с космополитизмом и «низкопоклонством перед Западом» имели вторичный характер.

В.И. Ленин: «Первый раз в мировой истории социалистическая партия успела закончить, в главных чертах, дело завоевания власти и подавления эксплуататоров, успела подойти вплотную к задаче управления... Это — самая трудная задача, ибо дело идёт об организации по-новому самых глубоких, экономических, основ жизни десятков и десятков миллионов людей. И это — самая благодарная задача, ибо лишь после её решения (в главных и основных чертах) можно будет сказать, что Россия стала не только советской, но и социалистической республикой» («Очередные задачи советской власти», 1918).

И.В. Сталин: «История старой России состояла, между прочим, в том, что её непрерывно били за отсталость.

Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все — за отсталость.

За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную. Били потому, что это было доходно и сходило безнаказанно...

Таков уже закон эксплуататоров — бить отсталых и слабых. Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб — значит ты не прав, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч — значит ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться.

Вот почему нельзя нам больше отставать.

В прошлом у нас не было и не могло быть отечества.

Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас, у народа, — у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость.

Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито, и чтобы оно утеряло свою независимость?

Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства его социалистического хозяйства. Других путей нет. Вот почему Ленин говорил накануне Октября: «Либо смерть, либо догнать и перегнать передовые капиталистические страны».

Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет.

Мы должны пробежать это расстояние в десять лет.

Либо мы сделаем это, либо нас сомнут» (Речь на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, 4 февраля 1931 г.).

Тем не менее, полностью решить проблему отставания — так, чтобы «нас не смяли», не удалось, и, к сожалению, до сих пор мы: в той или иной мере, с тем или иным вектором, кто в прошлом, кто в настоящем, кто в будущем, — остаёмся пленниками «европейского мифа» как исторически первого, начального ядра более широкого «мифа о Западе» (его вторым и на какое-то время основным ядром стала пресловутая «американская мечта», опять же — не кто иной, как товарищ Сталин в терминах «ленинизма» требовал соединить русский революционный размах с американской деловитостью). Этот «миф о Европе» в разных его интерпретациях (и недавняя резонансная публикация Константина Богомолова под названием «Похищение Европы 2.0» в "Новой газете" — лишнее свидетельство тому) стал фактически неотъемлемой частью современной «постсоветской» российской идентичности. А мифы правят миром.

Этот краткий и весьма неполный культурно-исторический экскурс предпринят лишь с одной целью: показать, что картина, которую мы видим сегодня, имеет глубокие корни в прошлом и — при известных поправках на исторические результаты прошедших четырёх веков — имеет значительное сходство с временами середины XVII века. Та же Россия, переживающая последствия многолетней Смуты. Та же борьба за утраченные «лимитрофные» территории нынешней Прибалтики и Украины. Та же Англия, вроде бы «вышедшая из континентальной игры».

В данной связи стоит отметить и то не слишком афишируемое сегодня обстоятельство, что возникновение нынешней «единой Европы» состоялось лишь после того, как был уничтожен Советский Союз: 25 декабря 1991 года красный флаг с серпом и молотом был одновременно спущен над Кремлём и у здания ООН в Нью-Йорке, где его заменили нынешним российским триколором; а 7 февраля 1992 года был подписан Маастрихтский договор, давший начало Евросоюзу. Причём условия этого договора вступили в силу 1 ноября 1993 года и — такое вот опять случайное совпадение по времени! — 3 октября 1993 года ельцинские танки расстреляли здание Верховного Совета, что устранило возможность быстрого юридического восстановления СССР и закрепило «отбрасывание» России на западе к границам всё той же середины XVII века.

Трудно предположить, что эти метаморфозы: разрушение «Большой России» в государственной форме Советского Союза и создание «Соединённых Штатов Европы» в форме ЕС, — не были взаимосвязанными следствиями одного и того же процесса. Более того, само создание Евросоюза выглядит как создание инструмента для более эффективного поглощения советского наследия в Восточной Европе и своего рода приманка для вступления в НАТО.

Судите сами: Венгрия, Польша и Чехия вступили в НАТО в 1999 году, в ЕС, соответственно, в 2004 году; Латвия, Литва, Эстония, Словакия и Словения стали членами НАТО и ЕС в 2004 году; Болгария и Румыния — НАТО в 2004 году, ЕС — в 2007 году; Хорватия — НАТО в 2009 году, ЕС в 2013 году.

Без вступления в НАТО были приняты в ЕС Финляндия и Швеция (1995), а также Кипр и Мальта (2004). В то же время мусульманская Албания, член НАТО с 2009 года, до сих пор не принята в Евросоюз — как и мусульманская Турция, член НАТО с 1952 года.

В «лихие девяностые» новые российские власти не только преклонялись перед США, но и всячески заискивали перед «единой Европой» как ближайшим филиалом «коллективного Запада». Российская Федерация не только прописала в Конституции 1993 года примат международных договоров над национальным законодательством, но и заключила множество таких договоров и соглашений с ЕС и Советом Европы (с 1996 года). Все эти ПАСЕ, ЕСПЧ и прочие евроструктуры обращались с нашей страной именно как с «холопом Европы», выдавая своё очевидное господство и доминирование за особую форму равноправного и взаимовыгодного сотрудничества «отсталой пост-тоталитарной России» со странами «цивилизованного демократического мира». Что придавало странам Восточной Европы — членам Евросоза, ещё недавно бывшим союзниками СССР по «лагерю социализма», и Прибалтике, ещё недавно бывшей в составе СССР в форме трёх союзных республик, — дополнительные возможности обвинять Российскую Федерацию как правопреемницу СССР во всех смертных грехах, требовать покаяния, компенсаций и даже территориальных уступок в свою пользу. Такие настроения поддерживала «единая Европа» в постсоветских республиках, продвигая программы «европартнёрства» и «евроассоциации». При этом на рост антироссийских настроений, наряду с ультранационалистическими, вплоть до неонацистских (как это происходило в Прибалтике, Хорватии и на Украине), поборники демократии и прав человека из европейских столиц никакого внимания не обращали.

А вот в России — особенно после «гуманитарных бомбардировок» Югославии в 1999 году — стали обращать. Несмотря на то, что страны ЕС являлись крупнейшим торговым партнёром нашей страны, и на них были завязаны основные объёмы её экспорта и импорта. Причём по многим позициям импорта поставки из Европы носили ключевой, жизненно важный для отечественной экономики характер. Но все словесные демарши властей РФ по этому поводу, как правило, полностью игнорировались европейскими контрагентами, считавшими мнение России незначительным в условиях «однополярного мира» Pax Americana. В результате уже после вторжения в Ирак в 2003 году, свержения и казни Саддама Хусейна, «команда Путина» начала предпринимать комплекс мер, направленных на укрепление и восстановление госконтроля над экономикой страны (арест Ходорковского и начало «дела ЮКОСа»). В феврале 2007 года президент России произнёс свою, признанную впоследствии знаковой, Мюнхенскую речь, в которой он, в частности, отверг претензии и США, и НАТО, и Евросоюза на право заменять своими решениями нормы международного права. «Легитимным можно считать применение силы, только если решение принято на основе и в рамках ООН. И не надо подменять Организацию Объединённых Наций ни НАТО, ни Евросоюзом», — заявил он. Тогда Путина в глобальных СМИ окрестили «рычащей вошью». Сегодня, спустя 13 лет, так характеризовать российский потенциал в более-менее ответственных массмедиа, не говоря уже про уровень официальной дипломатии, мало кто решится.

Подводя итог, можно сказать, что соотношение сил на глобальной международной арене за это время совершенно изменилось. «Западоцентричный» мир-система, который во всех своих итерациях, от испано-португальской до американской, доминировал на планете в течение более чем пяти веков, утрачивает свои лидерские качества, скатываясь во всё более глубокий кризис. Вместе с ним переживает даже не кризис, а фактически клиническую смерть идеология западного либерализма, которая держится только благодаря непрерывной накачке всей социально-экономической сферы, в том числе сферы массовой информации, долларом и другими «твёрдыми валютами». Эти фальшивые деньги, созданные буквально «из воздуха», курсируют вместе с такими же фальшивыми новостями, «fake news».

Материальное производство во всё большей степени концентрируется в Китае и других странах Азиатско-Тихоокеанского региона. Россия уже признана «державой номер один» в плане возможностей актуальной проекции своей военной силы в любую область земного шара.

Недавнее поражение Дональда Трампа на президентских выборах в США подчеркнуло провал его попытки повернуть эти процессы вспять. А стресс-тест пандемией COVID-19 Соединённые Штаты и страны Евросоюза, включая Великобританию, проходят едва ли не хуже всех в мире. Тем более, что национальные усилия по противодействию коронавирусной инфекции не получили ни своевременной координации, ни поддержки со стороны институтов «единой Европы», за что их руководителям даже пришлось давать официальные объяснения, а в некоторых случаях даже извиняться. Добавьте к этому рекордное, на уровне 140%, соотношение госдолга стран ЕС к их ВВП, превышающее и общемировой (110%), и американский (131%) показатели. Но суммарно, вследствие взаимозачётов, по итогам 2020 года значится только 83%.

При таких вводных давняя идея Шарля де Голля о «Европе от Атлантики до Урала», сторонником которой в расширенном варианте «от Лиссабона до Владивостока» заявил себя Владимир Путин, при устранении или сокращении функций ЕС как «ненадёжного партнёра» и «лишнего посредника» в развитии системы двусторонних отношений (не видите никаких параллелей с «трамполитикой»?), обернётся реализацией политики «Россия от Владивостока до Лиссабона». К чему пока в европейских столицах совсем не готовы, даже в качестве обсуждаемого проекта.

Но первый шаг в этом направлении когда-то сделать необходимо. И сейчас — пожалуй, самое подходящее для этого время. Возможно, даже более подходящее, чем летом 1945 года.

Илл. Немецкая карта, отражающая фобию европейцев XIX века: «Нами всеми тайно манипулирует Россия».

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
24 февраля 2021 в 12:00

".. российская сторона не ставит знака равенства между понятиями «Европа» и «Евросоюз», не считает последний надёжным партнёром для себя и намерена развивать отношения с европейскими странами на двухсторонней основе, без посредничества и уж тем более — без какого-либо «патронажа» со стороны ЕС и его институтов." Как такое возможно на практике? Все страны ЕС обязаны придерживаться согласованных в ЕС норм и законов. Не так давно путпотовцы попытались заключить с Болгарией газовый транзитный договор, чтобы в обход Украины транспортировать газ в страны В. Европы. Ничего не получилось, потому как Болгария живет по законам ЕС и вынуждена подчиняться нормам ДЭГ в энергетике. На "двусторонней основе с ФРГ" не удается даже закончить ст-во Северного потока-2.

Можно посмотреть на путинцев со стороны ЕС. Не так давно один рос. сенатор во Францию ввез самолет "налички" и попался на махинациях при покупке недвижимости(согласно фр. СМИ дорогая недвижимость покупалась по фиктивной заниженной стоимости, чтобы продавец мог сэкономить на уплате налогов). Похожих сделок было много, а потому европейцы не в восторге от рос. нуворишей, игнорирующих их законы. А требования к путину отдельных европ. политиков прояснить ситуацию с постройкой дворца в Геленджике, вообще вызвало в кремле дикий всплеск ярости. В этом вопросе я тоже поддерживаю запад, потому как мне тоже интересно знать, как распоряжаются бюджетными деньгами.

25 февраля 2021 в 06:29

Только благодаря Западной Европе её технологиям, которые усиленно стал насаждать Пётр Первый, продолжила Екатерина Вторая русское государство стало Россией, империей.Сталин тоже перенял этот курс, стал массово закупать заводы в США и с помощью американских инженеров смог превратить страну в сильную экономическую державу, правда при этом попутно угробив миллионы с российского народа. А сегодня Россия превратилась в сырьевой придаток США,ЕС, Китая

26 февраля 2021 в 09:51

Судя по многим сведениям, русские действительно "младшие братья" западноевропейских народов. Но что такое эти "старшие братья" и каково к ним отношение у русского народа легко понять, почитав русские народные сказки

1.0x