Победу Испании в финале чемпионата мира по футболу на американской земле можно без преувеличения считать поражением провоенного лобби, всеми правдами и неправдами пытающегося воспрепятствовать миру на Ближнем Востоке.
В первую очередь поражение потерпели те, кто делали ставку на «западную гегемонию», «Большой Израиль» и иллюзорность превосходства силы над правом. Наблюдая за выражением лица Трампа после победы Испании, следует учитывать позицию Мадрида по палестинскому вопросу и кризису в Ормузском проливе. Ещё буквально на днях Трамп угрожал разорвать экономические связи с «бесполезной» Испанией, но уже в минувшее воскресенье его лицо побледнело (не пооранжевело) на фоне победы испанской сборной на американской земле.
Ситуация вокруг Ормузского пролива, Персидского залива и Ближнего Востока в целом остаётся крайне запутанной на фоне сомнений относительно будущего меморандума о взаимопонимании, подписанного между США и Ираном. Как показывает ситуация «на земле», меморандум не является гарантией заключения окончательного мирного договора даже несмотря на то, что в нём прямым текстом говорится о «немедленном и полном прекращении боевых действий на всех фронтах, в том числе на юге Ливана». Режим прекращения огня продержался считанные часы, после чего возобновились обоюдные удары. Не успели переговоры и дипломатия заявить о себе, как Трамп начал выступать с заявлениями об «очень сильном ударе» и «прекращении действия меморандума». Трамп также заявил о нежелании «иметь дело с иранцами», назвав их «больными людьми», которыми руководят «больные люди».
Про Трампа хорошо известно, что он любит выступать с шокирующими заявлениями. Однако вышеприведенные выражения нельзя списать исключительно на эмоции. Эти заявления знаменуют переход от языка переговоров к демонизации противника, что явно идёт вразрез с духом меморандума о взаимопонимании, призванным стать залогом доверия во время предстоящих переговоров. Хотя здесь возникает резонный вопрос, откуда взяться доверию, если США уже дважды проявляли вероломство, напав на Иран во время переговоров в июне 2025 года и в конце февраля 2026-го?
Когда Трамп называет иранцев «больными», то главным вопросом становится не «кто первым нарушил меморандум?», а «где политическая, дипломатическая и психологическая основа для сохранения меморандума как такового?!».
Ситуация с меморандумом между США и Ираном остаётся крайне запутанной. С одной стороны, самого по себе меморандума недостаточно, чтобы достичь мира, но при этом документ не настолько хрупок, чтобы рухнуть в одночасье. Безусловно, обоюдные удары показывают хрупкость соглашения, но пока, к счастью, мы не можем говорить о его полном коллапсе с юридической и политической точек зрения. Нарушение отдельных пунктов меморандума не означает, что он полностью потерял своё юридическое и политическое значение, оставаясь спасательным кругом, который сыграет свою роль тогда, когда стороны поймут, что война зашла в тупик. Этому будут способствовать такие факторы, как стойкость иранцев и неизбежность негативного влияния перебоев в поставках энергоресурсов на мировую экономику в среднесрочной и долгосрочной перспективе.
Если бы меморандум не представлял ценности, то и о возобновлении его действия не шло бы и разговоров. Однако стороны конфликта продолжают считать его стартовым пунктом, в который можно вернуться в любой момент. Можно констатировать, что меморандум окончательно не умер, хотя и продолжает подвергаться жестоким политическим и военным ударам в ежедневном, если не ежечасном режиме.
Меморандум предполагает не только немедленное и бесспорное прекращение боевых действий на всех фронтах, в том числе и ливанском, но и отказ от «угроз использования силы», что почему-то не мешает Трампу угрожать новыми витками эскалации. Меморандум также предполагает уважение суверенитета и невмешательство во внутренние дела сторон. В течение 60 дней стороны могут договориться о продлении меморандума для достижения договорённости по самым сложным вопросам, в том числе по ядерному.
Поворотным моментом в переходе от снижения градуса напряжённости к новому витку эскалации можно назвать перебои в судоходстве через Ормузский пролив.
Если считать свободу судоходства в проливе лакмусовой бумажкой, показывающей насколько успешно идёт реализация меморандума, то можно констатировать, что стороны не справились с этой задачей. Разногласия именно по этому вопросу развернули стрелку компаса в сторону эскалации вместо урегулирования. Камень преткновения лежит в вопросе, кому управлять Ормузским проливом? Обе стороны претендуют на это право, но в реальности они обе имеют инструменты, только чтобы препятствовать судоходству, а не официально разрешать или запрещать торговым судам проходить через Ормузский пролив. Иранская сторона отвечает на американскую блокаду «блокадой блокады», из-за чего ситуация только усложняется.
Меморандум о взаимопонимании по сути своей знаменует переходный период между конфронтацией и долгосрочным миром. Теоретически это так, но практически меморандум игнорирует ряд важных вопросов, в том числе будущее иранской ядерной программы, механизмы контроля и долгосрочные гарантии безопасности Ирана в обмен на отказ от планов по разработке ядерного оружия. Хрупкость меморандума связана с тем, что он предполагает прекратить войну в обмен на гарантии, держащиеся исключительно на честном слове. Таким образом, переговорный процесс выстраивается на песчаной почве, не имея под собой сколько-либо прочного фундамента.
И всё же, можно ли говорить о полном коллапсе меморандума? Или речь всё-таки идёт о желании каждой из сторон улучшить переговорные позиции? Или же обмен ударами создал новую реальность, требующую выработки новых договоренностей?
Не менее важные вопросы связаны с будущим нефтяных аравийских монархий, которые вместо того, чтобы и дальше осуществлять перспективные инновационные проекты, неожиданно стали «рингом» американо-иранского противоборства. Неужели со временем аравийские монархии станут прямыми участниками чужого конфликта? Или же им удастся использовать своё стратегическое географическое положение и каналы коммуникации, чтобы выстроить новую систему региональной безопасности, в которой не будет места прокси-конфликтам?
С одной стороны, аравийские монархии взволнованы возможной политической победой Ирана и ростом его влияния в регионе, но с другой, они не считают приемлемыми прямые американо-израильские атаки на ИРИ. Продолжительная региональная война превратит аравийские монархии из островка стабильности и процветания в арену, если не в прямые цели ударов сторон конфликта. За генеральной репетицией этого сценария мы наблюдали на протяжении всей весны текущего года.
На этом фоне Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) заявляет о принципе неделимости безопасности, подчеркивая, что кризисы должны решаться исключительно посредством дипломатии и диалога. Однако, учитывая тот факт, что аравийские монархии во многом полагаются на США в вопросах безопасности, их положение становится уязвимым на фоне иранских ударов по американским объектам в регионе. Сегодня арабским государствам приходит понимание, что США не в состоянии защитить их от иранских ракет и БПЛА.
Сегодня США и Израиль пытаются превратить иранские удары в фактор, содействующий формированию антииранского альянса в регионе. Демонизация Ирана призвана усугубить опасения аравийских монархий относительно будущего их экономик, напрямую завязанных не региональной и международной стабильности, без которой невозможна реализация масштабных национальных проектов. Активно раскручивается иллюзорная идея, что «избавление от Ирана» любой ценой якобы обеспечит странам Залива процветание, развитие, безопасность и стабильность.
Война в Заливе показала, насколько отличаются интересы американцев и региональных игроков, которым оказалась гораздо ближе позиция России и Китая. Очевидно, что уроки 28 февраля убедили аравийские монархии в безальтернативности выстраивания национальной системы обороны, диверсификации внешних партнёров в вопросах безопасности, выработки новой структуры безопасности в Персидском заливе и Ормузском проливе. Новая концепция безопасности должна учитывать интересы игроков по обе стороны Персидского залива, а общие знаменатели и обоюдные интересы должны определяться исключительно политическими и дипломатическими методами.
Можно констатировать, что аравийские монархии единогласно сходятся в вопросе неприемлемости иранских атак. Однако это вовсе не означает, что они единогласны в вопросах, связанных с методами достижения общей цели. Так Саудовская Аравия заинтересована в стабильности и продолжении процесса экономической, социальной и культурной трансформации, и поэтому не хотела бы стать стороной конфликта, угрожающего ее внутренней стабильности. ОАЭ в свою очередь имеют разветвлённую сеть внешних экономических контактов и интересов, что делает Абу-Даби крайне уязвимым к любым перебоям в международном судоходстве и экспорте нефти. Катар и Оман имеют большой опыт в качестве региональных посредников между конфликтующими сторонами. В своё время оккупированный Ираком Кувейт проявляет наибольшую настороженность к любым военным действиям. И, наконец, Бахрейн, в котором базируется Пятый флот ВМС США, в наибольшей степени зависит от Вашингтона в вопросах безопасности.
Именно по этим причинам аравийские монархии осуждают иранские атаки, но при этом заявляют о необходимости решать любые вопросы через дипломатию и диалог, отказываясь предоставлять собственные территории в качестве плацдарма для атак на Иран.
Аравийские монархии не хотят быть фронтом или площадкой противоборств, а скорее претендуют на статус центра управления региональной безопасностью. При этом страны региона осознают, что пришло время отойти от формулы «США защищают Залив» к более сбалансированной системе безопасности. Война в регионе стимулировала монархии к развитию собственного оборонного потенциала, выстраиванию прямых каналов связи с Ираном и привлечению новых партнеров к участию в выработке новой формулы региональной безопасности.
Вашингтон и Тель-Авив стремятся придать своей конфронтации с Ираном новые контуры, а именно - превратить войну в арабо-персидскую и даже суннитско-шиитскую, пытаясь убедить арабов, что «демократический» Израиль им ближе «иранского врага». Однако для аравийских монархий сегодня как никогда важно переломить эту парадигму. Для объективности следует признать, что страны Залива ощущают на себе исходящие от Ирана риски, но при этом они понимают, что ещё большим риском было бы пустить на самотёк долгосрочные последствия американо-израильского конфликта с Тегераном. Именно поэтому аравийским монархиям следует выработать формулу стратегического баланса, сочетающую в себе сохранение партнёрства с США в вопросах безопасности, добрососедские отношения с Ираном и выполнение роли посредника при необходимости. Только это станет залогом дальнейшего процветания и развития богатых природными ресурсами стран региона.
Именно поэтому Трампу следует отказаться от угроз эскалации боевых действий в пользу дипломатических методов и возобновления переговоров по имплементации меморандума о взаимопонимании с Ираном.
