В связи с событиями, связанными с миром театра, а именно со школой-студией МХАТ, Константин Богомолов начал часто появляться в моем информационном пространстве. Попадаются как его недавние скандалы, так и другие, не менее интересные высказывания.
Кратко упомянем последние события. В связи с уходом из жизни И. Золотовицкого 14 января 2026 года, в школе-студии МХАТ встал вопрос о назначении нового ректора. 23 января министр культуры Ольга Любимова сообщила, что этот пост займет Константин Богомолов. Ольга Борисовна заявила, что его «творчество занимает особое место в современном культурном пространстве России» [1]. Это высказывание мы не будем опровергать, общественность по-разному смотрит на то место в культуре, которое занимает Константин Юрьевич. Но нельзя согласится с тем, за что министр выражает ему признательность. А именно «за вклад в сохранение и преумножение культурного наследия России» [1]. О каком сохранении идет речь? Быть может у известного режиссера есть полный тезка и мы все неправильно поняли?
Богомолов известен своими постановками, искажающими и разрушающими все, что попадает под безжалостную руку режиссера. Заявление о том, что «что театр не может существовать без игры, без скандала» [2] в полной мере описывает тенденции, прослеживающиеся в его творчестве.
Чего стоит его спектакль «Идеальный муж», вышедший в 2013 году? От комедии Оскара Уайльда осталось название и несколько высказываний. Невероятных масштабов разгул фантазии, отсутствие любых этических норм и пошлость окружали зрителей (тех, кто не покинул зал раньше, разумеется) четыре часа. Эпизод с распятием вызвал не просто дискуссии, а обращения в Следственный комитет: «Речь идет о кощунстве, о том, что они перешли последнюю ступень: там прямое богохульство, когда голая женщина, подвешенная над сценой, изображает распятого Иисуса Христа, священник – педофил и гомосексуалист – молится на нее под музыку, которая описывает некрофильские половые акты, или когда хулит святое причастие, высшую святыню в жизни всех христиан, или, например, распятием алкоголь открывается и так далее. Множество подобных мерзостей. Если это не оскорбление чувств верующих, то мне страшно представить, что является таковым» [3]. Спустя девять лет Богомолов объявил о своих сожалениях и о готовности убрать сцены, связанные с символами веры. Великодушно, Константин Юрьевич. Возможно, и другие идеи нужно на какое-то время оставлять в столе, а потом с холодной головой решать, стоит ли их обнародовать.
Мы можем привести в пример еще несколько подобных постановок: «Кармен», «Гамлет in Moscow», «Карамазовы». В них речь идет не о сложном прочтении и поиске новых смыслов, а о примитивной погоне за цифрами. Нечто похожее прослеживается и за пределами театра. В 2019 году вышел сериал «Содержанки», в котором показаны жизнь московской «элиты». На критику, связанную с пошлостью и чрезмерным количеством постельных сцен, Богомолов ответил так: «Если бы еще два-три половых акта – это был бы перебор. А так всё нормально. Мне незнакомо чувство стеснения и стыда. Я не вижу никакой проблемы» [4]. Кто-то назовет подобное свободой, и мы вынуждены согласиться. Это свобода от морали, традиций, канона, ответственности, зрителя. Никакой речи об искусстве тут уже не ведется. Никакого сохранения культуры тут, Ольга Борисовна, нет.
Сам Константин Богомолов формулирует эту установку абсолютно прямо: «Я свободно обращаюсь с драматургическим материалом. <…> Главное в театре – это энергия» [5]. Он не скрывает и своего отношения к зрителю: «Я выработал в себе глубокое равнодушие к залу… вы должны научиться не быть зависимыми от зрителя» [6]. Любая реакция важна для Богомолова, но его волнует не её содержание, а сам факт того, что его творение находится в гуще событий. Скандал в этом случае не является лишь побочным эффектом, он становится целью. Что угодно, лишь бы не равнодушие. Кажется, мы имеем дело уже не со сценаристом и режиссером, а с маститым и беспринципным дельцом.
Во всей этой ситуации зритель перестает быть хоть как-то значимым участником процесса. Кажется, что в их «идеальный мир абсурда» отлично бы вписались тряпичные куклы, пусть создают видимость масс и аплодируют, когда дернут за ниточки. Если же зритель пойман на непонимании и негативных чувствах, он будет обвинен, а режиссер безразлично уйдет и по дороге прихватит звание человека, опережающего свое время. Но такая логика опасна, в её рамках не существует ответственности.
Между тем театр по определению строится на искусстве диалога. Игнорирование зрителя приравнивается к разрушению основ. Постановка – это не записная книжка, которую ты в одиночестве читаешь дома. Это действие, которого ждут, за которым наблюдают. Богомолов утверждает: «Потакание вкусам публики – не есть духовная пища» [6]. Да никто же не спорит, Константин Юрьевич. Но зачем же от отрицания одного уходить в крайность другого? Между «потаканием» и «равнодушием» есть огромное пространство, но выбор все же останавливается именно на втором, прикрывая все маской независимости.
Идея о разрушении «инерции восприятия» вызывает не меньше вопросов. Богомолов говорит: «Мышкин должен быть таким, Джульетта – такой… мы рабы стереотипов» [6]. Но эти, как сказано «стереотипы», не простые ограничения, созданные от скуки, они составляют структуру самого произведения. Хотите чего-то нового? Создавайте свое и беспощадно режьте, меняйте местами и сшивайте получившееся творение. Нам оставьте классику, а не Франкенштейна, Константин Юрьевич.
Но мы, конечно, не будем делать вид, что не понимаем мотивации подобных кощунственных поступков в отношении великих. Самому всегда сложнее, а тут готовое решение. Произведения, имеющие авторитет и привлекающие внимание общественности легче монетизировать. Да и нормальный зритель приходит с определенными ожиданиями, знаниями и морально не готов к издевательствам над культурой. Даже жаль его, еще не знает в каком состоянии он выйдет из театра и как будет рассказывать о «новом прочтении» и «прогрессивом взгляде» на искусство. Но оставим сантименты, главное, что рейтинги растут, верно?
Ситуация, конечно, до ужаса странная получается. Классику объявим устаревшей, требующей незамедлительно вмешательства, старые смыслы уберем и добавим свои, но известное имя оставим.
Это не культура, а её использование. Это не свобода, а произвол. Это не своя речь, а лишь попытка перекричать и заглушить чужой голос – голос автора.
Вы правда видите в этом сохранение и преумножение культурного наследия России, Ольга Борисовна?
Ангелина Любченко
Список источников:
1. Официальный канал Ольги Любимовой // Telegram.
2. Голый Христос, кровь и секс: скандалы и шок на сцене Константина Богомолова // Абзац.
3. Пашаева Я. Мы просто тонем в мракобесии // Коммерсантъ.
4. Сыкова Т. Секс прекрасен: Константин Богомолов об откровенных сценах в «Содержанках» // The Voice Mag.
5. Багриевич С. Выгодный брак, скандальные спектакли и любовница: как Константин Богомолов добился успеха // 78.ru.
6. Санжиева Е. «Быть успешным, не значит нравиться» // СИА.
