Нападение на Иран террористической коалиции, от которой открестились даже европейские сателлиты НАТО по США, на глазах становится политическим самоубийством Трампа. Дело не в судьбе яркого лидера (в отношении не менее яркого Нетаньяху никому уже давно не интересно даже то, жив ли он): возвращение Трампа к власти проявило системную победу прогресса в лице союза цифровых и производительных капиталов над архаикой в лице финансовых спекулянтов. Символ первого в США – вице-президент Вэнс, олицетворение вторых – демпартия.
Соответственно, его поражение может стать торжеством архаики над прогрессом, по крайней мере? в наиболее социально передовой стране Запада – США, и обрушение в Тёмные века не только континентальной Европы, но и всего Запада (с вероятным возвращением власти лондонского Сити над мятежными и расширившимися за четверть тысячелетия бывшими колониями), а с учётом роли Запада как ориентира и источника правил для Востока и Юга – и всего мира.
Конечно, поражение Трампа будет не слишком драматичным: импичмент технически невозможен, - но реальную власть республиканцы при продолжении сложившихся тенденций утеряют уже в ноябре, а формальную - в 2028 году.
Безусловно, технологический прогресс, провозглашаемый «цифровыми трубадурами» технофашизма и включающий не только «электронный концлагерь» для 95% населения, но и необратимое разделение человечества по биологическому принципу (за счёт генной инженерии и интеграции с искусственным интеллектом) выглядит более чем пугающе: на его фоне крах цивилизации и отступление на полтысячелетия назад выглядят если и не привлекательно, то как минимум заслуживающими внимания.
Однако сама по себе перспектива прекращения технологического прогресса феноменальна: нынешнее человечество с ней еще не сталкивалось.
Именно в этом проявляется эпохальная значимость агрессии против Ирана – и столь же эпохальное значение его сопротивления.
Карта больших проектов
Общество определяется технологиями. Краткосрочные решения определяются политикой, то есть борьбой за власть, среднесрочные – экономикой, то есть борьбой за ресурсы и методы их использования, но вся эта борьба развёртывается на поле, формируемом технологиями.
Поэтому великий политик отличается от просто успешного именно пониманием фундаментального общественного значения технологий – будь то «иерихонская труба», телевидение или рой беспилотников под управлением искусственного интеллекта (ИИ).
Сегодняшнее поле общественно-политической жизни и экономической конкуренции определяется переходом человечества из мира бирж в мир социальных платформ – социальных сетей, используемых для прямого автоматизированного управления людьми. Это пугающий и захватывающий путь, осмысление которого, как обычно, отстаёт от движения по нему - и мы только начали это движение.
Очевидной ловушкой является создание по заветам проповедников из Силиконовой долины нового «технофеодализма» (он же технофашизм, «электронный концлагерь», «киберпанк» и проч.), в котором функции 95-98% атомизированных людей сводятся к обучению ИИ на своих цифровых следах. Каждый из них сам по себе не нужен системе – и потому абсолютно бесправен. Крошечная элита, состоящая из собственников, управленцев и специалистов, слишком мала, чтобы даже сохранить необходимые для поддержания систем жизнеобеспечения знания, что делает неизбежным их и сокращение населения на порядки до нового «бутылочного горлышка» (когда 930 тыс. лет назад оно сократилось до тысячи с небольшим особей и сохранялось на этом уровне более ста тысяч лет).
Однако это неизбежно лишь при сохранении наживы в качестве цели жизни человека. В рамках социальных платформ прибыль доступна лишь их владельцам: стремление к заведомо невозможному сведёт людей с ума раньше, чем погаснет свет и отключится канализация.
Если человек сумеет сменить цель и заняться саморазвитием и связанным с этим творчеством, он даже не заметит возникновения проблемы, так как развитие человека является бездонной задачей, которая потребует привлечения всех имеющихся у общества сил. В результате заведомо ненужные для извлечения прибыли и потому обречённые люди при смене общественной задачи станут востребованы, а основным занятием людей станет творчество.
Это поддержит массовый интеллектуальный и творческий потенциал на уровне, обеспечивающем сохранение и развитие знания, а с ним – и общества социальных платформ.
Безусловно, такую революцию невозможно себе представить, - но даже Ленин убеждённо вещал молодёжи, что его поколение точно не доживёт до социалистических преобразований, в декабре 1916 года.
«Первый блин комом»: у Советского Союза этот переход не получился, но теперь он диктуется не субъективной жаждой справедливости, а объективной потребностью технологий.
Однако пока в повестке дня совсем другая проблема: смена господствующей группы капиталов. Ещё в коронабесие мы увидели, что алгоритмическое индивидуализированное управление человеком через социальные платформы больше не требует денег как универсального стимула. Деньги ещё нужны для рыночных отношений, но те теряют своё значение: образуемая технологиями инфраструктура становится важнее.
В результате финансовые спекулянты, доминировавшие на протяжении всей информационной эпохи (с 1991 года, когда покупка информационных средств производства в США превысила покупку материальных, до 2020 года – начала коронабесия), уступают власть союзу цифровых и производительных капиталов. Эта смена доминанты – суть 20-х годов XXI века. Спекулянты зарабатывают на хаосе, цифровики и производители - на стабильности: стратегически они непримиримы.
Поскольку в будущем финансовым спекулянтам нет места, они нашли гениальный выход: сбросить человечество в прошлое, в Тёмные века, чтобы вновь стать его светлым будущим и заново пройти многовековой путь развития. Для этого нужно по-швабовски «сбросить настройки» и провести «глобальное обнуление», то есть ликвидировать саму современную цивилизацию.
Отсюда насаждение извращений как новой нормы для уничтожения семьи как биологической основы цивилизации, «климатическое мошенничество» для уничтожения промышленности как её материальной основы и новое Великое переселение народов для физической замены людей, которых учили логике не менее двух веков подряд, на людей, которых не учили ещё никогда.
Геополитически олицетворением финансовых спекулянтов является Англия, ренессанс элиты которой был манифестирован в 2016 году выходом из сгнившего в бюрократической импотенции Евросоюза. Её сила – наработанные ещё в колониях социальные технологии, для практической борьбы не менее важные, чем производственные (хотя во многом и являющиеся их отражением), так как прямо определяют цели и поведение людей.
Благодаря этим технологиям британская элита – единственный активный и стратегически осознанный участник современной глобальной конкуренции, в силу этого задающий тон всей жизни человечества. Скудость ресурсов Англии и ещё больше подрывающее эти ресурсы колониальное презрение английской элиты к самим англичанам (выражающееся в смывании Англии с лица земли организуемой её же элитой миграцией и зависимости Сити от исламских финансов) приведут к краху её усилий в 2028-2030 годах, но до того они остаются наиболее активными.
В рамках стратегии ликвидация современной цивилизации Англия реализует глобальный проект радикального исламизма и (руками Турции с опорой на ресурсы Средней Азии) континентальный проект «Великий Туран». Цель – создание новой Британской империи на основе арабского мира, Закавказья, Турции, исламской части Британской Индии с одной стороны и континентальной Европы с другой.
Сейчас Англия живёт в решающей степени за счёт высасывания ресурсов контролируемой ею Украины, но той надолго не хватит. Вся украинская катастрофа организовывалась для разрушения континентальной Европы. Целью Англии является обеднение и дезорганизация её до степени, позволяющей установить за ней политический контроль, как за колониальной Индией, и за счёт её прямого грабежа обеспечить процветание нескольким поколениям. Успехи бесспорны: английская элита контролирует не только Францию, Испанию и Польшу, но и – впервые в истории – Германию.
Чтобы перевести контроль из хрупкого личного на прочный институциональный уровень, континентальная Европа переведена в режим лихорадочного «военного кейнсианства»: доводимый до итальянского уровня госдолг Германии обеспечивает её перевооружение с нападением ориентировочно в 2030 году на Россию (экономика которой должна быть к тому моменту разрушена либералами, население доведено до ненависти к государству, а завозимые религиозные экстремисты иметь достаточно мощи для «русореза»).
В идеале английские планировщики ожидают, что в результате этой войны потери населения континентальной Европы форсируют её окончательный этноконфессиональный переход и его политическое оформление в вассальный Британии союз еврохалифатов.
Россия же должна быть уничтожена как противовес английской политической власти и радикальному исламизму как её низовой опоры.
И в этом заключается фундаментальное противоречие английской стратегии американским интересам.
США так же, как и Англия, стремятся к обнищанию Европы, хотя и по другой причине: чтобы Европа была такой бедной, чтобы не иметь возможности покупать китайские товары и перестать таким образом быть жизненно важным экспортным рынком Китая. По их оценкам, это приведёт к гибели Китая как центра мирового развития и позволит США восстановить свою гегемонию.
Гибель России для США (точнее, не для проанглийских демократов, а для патриотов, выражающих союз цифрового и производительного капиталов) – ночной кошмар, так как отдаст российские ресурсы Китаю и поддержит его развитие качественно новым инвестиционным пространством.
Поэтому для США ослабление России должно иметь строго ограниченные пределы, соблюсти которые они заведомо не в силах.
Стратегия США заключается в реиндустриализации (включая создание новой базы ВПК в Австралии, призванной обеспечить войну с Китаем) и выкачивания ресурсов из всех зависимых стран путём навязывания им выплаты дани в виде пошлин и покупки американских энергоносителей. Они видят, что фатально проигрывают конкуренцию Китаю и пытаются стабилизировать своё влияние на максимально широком пространстве, чтобы дождаться его ослабления. При этом они демонстрируют его слабость, отнимая плоды его инвестиций (вроде контроля за Панамским каналом) военно-политической силой и беря под контроль жизненно важные для него источники нефти: сначала Венесуэлу, потом Иран (попытка очевидно не удалась).
Китай оседлал глобализацию, как раз когда она закончилась, и всеми силами пытается сохранить максимальное единство распадающегося мира. Попытка заместить экспорт развитием внутреннего рынка и технологическим скачком пока не удаётся: рентабельность операций на внутреннем рынке всегда существенно ниже операций на внешних, а стремительное развитие технологий не успевает выковать нового, постэкономического человека.
Поэтому рост внутреннего потребления замедляется, а насыщение материальных потребностей при культурно обусловленном отсутствии в массовом сознании сверхценностей рождает глубокий психологический кризис, выражающийся в драматичном падении рождаемости. Выходом на прошлом этапе было насаждение идеологии социальной справедливости в виде борьбы с коррупционерами, затем развитие патриотических настроений, апофеозом которого станет воссоединение с Тайванем.
После этого конфликт с Западом (прежде всего с США) и потеря части внутренних рынков восстановит актуальность задачи роста материального потребления и этим преодолеет нынешний экзистенциальный кризис.
Израиль в ловушке
В Лондоне и особенно его окрестностях хорошо помнят, что разрушение Британской империи было начато США и Советским Союзом именно созданием Израиля – и рассматривают его существование как абсолютное препятствие для воссоздания империи, которое должно быть уничтожено.
Военный преступник и лауреат Нобелевской премии мира Киссинджер – мозг проанглийской демократической партии США - приоткрыл окно Овертона публичным вопросом «доживёт ли Израиль до 2025 года?»
Израиль дожил, но нападение 7 октября 2023 года, официально приписанное ХАМАС, не могло быть осуществлено без совокупности технологических, организационных и специальных возможностей, которой гарантированно обладает, насколько можно судить, одна лишь Англия.
Сложно себе представить, чтобы воспитанное в парадигме выживания израильское руководство не сознавало этого столь же ясно, как и многочисленные сторонние наблюдатели по всему миру.
Нападение прервало блестящую нормализацию отношений Израиля с арабским миром и поставило крест на стабилизации региона.
7 октября 2023 года было убито более 1200 израильтян, более 250 взято в заложники. Во время уничтожения Газы, которое длится до сих пор, израильская армия, по оценкам, убила более 72 тысяч человек, ранила более 170 тысяч и сама несёт болезненные потери. При этом операция зашла в тупик в силу «ловушки отказа от геноцида»: массовое разрушение условий жизни людей без их тотального физического истребления или изгнания ведёт к восполнению живой силы противника более быстрыми темпами, чем та уничтожается.
Страшным ударом по Израилю стала активация скандала с «островом Эпштейна». Таких «островов» много, так как власть финансовых спекулянтов требует назначать политическими менеджерами людей со сломанной психикой и с убойным компроматом на них. Однако лишь этот остров контролировался израильскими спецслужбами – и их агенты влияния (за редкими европейскими случаями) хотя и не потеряли власть и влияние, оказались в опасности и были как минимум дезорганизованы.
Внутренняя слабость Израиля требует наличия консолидирующего внешнего врага. Иран в силу религиозного характера государства, чуждости окружающему Израиль арабскому миру и юридического неприятия его существования идеален в этой роли.
Поэтому борьба с ним является квинтэссенцией израильской стратегии, и Иран понёс ряд болезненных поражений. Ослабление либо уничтожение ряда его региональных союзников создало иллюзию возможности его сокрушения, и извлечь урок из провала январских протестов и «ракетной войны» оказалось некому.
Ключевым фактором стала нехватка времени. Израильское руководство ясно видит, что является для нынешней администрации США объектом религиозного поклонения: «второго Трампа у Нетаньяху не будет никогда», и окно связанных с этим возможностей может скоро закрыться.
С другой стороны, скандал с «файлами Эпштейна» при всей содержательной ничтожности всех претензий к Трампу требует постоянного переключения внимания американского общества на новые кризисы. Успех похищения Мадуро сделал Трампа слишком самоуверенным, потребность отсечь Китай от второго источника энергоносителей (а Европу и ненавистную Англию - от СПГ) была слишком острой, а власть аятолл казалась на фоне экспертных мнений оплачиваемых США иранских эмигрантов слишком слабой.
И тем не менее Трамп, сосредотачивая силы вокруг Ирана, медлил – и гром грянул не из Израиля.
Третья сторона конфликта: идеальный пример бесструктурного управления
Агрессия против Ирана была спровоцирована заявлением представителя тишайшего МИД Омана о том, что иранское руководство готово передать США все атомные материалы, и что договоренность может быть достигнута в течение суток.
При всей неправдоподобности такого сценария (он был сверхрискованным для иранской власти, так как вызвал бы яростный протест сторонников суверенитета Ирана), он был смертельно опасен для Израиля: отсутствие страшного внешнего врага возвращало его в состояние внутренней смуты (и грозило Нетаньяху в лучшем случае тюрьмой, несмотря на все принесённые ему оппозицией клятвы верности).
И израильские ракеты взорвались в центре Тегерана менее чем через час после этого сообщения.
Трамп объявил об участии США в войне с явным опозданием, а удары американцы начали наносить ещё позже.
Несколько дней назад госсекретарь США прямо подтвердил подозрения прессы: «Мы сделали это, потому что Израиль вынудил нас к этому». Грубо говоря, Нетаньяху втравил Трампа в войну, к которой тот хотя и готовился, но ещё отнюдь не был готов. Даже с точки зрения встречи с Си Цзиньпином, намеченной на 1 апреля, не говоря уже о ноябрьских довыборах, это был трагичный фальстарт.
А дальше агрессоры начали пожинать плоды самоуверенности и нежелания понимать противника. Гомерическую глубину невежества американского государства обнажили угроза верующим шиитам смертью (по-русски это называется «пугать ежа голым задом») и обзывание Корпуса стражей исламской революции «военной полицией».
Без этого нападения Иран стратегически был обречён. Огромная масса образованной молодёжи и людей среднего возраста в силу высокой монополизации политики и экономики не имела никаких перспектив и сознавала это, а условия жизни неуклонно ухудшались. Иран представлял собой котёл, перегретый пар которого после убийства эффективного и просто мудрого президента Раиси некому и некуда было выпускать, и крах представлялся неизбежным.
Внешняя агрессия вынудила огромное большинство ненавидящих власть иранцев встать на защиту Родины и сплотиться вокруг тех, кто олицетворяет её в данный трагический момент. Оппозиционеры несколькими ракетными ударами были превращены в патриотов.
Уничтожение руководства страны не просто демонополизировало власть и вызвало социальный оптимизм (как это ни кощунственно звучит) среди делающих шаг по карьерной лестнице. Пожилых людей, привыкших уповать на переговоры и мечтающих о соглашениях с Западом как о цели своей жизни, сменили яростные и эффективные управленцы в полном расцвете сил, искренне не понимающие смысла диалога с вероломными маньяками и убийцами.
При этом осуществлённое после прошлых ударов рассредоточение иранской власти по провинциям до сих пор не привело ни к каким проявлениям сепаратизма.
Попытки нанесения сухопутных ударов по Ирану были виртуозно купированы: прямо накануне агрессии Пакистан увяз в войне с талибами, курды категорически отказались от нападения, а Азербайджан, несмотря на все провокации, принял единственно верное в этой ситуации решение. Кто-то видит в этих событиях руку Китая, но как минимум не менее вероятно участие Англии, которой нужны и хаос, и поражение всех антианглийских сил (то есть и трампистов, и Израиля).
Подавление ПВО, авиации и ракетных войск Ирана привело к падающей динамике его ответных ударов, однако вскоре выяснилось, что мощности по производству модернизированных «шахедов» как минимум пострадали не критично, а для создания проблем с судоходством угроза не менее серьёзна, чем прямая блокада.
Если американцы поставили на свои аналоги «шахедов» управление через «Стерлинк» (что обеспечивает неуязвимость для средств радиоэлектронной борьбы), то иранцы, похоже, оснастили их ракетами «воздух-воздух». И, хотя уничтожение американских самолётов носило единичный характер (а что ПВО или ВВС Кувейта сбили три американских самолёта в один день, несмотря на системы «свой-чужой», поверить нельзя), данная угроза сохраняется.
Третья сила
Как обычно в конфликтах последних десятилетий, ощутимо присутствие третьей силы, крайне эффективно увеличивающей разрушения. Её проявления – это прежде всего якобы иранские беспилотники, упавшие в Азербайджане, и ракеты, перехваченные Турцией: попытка спровоцировать эти государства на нападение, прямо противоречащее интересам Ирана.
Из этой же серии – и успешные удары по нефтегазовой инфраструктуре стран Залива, которые не могли не быть защищены национальным ПВО (обученным западными специалистами или с западными экипажами) как приоритетные потенциальные цели в случае любого конфликта.
Объяснения успеха ударов по «Сауди Арамко» возможным стремлением замаскировать близящееся исчерпание базовых нефтяных месторождений притянуты за уши и никак не согласуются с реальностью. Успех же ударов по «Катар Энерджи», лишивших мир минимум 20% сжиженного природного газа (СПГ), и вовсе не объясняется ничем.
Наконец, никак не объясняется и тот факт, что половина всех беспилотников на первом, самом страшном этапе конфликта, нанесла удары по ОАЭ, а не по непосредственным агрессорам.
Всё это позволяет предположить, что спровоцировавшие конфликт структуры, передавшие потрясающую новость МИД Омана, продолжили свою эффективную деятельность под прикрытием ответных ударов Ирана, всячески разжигая хаос и, в частности, обеспечивая энергетический кризис.
Прекращение нефтяного транзита по Ормузскому проливу сократило мировые поставки нефти на 15 млн.барр/день, что обернётся полноценным энергетическим кризисом в первой половине апреля. Правда, пропуск танкеров для Индии и Китая смягчит эту проблему, если США не начнут топить их в открытом море. Тем не менее физическое сокращение поставок бьёт прежде всего по Индии, Китаю и Юго-Восточной Азии. Европа получит сланцевую нефть США, но по более высокой цене. Рост цен бьёт по всем импортёрам, включая Англию и Европу, и выгоден США, которые будут на этом зарабатывать и усиливать своё политическое влияние на них.
Однако это - политическая катастрофа для Трампа, и потому разрушением экспортной инфраструктуры стран Персидского залива занимаются, скорее, англичане, готовые потерпеть энергетический кризис ради восстановления власти над мятежными (и здорово расширившимися за четверть тысячелетия) колониями.
В настоящее время Трамп находится в тупике. Переброска ударного соединения морской пехоты с авиацией из китайского подбрюшья позволит ему захватить несколько островов в Ормузском проливе, чтобы блокировать нефтяной экспорт Ирана и попытаться задушить его экономически.
Однако в силу критической важности Ирана для Китая и внятной позиции Англии эта попытка может принести лишь тактический успех.
Единственная возможность достичь успеха – ядерный удар, однако гористый характер территории Ирана требует для подавления сопротивления большого числа таких ударов, что поставит крест на политическом, а возможно, и физическом будущем человека, отдавшего такой удар, и дискредитирует управляемое им государство.
Теоретически можно себе представить, что в ответ на английский удар по ядерному реактору Израиля руководство последнего поддастся на провокацию и устроит подобного рода ядерный ливень, дав Трампу красивый повод сохранить лицо и выйти из войны. Однако подобного рода подарки иногда делались Израилю, но никогда Израилем, и трудно представить себе его представителя, который решится на подобную дискредитацию своего народа.
Главное же в том, что даже этот шаг не снизит цену бензина в США и, соответственно, не спасёт Трампа. Он обречён продолжать давить на Иран, ожидая, что он всё же сломается, не понимая, что за ним стоят его союзники и, в частности, Китай.
Провал же Трампа в сегодняшнем мире создаёт реальную угрозу глобального реванша финансовых спекулянтов и, соответственно, подрыва технологического прогресса как такового.
Эта угроза нападения людоедов из «коалиции Эпштейна» на Иран не менее существенна, чем угроза массированного применения ядерного оружия против одного из древнейших народов планеты, излишне цивилизованное руководство которого в прошлом не озаботилось (в отличие от Северной Кореи, Индии, Пакистана и того же Израиля) его своевременным созданием.
