На Ближнем Востоке процветает монстр «информационной войны». Местные технологии медиаманипуляций могут показаться внешнему наблюдателю примитивными, но присущая этим видевшим чудеса краям вера в чудо, привычка облекать самые правдивые сюжеты в сказочные подробности и небывалое краснобайство — выработанная веками специфика региона, отлично работающая на местных. На исходе пятой недели операции «Тегеран за три дня» на первый план вышло противостояние рассказов, смешавшее в кучу правду, ложь, шитпостинг, уловки, извращения, угрозы, насмешки и психические заболевания.
На утро пятницы как персы, так и американцы располагали примерно схожим набором новостных ингредиентов. Конечно, «мы жмём врага по всем направлениям», «враг вот-вот сломается», «наши потери незначительны, вражеские потери колоссальны» — стандартный набор военной пропаганды, которая вне зависимости от её приближённости к реальности используется в каждом конфликте, начиная со времён Фукидида. Но было здесь кое-что ещё. Линия поведения, которую избрал Иран, последовательна и тщательно выверена. Голосом осаждённой страны стал министр иностранных дел Аббас Аракчи: обаятельный немолодой мужчина умеренно восточной внешности регулярно даёт интервью западным телеканалам по видеосвязи, где предстаёт единственным вменяемым человеком в эфире. Время от времени он с хитрой улыбкой говорит что-то вроде «граждане США и Израиля, содержащиеся в иранских тюрьмах, находятся в безопасности до тех пор, пока США и Израиль не начинают бомбить эти тюрьмы» — нарезки этих выступлений расходятся по соцсетям, где публика удивляется тому, какой этот представитель вроде бы режима религиозных фанатиков и бестолковых дикарей вменяемый, остроумный и симпатичный. С приятным и подчёркнуто адекватным Аракчи в эфирах телеканалов и на полосах газет соседствуют карикатурные республиканские людоеды с прогонами уровня «рост цен на топливо можно и потерпеть ради Израиля», «сколько бы американцев ни погибло в ходе планируемой наземной операции, оно того стоит» или «не нравится нищать из-за войны — найдите другую работу». Кстати, все эти реплики совершенно реальны и исходят от членов Конгресса и авторитетных республиканцев. Персы избрали линию поведения, вызывающую наибольшую симпатию у внешнего наблюдателя. Это всё ещё обыгрывание образа жертвы, но не слабой и истеричной дряни, скорой на жестокость в отношении уязвимых (как это делают как иранские, так и наши соседи), а уверенного в себе и сильного суверена, ставшего объектом чужого беспредела и дающего соразмерный отпор по всем правилам. К слову, этот аспект отлично понимают и сионисты, из-за чего Аракчи уже несколько раз объявлялся убитым очередным ударом (а мы помним, как эти люди обожают выдавать свои желания за реальность), но Аббас раз за разом появлялся в новостях вновь.
В противовес спокойной уверенности Ирана официальные лица США срывались и истерили: Трамп в очередной раз описал только что придуманные им переговоры с иранцами, объявил об отправке оружия протестующим (но оружие подло перехватили курды), после чего дал персам двое суток на разблокировку Ормуза, в который раз пообещав им ярость, огонь и ад во вторник (попутно сорвавшись на мат в собственной соцсети), а вскоре после этого без каких-либо признаков внешнего давления продлил свой ультиматум до среды. Параллельно министр нападения Хегсет по примеру шефа пригрозил вбомбить Иран в каменный век (а в каменном веке Америки Иран был куда больше и сильнее, чем сейчас). Кстати, на фоне стремительной украинизации американского дискурса внезапно заткнулся Марко Рубио: бывший на первых неделях конфликта столь же громким и яростным, как его шеф, он довольно быстро понял, что столь открытая поддержка непопулярной и провальной кампании будет стоить ему будущих повышений, потому и отполз в тень, где с самого начала затаился вице-президент Джеймс Вэнс.
Весь этот контраст подводит нас к самой яркой истории недели. В пятницу утром над Ираном был сбит американский самолёт — дело будничное и в условиях войны в целом привычное, но американцы не были бы американцами — склонными к театральности провинциальными барыгами, — если бы не развели вокруг собственной потери целое шоу. Во-первых, новости о сбитом истребителе сразу попали в американскую же прессу — в этом, конечно, был и аспект внутренней борьбы прессы против президента, — где голодные до внимания представители интернационального сословия псевдовоенкоров тут же принялись выдумывать подробности о том, что пилота и штурмана уже захватили в плен и запытали насмерть «бешеные шиитские фанатики». Во-вторых, была снаряжена спасательная операция, которая в лучших традициях американских спасательных операций закончилась серьёзными потерями техники и бодрыми рапортами о том, что пилота спасли и никого не потеряли. В-третьих, вокруг цвели сюжеты про то, что штурмана на самом-то деле так и не нашли, а на сигнал его маячка американцы отправили не эвакуационную группу, а несколько ракет. Затем к утру воскресенья пошли сведения о том, что штурмана удалось-таки вытащить, — вокруг этого американский официоз развёл такой угар пафоса, что кажется, будто написание мемуаров и съёмки по ним фильма с Марком Уолбергом уже идут.
За всем накалом драмы ни у кого не возникло мысли о том, был ли вообще мальчик — сбивали ли персы самолёт, теряли ли в иранской пустыне пилота и штурмана и не снято ли всё это на американском «Мосфильме». И вот за историями героического превозмогания как бы теряются вопросы о том, что же вообще делал американский самолёт в небе страны, которой никто не объявлял войну, точно ли всё идёт так гладко, и сколько ещё таких самоотверженных подвигов принесёт эскалация конфликта — эскалация, в которой «Нью-Йорк таймс»*, разумеется, обвинила Иран (потому что совсем оборзели сбивать самолёты, мирно летевшие бомбить электростанции). При этом сами персы включились во всю эту драму с запозданием и с большой неохотой: показали обломки, рассказали про своеобразные методы эвакуации американцами штурмана через бомбардировку его позиции и пообещали продолжение, которого к началу новой недели так и не последовало.
И пока всеобщее внимание было приковано к Ормузскому проливу, матерным истерикам Трампа, сбитым самолётам и сомнительным ремейкам операции «Орлиный коготь» от 1980 года, настоящее движение творилось совсем в другом месте. Израиль намылился оккупировать юг Ливана, и пока голоса многочисленных апологетов, карманных журналистов и блогеров на зарплате оправдывают это наличием в Ливане принявшейся вскоре после начала сионистско-иранского конфликта бить по еврейскому государству группировки «Хезболла», израильские официальные лица ведут себя проще и обосновывают вторжение словами в духе «Нет, ну а чего?» Амбиции Тель-Авива простираются на весь Южный Ливан, включают в себя побережье древнего города Тир (ныне известного как Сур) и доходят аж до местной речки под названием Эль-Литани (Литания), по которой в соответствии с мечтами Бен-Гуриона ещё от 1918 года должна проходить северная граница Израиля. В конце 1970-х и начале 1980-х Южный Ливан и впрямь был под оккупацией яхудов — назывались разные причины, будь то активность палестинцев на этой территории, угроза ракетных ударов от подлых врагов или удобство рисования карт с ровненькой границей на запад от Верхней Галилеи, — но потом войска пришлось вывести, взяв с руководства Ливана с горем пополам соблюдавшееся обещание не пускать на эту территорию «Хезболлу». Так вот, несмотря на все амбиции и провозглашавшиеся в прессе намерения взять Южный Ливан двумя десантными полками за три дня, с этим как-то не задалось: «Хезболла», которую, по заверениям сионистской глобальной прессы, четырежды уничтожили в полном составе посредством хитрейших операций с подрывом пейджеров и точнейших ракетных ударов, разносящих по полгорода за раз, никуда не делась, несмотря на все активно подогревавшиеся Тель-Авивом в том году конфликты между ней и ливанским правительством, вроде бы требовавшим немедленного разоружения группировки. И вот, несмотря на продвижение в ряде районов, на постоянные ракетные атаки по всему Ливану (а прилетает не только по «Хезболле», но и по правительственным и гражданским объектам) и на подсмотренные у старшего (или младшего) брата по сионизму ежедневные объявления о собственной победе — несмотря на всё это, ЦАХАЛ страшно буксует, вынужден затыкать даже лояльные источники информации о потерях и закручивать гайки до того отлично работавшей военной цензуры. И в том, почему «Хезболла» смогла — по крайней мере, на первых порах — эффективно дать отпор, кроется намёк на интересный сюжет. Их секрет — дроны. Использование дронов в современной войне доселе было ограничено лишь одним театром боевых действий (отдельные разборки между латиноамериканскими картелями, где дроноводами работают как раз стажировавшиеся в рядах ВСУ наркобоевики, — не в счёт). И если укры, склонные к той самой чисто американской театральности, громко и пафосно отправили толпу своих дроноводов вместе с ручными «птичками» в Дубай (где те оперативно оказались накрыты иранскими дронами вместе со всем своим хламом), то вот вопрос о том, кто научил управлять дронами боевиков «Хезболлы», незаслуженно обходят вниманием. Шиитские вояки жгут израильскую технику примерно так же, как на украинских полях наши действовали году в 2023-м — почти без средств подтверждения, не добивая наверняка и сильно экономя боеприпасы, — но почерк вполне узнаваем. Вопросы о том, откуда у не имевших времени на естественную адаптацию к дроновойне бойцов из Ливана такие навыки, остаются без ответа, но этим вопросом можно отвечать на вопрос — как любят делать оккупанты южноливанских земель — о том, почему Россия ничем не помогает Ирану.
В самом же Израиле после неудачи блицкрига и возникновения перспектив ловить жвалами ливанские дроны почему-то резко расхотели воевать, в связи с чем резьба перезакрученных гаек военной цензуры сорвалась, и на свет божий полились всякие ужасы войны. Всплыли подробности о том, как из одного палестинца выдавливали какую-то информацию, туша сигареты о его годовалого сына; разошлось видео, где солдат ЦАХАЛ заставил связанного пленного араба рекламировать его, солдата, лавку; в связи с официальным разрешением на казнь подозреваемых в терроризме палестинцев оказались приговорены к смерти несколько десятков гуманитарных работников; пошла волна сведений о каких-то бестолковых потерях и историй про погибших от дружественного огня — словом, оказалось, что война с настоящим соперником, а не с помирающими от голода жителями палаточных городков Газы, сопряжена с рисками. Такой вопиющей несправедливости израильская публика вынести не смогла и внезапно вспомнила о своём миролюбии. Примерно так же примерно эти же люди годами поступали и у нас: бесконечные потоки «режь, дави, жги», шутки про военный корабль и прочее резко сменялись лепетом про слезиночки ребёночка и голубей мира в моменты, когда наша армия достигала больших успехов. Вот и здесь: в ночь на 5 апреля в Тель-Авиве прошла волна протестов под очень простыми лозунгами: «Хватит кровопролития», «Верните нормальную жизнь» и тому подобным. Внезапно оказалось, что прятаться по бомбоубежищам не нравится никому, кроме тех, кто придумал ходить в ресторан и убегать без оплаты при первых звуках ракетной тревоги — о таких пройдохах рассказали на неделе израильские СМИ. Протесты были подавлены, митингующих разогнали, а местная пресса отрапортовала о небывало высоком уровне поддержки национального лидера и спасителя еврейского народа Нетаньяху. Тем не менее лишь вопросом времени является возникновение к национальному лидеру и спасителю народа вопросов посерьёзнее: о несоразмерной внешней угрозе консолидации власти, о развязывании новых и новых войн во имя подавления оппозиции и о переводе угробившей собственную экономику страны на внешнее содержание, поток которого может быть перекрыт сразу после ухода из Белого дома радикальных сионистов, преданных Израилю с сектантской верностью.
В стане этих самых сионистов творится не пойми что. Уже упоминались тихое отползание Марко Рубио в сторону и истерики Дональда: тот в своём матерном ультиматуме, выдвинутом 5 апреля, в день западной Пасхи, объявил, что славит Аллаха. Но было там и кое-что поинтереснее. В Пентагоне прошла «большая чистка»: увольнение ряда высших военных командиров США руками министра обор... войны Пита Хегсета. Сначала на пенсию выдавили Рэнди Джорджа, начальника местного генштаба. Потом уволили ещё двух генералов, один из которых был ещё и главным капелланом — это забавным образом перекликается с тем, что на закате западной Страстной седмицы Хегсет, этот сионист с татуировкой иерусалимского креста на груди, призвал молиться за успех дела Иисуса в Иране, на что самопровозглашённый представитель Спасителя на земле, гражданин папа римский Лев XIV (тоже, кстати, американец), заявил, что к Иисусу военная авантюра последователей тех, кто сдал Христа римлянам, отношения не имеет. Вскоре после этого руками Пита были выперты ещё несколько командиров высшего звена, причём кое-кто вроде бы решил уйти в отставку сам. Вся эта история получила на удивление мало освещения внутри США — ну подумаешь, уволили главу генштаба и выгнали ещё толпу генералов, вы посмотрите на фотографии Земли в иллюминаторе корабля «Орион». Зато кто отлично отработал тему, так это глобальная сеть иранской шитпост-дипломатии. Шитпостинг — понятие в интернет-фольклоре, обозначающее тактику вбросов всякой ерунды с целью превратить вроде бы серьёзную дискуссию в балаган и клоунаду. Вот этим, в силу отмирания классической дипломатии и усыхания традиционного функционала представителей стран, ныне занимаются посольства. В некоторой степени таким занимается всякая уважающая себя страна — к примеру, наши дипмиссии в ЮАР и Кении регулярно постили тупые мемы, которые широко расходились; американцы в последнее время повадились лить в аккаунт Белого дома нарезки авиаударов под прикольную музыку (ну юмор у людей такой), и даже нудные пиджаки из Евросоюза пару раз выдавали удачные примеры дипломатического шитпоста. Но за считаные недели всех превзошёл в этом Иран. Описанную выше чистку генералов персидские дипломаты, получившие, видимо, карт-бланш на шитпост из столицы, сравнили с американскими же рассказами о массовых репрессиях в руководстве китайской армии, а в Штатах пресса разрождается сюжетами о сотнях расстрелянных из зенитки генералов НОАК после любой кадровой перестановки (ну, вы знаете эти тоталитарные режимы). Посольство Ирана в Болгарии изобразило Дональда застрявшим шеей в Ормузском проливе со словами «Я не могу дышать» — священной мантрой американцев. Посольство в ЮАР принялось играть словами на созвучии «Iran» и «I ran» (я бежал). Посольство в Японии с присущим восточным мудрецам тактом объявило автора матерного поста полоумным фанатиком. Посольство в Таиланде запостило реконструкцию погони за американским штурманом в стиле «Лего». Те же иранские дипломаты в Таиланде обыграли обещание Трампа от 2 апреля «вбомбить персов в каменный век», заявив, что на уровне каменного века находится подростковая брань президента от 5 апреля. Словом, осаждённым персам дали порезвиться, и эти насмешки идеально соответствовали избранному Тегераном методу взаимодействия с внешним миром: подчёркнуто уверенному спокойствию с лёгким налётом ехидства.
Безумство американской внутренней политики, всё ярче проявляющееся на фоне провала в Иране (пока не зафиксированного, но фактически уже неизбежного), вот-вот даст результат. Будет ли это серия протестов, попытка импичмента, военный переворот с диктатурой Вэнса, поражение на выборах, трагическая смерть 79-летнего подростка в самом расцвете сил или сочетание всего перечисленного, — покажет время. А то, что показывает текущий момент, — это аморфность и пассивность западной публики. В этом и кроется секрет этой войны и главная загадка перспектив её продолжения: Иран ценой страшных кровопотерь и противостояния со всеми соседями будет держать Америку за горло, пока звёздно-полосатый плебс не дойдёт до точки кипения, к которой уже подошли израильские протестующие.
