«Русская болезнь» Рене Герра привела к великолепию архивов, где содержатся документы, связанные с жизнью, и автографы Бунина, Одоевцевой, Анненкова, Адамовича: цвет…
Эмигрантское созвездие, соцветие мысли и эстетики: и Герра находился внутри оного, взаимодействуя с лучшими представителями гуманитарной эмиграции.
В раннем детстве начавшаяся «русская болезнь» привела со временем к созданию Ассоциации по сохранению русского культурного наследия во Франции; а когда-то давно, когда родители переехали из Страсбурга на Лазурный берег, и матушка получила должность директора гимназия, Герра был заворожён звучанием русской речи: медоточивой, гибкой, невероятно насыщенной.
Ничто не должно быть потеряно.
…французский мальчик попал в семью русских эмигрантов: речь, услышанная там, и определила его жизнь: практически всю.
Изначально он выучил русский в его дореформенном варианте: яти играли.
Штудируя русскую литературу, погружаясь в её световые (не обязательно, впрочем) бездны, он обнаружил в русских людях качество, которого не видел в соплеменниках – утончённость духа.
С двенадцати лет язык ему преподавала поэтесса Таубер.
Факультет славистики Сорбонны раскрылся ему естественно: Бердяев и Шестов преподавали там тогда.
Его глобально интересует русская культура: большинство славистов тогда были настроены просоветски, но Герра интересует и предшествующая бездна.
Он много бывал в России, он занимался издательским делом, ориентируясь на опыт маленьких издательств.
…словно теория реинкарнации подтверждается его судьбой: будто некогда был русским, и во французской жизни своей вспоминал былое…
В выигрыше оказалась русская литература: Герра популяризировал её, сохранял источники, писал, ища коды её, которые до конца не расшифровать.
