Чёрный спрут геноцида

«Правительство Российской Федерации постановляет:

1. Установить целевой показатель сжигания попутного нефтяного газа на факельных установках на 2012 год и последующие годы в размере не более 5 процентов от объёма добытого попутного нефтяного газа (далее — целевой показатель».

«Правительством РФ принято постановление от 08.01.2012 (протокол № 7, пункт 2) по принятию мер для предотвращения загрязнения атмосферного воздуха выбросами вредных (загрязняющих) веществ и сокращению выпуска парниковых газов, образующихся при сжигании ПНГ.

Статья 77. Обязанность полного возмещения вреда окружающей среде

1. Юридические лица, причинившие вред окружающей среде в результате её загрязнения, истощения, порчи, уничтожения, нерационального использования природных ресурсов, деградации и разрушения естественных экологических систем, природных комплексов и природных ландшафтов и иного нарушения законодательства в области охраны окружающей среды, обязаны возместить его в полном объёме».

«3. Вред окружающей среде ... возмещается в соответствии с ... таксами и методиками, а при их отсутствии, исходя из фактических затрат на восстановление нарушенного состояния окружающей среды, с учётом понесённых убытков, в том числе упущенной выгоды».



Коллективная жалоба жителей Ташлинского района Оренбургской области позвала в дорогу. Более суток мы: автор этой статьи, а также исполнительный директор ВООП Самарской и Оренбургской областей И.И. Демидов, — знакомились, в сопровождении представителей ташлинского родового казачества, с местной экологической и экономической ситуацией.

Не буду называть компании и фамилии их руководителей, обрисуем только происходящее вокруг восьми сёл: Иртэк, Болдырево, Луговое, Бородино, Трудовое, Киндель, Шумаевка, Кузьминки, а также самого райцентра Ташлы.

Здесь проживают около двух тысяч жителей, в основном — казаки, предки которых давно обосновались в Оренбургской области, организовав при поддержке Кремля «Союз казаков-воинов России и Зарубежья». Ныне среда обитания ташлинцев — это рвущие небо яростным огнём и чёрной копотью факелы сжигания «попутного газа» и нефтепродуктов, их чудовищный, давящий на мозг и сердце постоянный рёв, не уступающий децибелами реактивному самолёту на взлёте. От него дребезжат стёкла, дают трещины стены, разрушаются фундаменты домов. Гарь и смрад от этих факелов приводят к тому, что чахнет и дохнет скотина и птица, засыхают плодовые деревья и ягодники. Даже при обильном поливе перестаёт рождать земля.

Озёра, реки, ручейки покрыты чёрно-радужными, ядовитыми разводами, в колодцах — бензиново-тухлая, непригодная к питью вода. Заливные луга, сенокосы, пастбища разворочены траншеями, рвами и дорожными колеями

от 40-тонных нефтевозов.

С живой земли хищно сдирается «кожа» — легендарный оренбургский чернозём. Его грузят на сотни самосвалов и свозят, вперемешку с гравием, на одну гигантскую площадку — для будущего нефтеналивного комплекса.

Чахнут, задыхаются в прогрессирующем удушье и кашле сотни жителей. В их лёгких обнаруживают чёрные каверны. В сёлах нет ни одного медпункта. Попытки писать и устно жаловаться в природоохранные органы, прокуратуру и МВД исчезают в чёрной безответной дыре.

К некоторым особо настырным жалобщикам являются «наёмники» из частных охранных служб. Рассказывает мать казака, у которого мы ночевали.

«Ночью была одна, сын в своей квартире. Стучат. Спрашиваю: «Кто?» Из сеней приказывают: «Открывай!» — «Кто такие?» Мне вопрос: «Это ты жаловалась в прокуратуру, что восемнадцать цыплят у тебя за ночь сдохли, воду в колодце пить нельзя?» У меня сердце в пятки: «Нет, — говорю, — не жаловалась». Те дверь дёргают: «Открывай, старая!» Кричу: «Чего вам надо?!» Буровят дурь: «Газовый счётчик посмотреть». «Смотри, — говорю, — он в сенях у тебя над головой». Долбят кулаком в дверь, спрашивают: «Сын дома?». «Сына нет», — отвечаю. А я с ружьём, курки взвела: «Вломитесь — за себя не ручаюсь, твою дурную башку продырявлю». Постояли, потом ушли».



Читаю обращения жителей в общественную приёмную ВООП по поводу бандитского навала нефтяников: «воздух пропитан гарью… дети на улицах в отдельные часы падают в обморок», «вода в скважинах и колодцах маслянистая, сине-мутная, её нельзя пить», «поверхность почвы и растения покрыты чёрным налётом, овощи, ягодники желтеют и сохнут, деревья погибают даже при обильном поливе», «разливы нефти в кюветах и на пастбищах», «неоднократные выкидыши мертворождённого плода у животных», «вода в реках и озёрах отравлена, почти передохла рыба», «плодородный слой чернозёма с полей сдирают и увозят неизвестно куда, такого и при фашистах не было».

Чиновники в ответ сообщают о «дополнительных проверках» — и на этом всё.

Попыткой получить в районной больнице сведения о динамике заболеваний населения за последние два года вызвали панический испуг медиков: вы хотите, чтобы нам головы сняли? Таких сведений мы не даём, отправляем все результаты в Оренбург. Можем сказать лишь одно: количество и тяжесть заболеваний резко возросли — инсульты, сердечно-сосудистые болезни, рак. Главная причина — экологическая ситуация.

Изучая карту Оренбургской области с нанесёнными на неё буровыми, итожа всю эту ситуацию со скважинами и горящими факелами, трудно отделаться от определения: идёт истребление коренных жителей, казачества, ради «бабла», для которого люди — лишь помеха.

Оценивая ситуацию как экологическую катастрофу неизбежно натыкаешься на вопрос: а какова, собственно, юридическая основа нефтедобычи в Ташлинском районе и Оренбуржье? На каких правовых законных основаниях ведётся варварский отсос нефти из недр в самом сердце России?

Оказывается, нет никакой добычи: идёт всего лишь экспериментально-опытный «забор нефти для анализов», который длится уже годами.

Горящие факелы попутного газа из скважины, перед ней — очередь из нефтевозов, которые заправляются и увозят «чёрное золото». Сотни 40-тонных машин, изорвавших шинами всю территорию района — это не матёрая, полновесная добыча, а разведка!

Ночью мы зафиксировали на видео и фото у одного только факела (их в области около 20) вереницу из 17 машин, которые по очереди заправлялись нефтью и увозили её. Куда? Кому идёт сбыт, платятся ли из него все положенные налоги? Заковыристая задача для налоговых органов — выяснить, сколько утекло денег мимо федерального и регионального бюджета. В чьи карманы?

Ещё одна немаловажная составляющая этой проблемы: радиационная заражённость ташлинской нефти, «расползающейся» уже сотнями тысяч тонн.

Разведанное ещё в советское время, это месторождение было наглухо закупорено, с предписанием — начать добычу только в случае войны! Причина: у этой нефти был недопустимо высокий радиоактивный фон. Казакам удалось раздобыть у знакомого водителя нефтевоза ведёрко этой нефти и сделать в лаборатории анализ. Советские данные подтвердились, после чего результаты анализа бесследно исчезли.

Так откуда, из каких правительственных (или олигархических) высот поступила команда — под сурдинку распечатать Ташлинское месторождение, не тратясь ни на какие положенные природоохранные и природовосстанавливающие мероприятия?

Мы, представители федеральной прессы, Союза воинов–казаков, Федерального ВООП и корпорации «Технопрогресс», готовы предложить хозяевам истребительной нефтедобычи адреса нескольких фирм и организаций с многолетним успешным опытом работы на нефтепромыслах, если таковые им неизвестны.

Гарантируются:

а) гашение факелов с параллельной установкой на них хайтек-системы для улавливания попутного газа и изготовления из него БТК-фракций. Кардинальное отличие этой системы от западных аналогов: она передвижная, на автоплатформе, в разы компактнее, дешевле этих аналогов и эффективнее в работе;

б) ремонт и очистка насосно-компрессорных труб скважины от асфальто-смоло-парафиновых отложений и гидратных пробок. Длительность ремонта, в отличие от недельного срока у аналогов — одни сутки;

в) сбережение нефти и нефтепродуктов, которые, будучи уже установленными в резервуарах многих корпораций, позволяют сберечь за год сотни тысяч тонн лёгких фракций, существенно, в разы, очищают атмосферу. И.т.д. и.т.п.

Всё вместе неизбежно дало бы, помимо экономического эффекта, кардинальное оздоровление экологической обстановки и снятие социального взрывоопасного напряжения.

Если немедленно не заняться этим, накопившийся протестный потенциал жителей Ташлинского района неизбежно полыхнёт «протуберанцами» действия.