«На рассвете 20-го июля первого секретаря Сталинградского обкома ВКП(б) А. С. Чуянова вызвала к телефону Москва:
- С вами будет говорить товарищ Сталин.
Начался разговор крайне неприятно для Чуянова:
- Вы что, решили сдавать город врагу? – без предисловий начал Сталин. – Почему переводите военный округ в Астрахань?
Чуянов отвечал, что такое разрешение было получено от Е. А. Щаденко – заместителя наркома обороны.
- Мы тут разберёмся и виновных строго накажем. Вы, товарищ Чуянов, сию же минуту разыщите командующего округом и передайте ему, что если завтра штаб не возвратится в город, то и генерал Герасименко будет строго наказан. Вы меня поняли?
- Да, товарищ Сталин, немедленно передам всё Герасименко.
Сталин успокоился и стал расспрашивать о положении в городе, о работе заводов, об организации противовоздушной обороны. Завершая разговор, сказал:
- Государственный комитет обороны обязывает вас беспощадно бороться с трусами, паникёрами, которые подрывают дело обороны. Поднимите дух населения.
И закончил:
- Передайте всем, Сталинград мы врагу не сдадим», - пишут В. И. Кардашов и С. Н. Семанов.
Прорыв фронта немецкими дивизиями в большой излучине Дона удалось ликвидировать ударами выделенных Ставкой 1-й и 4-й танковых армий. Танковыми армиями они только назывались, так как находились на формировании и не были готовы к боевым действиям. Но у Ставки не было других резервов.
Немецкая группировка уже 23 июля получила дополнительно 4 дивизии, выделенные в помощь наступающим войскам. В ответ Ставка выделила Сталинградскому фронту из ещё остававшихся резервов шесть новых стрелковых дивизий, которые в разгар боёв в излучине Дона только перебрасывались в район Сталинграда.
Организовав контрудары, удалось не допустить захвата немцами переправ через Дон и окружения наших 62-й и 64-й армий. Окружённые немцами стрелковые дивизии и танкисты (группа Журавлёва) вышли к своим.
США и Англия, опасаясь за свои страны, напряжённо следили за боевыми действиями на Дону. Большинство военных и политиков, зная немецкие и наши силы, предсказывали, что немцы с ходу форсируют Дон. Но они ошиблись, этого не произошло.
Бои в большой излучине Дона продолжались до 10-го августа, что позволило усилить оборонительные укрепления на подступах к Сталинграду.
10-го августа войска Красной Армии отошли на левый берег Дона, заняли оборону на внешнем обводе Сталинграда и остановили продвижение противника.
Немецкое командование заявило о захвате в этих сражениях 11 тысяч пленных, уничтожении 270 танков и 560 орудий. Полагаю, немецкое командование, как всегда, выдавало желаемое за действительное, и учитывая масштабы сражения и зная цену немецким сведениям, можно сказать, что советские солдаты и офицеры в плен не сдавались. Пленные, конечно, были, как и безвозвратные потери с обеих сторон, но количество пленных по сравнению с количеством участвовавших в боях бойцов было незначительным. В целом в боях в большой излучине Дона наши войска понесли большие потери.
Немецкое командование пыталось захватить Сталинград и с юго-западного направления и для выполнения поставленной цели было вынуждено повернуть 31-го июля с кавказского направления на Сталинград 4-ю танковую армию Г. Гота. Передовые немецкие части 2-го августа вышли в район Котельниково.
4-й танковой армии противостоял Юго-Восточный фронт. Сталинградский фронт, растянувшийся в ширину на 800 километров 5-го августа Ставка решила разделить на два: Сталинградский и Юго-Восточный. Последним стал командовать генерал-полковник А. И. Ерёменко, а Сталинградским, как и до разделения, В. Н. Гордов. Решение о разделении фронтов было правильным, так как немцы наступали с двух направлений, и каждое направление оборонял свой фронт.
Уже 2-го августа выгрузившийся в Котельниково полк нашей 208-й стрелковой дивизии принял бой с подошедшими к станции частями 14-й танковой немецкой дивизии. Но танковая дивизия, не ввязываясь в длительные бои, сделав уникальный 150-ти километровый марш, за 15 часов проникла в широкий разрыв нашего фронта, но выполнить боевую задачу не смогла.
У Абганерово её встретили 40 наших танков Т-34, изготовленных на Сталинградском тракторном заводе, и 126-я стрелковая дивизия. В бой с нашими частями вступил танковый корпус, но встретив ожесточённое сопротивление на подступах к станции Абганерово, потеряв только от огня советских танкистов 10 танков, немецкий танковый корпус перешёл к обороне и стал ждать подхода основных сил 4-й танковой армии. Наши, вышедшие навстречу немцам, танкисты, потеряли только один танк от огня немецкой артиллерии.
Таким образом, 9-10 августа войска Юго-Восточного фронта нанесли контрудар по наступавшей немецкой 4-й танковой армии. В результате боевых действий советских войск 10-го августа на рубеже реки Аксай-Абганерово войска 4-й танковой армии Г. Гота вынуждены были также перейти к обороне. Быстрого прорыва к Сталинграду с юга тоже не получилось.
Тем, что немцы с ходу не смогли форсировать Дон и не смогли прорваться к Сталинграду с юга, мы, прежде всего, обязаны нашим танкистам.
«Переход войск 6-й и 4-й танковой немецких армий к обороне заставил вражеское командование приступить к подготовке новой наступательной операции, с тем, чтобы овладеть Сталинградом одновременными концентрическими ударами этих двух армий: 6-й из района Верхне-Бузиновки с северо-запада и 4-й танковой - из района Абганерово с юга. На перегруппировку, а также на переброску новых войск и на подготовку этой операции противнику потребовалось около недели», - написал А. М. Василевский.
На Кавказском направлении немецкие войска группы армий «А» 24 июля 1942 года вошли в Ростов-на-Дону. 25 июля началось сражение за Кавказ. Наши войска отступали фронтом на север.
26 турецких дивизий, развёрнутых на границе с СССР ждали подхода немцев. Под угрозу было поставлено само существование России. Кроме Баку и Северного Кавказа других крупных нефтепромыслов СССР не имел. Другие крупные нефтепромыслы были открыты и освоены уже после войны.
Северо-Кавказским фронтом командовал Маршал Советского Союза С. М. Будённый. Надо отметить, что даже после отвода 4-й танковой армии с кавказского направления под Сталинград, немцы имели преимущество в силах перед нашими войсками.
В это время, 12 августа 1942 года, сэр Уинстон Черчилль прибыл в Москву. У. Черчилль прилетел оправдываться и объяснять причины, по которым второй фронт не может быть открыт в 1942 году.
Сталин был наголову выше Черчилля и по благородству, и по уму. Черчиллю было очень трудно объясняться со Сталиным, и все его аргументы по 2-му фронту выглядели жалко и не убедительно. Черчилль рассказал Сталину о готовящейся в Средиземном море операции «Факел». Сталин без подготовки указал на все положительные и отрицательные стороны операции. Черчилль был шокирован. В дальнейшем он написал: «На меня эта замечательная формулировка произвела глубокое впечатление. Она показывала, что русский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, до тех пор ему не знакомой. Очень немногие люди могли бы постичь в несколько минут аргументы, над которыми мы все ломали головы в течение месяцев. Он понял всё в мгновенье ока».
Но думал, Сталин, конечно, не о мелкой, не нужной СССР операции «Факел», а о Сталинграде.
Леонид Петрович Масловский. 17.03.2015 г.
