И переписка может превращаться в летопись литературы, не говоря жизни; таково эпистолярное пространство Ингебор Бахман и Пауля Целана: двух угловато-необычных писателей-интеллектуалов, соплетающих сложные гуманитарные орнаменты мысли и не чуждающихся при этом деловых переговоров, и такая смесь (или взвесь, как кровь – души) и определяет алхимическое мерцание суммы писем.
…тёмная «Малина» - тяжела оная в исполнение Бахман: роман, запутанный всерьёз, но не путаницы ради, а прояснения человеческой сложности для; роман, мелькающий дневниковыми отрывками, переходящими в любовные пассажи, таково мышление большинства: непрояснённое, хаотичное…
Спутанность выверена на самом деле, архитектоника романа точно и чётко рассчитана, и играет многими гранями, не говоря – красками.
Истерические ноты соответствуют живописуемым периодам: и пора влюблённости заостряется, будто оттачиваются чувства.
Франкфуртские лекции прозвучат, варьируя мотивы философии, права, поэзии, показывая, насколько жизнь – сумма сумм.
Модернизм её поэзии умножался на герметизм, ассоциации множились, переклички с несчастным и великим Целаном, с которым была связана со студенческих лет, выявляли нечто корневое в мировосприятие тогдашних европейских гуманитарных интеллектуалов:
Худшие дни на пороге.
Время, незримое до поры,
выходит на горизонт.
Скоро затянешь шнурки
и собак по болотным дворам разгонишь.
Потому что внутренности рыб
стали холодными на ветру.
Еле тлеет огонь люпинов.
Твой взгляд ждет в тумане:
время, незримое до поры,
выходит на горизонт.
(пер. Е. Зайцева)
Горизонт мерцает своеобразным отрицанием холодных внутренностей рыб.
Напряжённо-вибрирующие отношения с Максом Фришем, влияя на двух писателей, врывались фрагментарно в их произведения…
И сумма сделанного И. Бахман есть точный отчёт тонкого интеллектуала о пребывание в этом мире… в года, отпущенные ей для жизни.
