Великие нации потому и великие, что верят в великие идеалы, ставят перед собой великие цели, способны мобилизовать свои силы на их достижение. Это в полной мере относится и к нам, и к китайцам. Невыносимые трудности земного существования обращали людей к Небу, сулившему избавление, новую счастливую жизнь.
Земное Царство Небесное Тайпин Тяньго
Во второй половине XIX века Китай мог стать христианской державой. Поднебесной уже два столетия правила династия Цин. Пришедшие из лесов Приморья племена маньчжуров числом около 500 тысяч без особого сопротивления захватили города и земли китайской династии Мин с населением свыше 100 миллионов человек. Маньчжурские пассионарии снизили налоги, обеспечили порядок, дали импульс развитию городов и деревень, прирастили новые земли соседних народов. Повинуясь законам истории, с годами маньчжурская власть хирела, разлагалась, переживала династийный кризис. Беды умножились от опиумокурения, стремительно охватившего все слои общества, включая придворных в Запретном городе. Попытки властей ограничить ввоз зелья английскими купцами потерпели полный провал в результате Первой Опиумной войны 1840–1842 годов. Заморские купцы получили полную свободу и стали добираться до внутренних районов.
Вместе со смертоносным опиумом в Поднебесную стали массово поступать чуждые для конфуцианско-буддийского Китая идеи христианства. Проповедь католических и протестантских миссионеров поначалу властями ограничивалась, но после поражения в Опиумной войне все плотины были прорваны. Западные миссионеры строили церкви и молельные дома, печатали книги и памфлеты на китайском языке, вели проповедь Царства Небесного. Постепенно их паства росла, привлекая не только утративших смысл жизни обездоленных крестьян, но и быстро бедневших горожан, интеллектуалов, "вечных студентов", которые безуспешно сдавали традиционные экзамены на чиновничьи должности.
Одним из таких неудачников был молодой человек по имени Хун Сюцюань (1814–1864). Потерпев неудачу на очередном экзамене, Хун Сюцюань перенёс приступ душевной болезни, и его посетили видения. Излечившись, он провозгласил себя сыном Бога-Отца, младшим братом Иисуса Христа. Несколько позже появился ещё один руководитель по имени Ян Сюцинь (1821–1856), через которого во время приступов якобы вещал уже сам Бог-Отец.
Их последователи массово разрушали храмы и статуи, жгли книги и иконы, казнили служителей "дьявольских учений". Целью борьбы было установление "Нового Неба и Новой Земли" — земного Царства Божьего. Захватывающая идея и возможность её осуществления в этой жизни стала для практичных китайцев непреодолимо привлекательной в условиях бездуховности, бесправия и коррупции.
Последователи нового учения должны были соблюдать строгие запреты на употребление опиума, азартные игры, проституцию, курение, алкоголь, блюсти равенство полов (женщины воевали и имели права). Практиковалась общинная собственность на землю и имущество по образцу Деяний апостолов. Конкретной целью последователей Хун Сюцюаня провозглашалось создание "Царства Небесного Великого Благоденствия" — Тайпин тяньго. Библейские образы Царства Небесного соединялись с китайскими утопиями о "великом мире" (тайпин). Тайпины печатали собственные версии Библии и другие тексты с аннотациями Хун Сюцюаня.
Молва о новом Учителе и его "Обществе поклонения Богу" стала быстро распространяться, в ставку Хун Сюцюаня потянулись целыми семьями, кланами, деревнями. Начались столкновения с маньчжурскими властями и местными войсками. Вскоре отдельные стычки переросли в полноценный мятеж.
Довольно быстро вооружённые отряды тайпинов от обороны стали переходить к атакам на арсеналы, хранилища зерна, устанавливать постоянный контроль над землями Гуанси и соседних провинций. Огромным успехом стало взятие штурмовыми отрядами в 1853 году Нанкина, крупного города на реке Янцзы. Он лежал на пересечении важных путей вывоза риса и торговли другими товарами и даже служил столицей династии Мин после свержения монгольского ига в 1368 году. Тайпины провозгласили Нанкин своей столицей и переименовали его в Тяньцзин ("Небесная столица"). Хун Сюцюань к тому времени определял судьбы около 30 миллионов человек, примерно пятой части империи.
"Младший брат Христа" в своём роскошном дворце уделял всё больше внимания развитию учения, доверив административные и военные вопросы молодому сподвижнику Ян Сюциню. Того продолжали посещать видения, и он настаивал, что его голосом говорит сам Бог-Отец. Раздвоение духовной и светской власти привело к разногласию двух вожаков и расколу, который вылился в кровопролитные столкновения в 1856 году.
Борьба за власть нанесла движению тайпинов больше вреда, чем маньчжурские войска. Болезненные поражения стали наносить отряды местных китайских богачей, которых хиревшая маньчжурская элита была вынуждена впустить во власть. Примеру единокровных китайцев последовали единоверцы-христиане из Англии и Франции. Они видели в тайпинах еретиков, не признававших Божественную Троицу и другие важнейшие постулаты. Кроме того, начавшие Вторую Опиумную войну (1856–1860) англичане и французы опасались за свои прибыли от опиума и видели в обкурившейся маньчжурской знати меньшее зло, чем в пассионарных тайпинах. Цинские войска при поддержке иностранных наёмников, включая ударный отряд Чарльза Гордона, окружают Нанкин. В 1864 году Хун Сюцюань кончает жизнь самоубийством, а столица падает после жестокого штурма.
Разгром Тайпин Тяньго, "Царства небесного Великого благоденствия" стал пирровой победой маньчжуров. Ослабленная многолетним восстанием и фактической утратой южной половины державы династия Цин в 1860 году практически без боя сдала Пекин войскам Великобритании и Франции. Они ограбили императорский дворец и сожгли летнюю резиденцию Юаньминъюань. На Китай была наложена гигантская контрибуция, и даже рассматривался вопрос раздела Поднебесной на части и превращения обширных районов в колонии наподобие индийских. Император сбежал из Пекина на север в охотничьи угодья Чэндэ и там наложил большую государственную печать на Айгуньский и Пекинский договоры, которые передавали Российской империи нынешние Приамурье и Приморье. Русские войска не участвовали в Опиумных войнах. Передача малонаселённых и неосвоенных земель на окраине была осуществлена, в частности, из опасений их колонизации Англией, а также в знак благодарности российскому посланнику графу Н.П. Игнатьеву, который убедил английских и французских оккупантов Пекина не лишать трона Сына Неба и не уничтожать тем самым монархию.
Восстание тайпинов оставило глубокий след в душе китайской нации. Оно продолжалось целых 14 лет и стоило миллионов жизней. По китайским оценкам, во время боёв и чисток инакомыслящих погибло от 20 до 50 миллионов человек! Ни один крестьянский бунт до этого не унёс столько жизней. Первая попытка создать Царство Небесное на китайской земле закончилась неудачей. Но мечта продолжала жить. Её подпитывали христианские миссионеры, которые в условиях ослабления династии Цин развернули агрессивную "охоту на души человеческие". Они создавали многочисленные общины в больших и малых городах, строили не только церкви и молельные дома, но также школы, больницы, общежития и дома призрения. Ведущие современные университеты — Пекинский и Цинхуа — поначалу были миссионерскими училищами. Однако проповедь Царства Божьего в протестантском и католическом изложении не нашла такого же отклика в народе, как китаизированный вариант авторства Хун Сюцюаня.
Попытка влезть в китайскую душу вызывала отторжение и привела в 1900 году к восстанию ихэтуаней (первоначальное название — ихэцюань, "кулак, поднятый во имя справедливости и согласия"). Ихэтуани убивали миссионеров и обращённых в христианство соотечественников, нападали на дипломатов и заморских купцов, жгли церкви и книги. Повстанцы захватили Пекин, осадили Посольский квартал, сожгли иностранные посольства, а на территории Русской духовной миссии замучили 200 православных китайцев. Ихэтуаней иногда тайно, а иногда открыто поддерживали власти. В интригах с лидерами бунтарей участвовали вдовствующая императрица Цы Си и её приближённые. Идеи ксенофобов разделяли и местные начальники — был отдан приказ обстрелять русские суда на Амуре из города Айгунь, что напротив Благовещенска, существовала угроза мятежа китайских граждан в этом большом торговом городе.
После разгрома пекинских ихэтуаней совместными усилиями европейских держав и Японии антихристианские мятежи продолжались в городах поменьше. Но разочарование в каноническом христианстве не исчезло, несмотря даже на усиление миссионерской деятельности. Лучшие умы Поднебесной стали искать новые идеи спасения нации. Благодаря активности миссионеров-переводчиков и обучению европейским языкам в миссионерских школах Китай получил доступ к революционной литературе с Запада. Началось увлечение марксизмом. Кружком в Пекинском университете руководил молодой профессор Ли Дачжао, в далёкой западной провинции Хунань — учащийся педагогического училища Мао Цзэдун. Разбросанные по всей стране кружки решили сложить свои силы, и 7 июля 1921 года была образована Коммунистическая партия Китая. Начался новый этап поиска Царства Небесного на китайской земле.
Ветры с Запада приносят Востоку большие перемены
Великая коммунистическая идея пришла в Китай с Запада, как и буддизм, как и христианство. Их распространение сталкивалось с однотипными трудностями. Пришлому христианству приходилось конкурировать с китайскими конфуцианством и даосизмом, с китаизированным буддизмом. За тысячелетия сосуществования они стали фактически общенациональной синкретической религией, с которой считались даже покорявшие Поднебесную "варвары" — поощрявшие мусульманство монголы и исповедовавшие шаманизм маньчжуры.
Поражение тайпинов под христианскими хоругвями нанесло удар по образу новой религии. Взоры учёного сословия и всех думающих людей стали обращаться к идеям китайских реформаторов. Новые властители дум предлагали разные пути выхода из тупика — от отбрасывания "старого хлама", включающего традиционные религии и даже иероглифическую письменность, до "самоусиления" за счёт заимствования западных технологий и строительства современных армии и флота. Иногда, хотя и ненадолго, реформаторам даже удавалось достучаться до дворца императора. Потом их казнили, а собранные на строительство арсеналов и верфей деньги разворовывали или вкладывали в расширение парков. Вместо броненосцев построили беломраморный причал — копию колёсного парохода, и по сей день украшающую летний императорский парк Ихэюань.
Осознавшие бесперспективность реформирования императорской системы пассионарии стали готовить революцию. Тайную организацию в южном городе Гуанчжоу (Кантон) создал доктор Сунь Чжуншань, чьё имя на кантонском диалекте звучит как Сунь Ятсен. Как и полагается китайскому бунтарю, он выдвинул собственное учение под названием "Три народных принципа". Это были национализм, народовластие и народное благоденствие. Ещё был брошен лозунг "Поднебесная принадлежит всем!" Доктор Сунь Ятсен был крещён и несколько лет учился в протестантской миссионерской школе на Гавайских островах.
Маньчжурская династия Цин на глазах превращалась в "бумажного тигра". Агитаторы Сунь Ятсена вели пропаганду в деловых кругах и военных частях, созданных по западным стандартам и вооружённых современным оружием вместо мечей и луков. После нескольких неудач восстание в Гуанчжоу добилось успеха, и вскоре цепная реакция бунтов привела к полному краху Великой империи Цин, правившей с 1644 года. Сунь Ятсен 10 октября 1911 года провозгласил создание Китайской Республики и стал её первым президентом.
Победа революционеров Сунь Ятсена не стала источником мобилизации освободившейся китайской нации, серьёзные перемены в жизни китайцев так и не произошли.
В результате Синьхайской революции (так её назвали по пришедшимся на тот год знакам Зодиака) революционерам удалось быстро добиться выполнения одного из "трёх народных принципов" — "национализма", свергнув унизительное господство маньчжуров. Ношение кос в знак покорности было отменено. По городам и весям прошли погромы маньчжурских кварталов, где не позволялось селиться китайцам. Численность "граждан маньчжурской национальности" сильно сократилась.
С провозглашением в 1912 году Китайской Республики и образованием парламента были выполнены и задачи принципа "народовластия" в понимании сторонников Сунь Ятсена. Они создали первую политическую партию под названием Гоминьдан.
Гораздо труднее оказалось выполнить задачи принципа "Народного благоденствия". Подавляющее большинство китайцев жили в ужасной нищете. Зачатки современной промышленности только начинали возникать в виде военных арсеналов и ткацких фабрик. Они строились в основном по берегам больших рек и "открытых портов", где хозяйничали иностранцы и прирученные китайские посредники "компрадоры". Созданию единой экономической системы не очень помогало даже строительство железных дорог.
Своё видение будущего Китая Сунь Ятсеном не было чётко и понятно изложено, а воспринималось только как программа-минимум выхода из текущего кризиса. Он не ставил перед китайцами вдохновляющих и долгосрочных целей. Потенциала "Трёх народных принципов" хватило лишь на создание в провинции Гуанчжоу государственного образования под названием Китайская Республика, которое по размерам и экономическому потенциалу не сильно отличалось от других крупных образований. Китай фактически распался на большие и малые владения "милитаристов" — постоянно враждовавших между собой генералов.
Ощущая ограниченность своей идеологии и умения руководить революцией, Сунь Ятсен стал изучать мировой опыт. Его внимание неизбежно привлекали русские большевики, победившие в гражданской войне, выстоявшие под ударами империалистических держав и добившиеся стабилизации экономики и общественной жизни на всей территории своего государства. Сунь Ятсен не разделял идей Маркса, но живо интересовался практическими действиями В.И. Ленина. Он даже написал несколько писем в Кремль. Сам Ленин, а также Л.Д. Троцкий и И.В. Сталин живо интересовались событиями в Китае и стали рассматривать его как ещё один очаг мировой революции. Туда были отправлены опытные организаторы и агитаторы ВКП (б) и Коминтерна. Два посланца Москвы готовили учредительный съезд Коммунистической партии Китая, который прошёл в Шанхае в июле 1921 года. В окружении Сунь Ятсена появились работавшие под псевдонимами советские советники по вопросам идеологии, партийного и государственного строительства. В 1924 году в пригороде Кантона (Гуанчжоу) на советские деньги было создано офицерское училище, вошедшее в историю как "Академия Вампу". Её начальником стал Чан Кайши, женатый на сестре жены Сунь Ятсена. Политкомиссаром был коммунист Чжоу Эньлай. Главным военным советником был герой Гражданской войны В.К. Блюхер. Обученные по советским уставам молодые китайские офицеры стали костяком Народно-революционной армии Китая, объединявшей гоминьдановцев и коммунистов. В ходе Северного похода (1926–1928) войска Китайской Республики разгромили дивизии "милитаристов" нескольких региональных группировок и, дойдя до берегов Янцзы, захватили бывшую столицу тайпинов Нанкин.
Одновременно с обучением и оснащением Народно-революционной армии большевики развернули подготовку партийных и административных кадров. В Москве в 1921 году был открыт Коммунистический университет трудящихся Востока имени Сталина (КУТВ) и в 1925 году — Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена. В первом из них преобладали посланцы уже окрепшей Компартии, во втором — сторонники созданной ещё в 1912 году партии Гоминьдан. Руководители ВКП(б) и КоМинтерна старались ослаблять уже очевидные к тому времени противоречия двух партий, стремясь направить их потенциал на благо мировой революции. Характерно, что прибывший в 1926 году в Москву из Франции молодой коммунист Дэн Сяопин целый год проучился именно в Университете имени Сунь Ятсена, где его товарищем по учебной группе бы Цзян Цзинго, сын Чан Кайши и будущий глава гоминьдановского правительства на Тайване.
Оба деятеля жили и учились в Москве в период расцвета Новой экономической политики (НЭП). Они убеждались в эффективности сосуществования и взаимодействия плановой социалистической и рыночной капиталистической экономик. При этом этот симбиоз не подрывал правящей роли Коммунистической партии. Через много лет модель была использована Дэн Сяопином для запуска политики "реформ и открытости" в КНР, а Цзян Цзинго — для построения "тайваньского экономического чуда".
Противоречия между гоминьдановцами и коммунистами в Китае быстро нарастали. КПК стала создавать подконтрольные ей территории — "советские районы". Руководимая Гоминьданом Китайская Республика заметно превосходила Советские районы, разбросанные по территории Центрального и Северо-Западного Китая. Гоминьдан опирался на помещиков, быстро росший класс буржуазии и офицерство. Коммунисты опирались на беднейших крестьян и рабочих всё ещё малочисленных промышленных предприятий. Однако у коммунистов было одно мощное преимущество — великая идея. У гоминьдановцев отсутствовала историческая перспектива, они сохраняли старые порядки, ограничивались обустройством страны здесь и сейчас. Коммунисты несли мечту о свободе, равенстве и братстве в новом, великом Китае.
Подобно своим предшественникам тайпинам, китайские большевики не ограничились переводами заимствованного учения на свой язык. Ключевую роль в китаизации марксизма-ленинизма сыграл Мао Цзэдун, ставший вождём в середине 30-х годов в ходе Великого похода (1934–1936).
Стратегическое отступление коммунистов из Центрального Советского района в провинции Цзянси под ударами войск Чан Кайши проходило в немыслимо трудных условиях и в почти непрерывных боях. Из 80 тысяч бойцов в начале похода до Советского района в провинциях Шэньси и Нинся дошло лишь 5 тысяч. Но именно так закалялась сталь — участники Великого похода стали убеждёнными коммунистами и впоследствии генералами и министрами Нового Китая.
В ходе Великого похода Мао Цзэдун не только отодвинул соперников в руководстве партии, но и начал избавляться от влияния прикомандированных советников Коминтерна, а также от буквального следования указаниям Москвы. Зависевший от советской помощи, он не стал изменять основные догмы марксизма подобно лидеру тайпинов Хун Сюцюаню, который переписал Священное писание до неузнаваемости. Мао Цзэдун шаг за шагом, почти незаметно переосмысливал не столько "Ветхий завет" учения Маркса и Энгельса, сколько "Новый завет" советского опыта. Он стал всё активнее говорить о специфике китайской революции, формулировать новации типа "окружения города деревней", "ведения затяжной войны". Но главное — он стал от имени Компартии выступать как главный защитник национальных интересов Китая, китайской нации. Патриотические слова коммунистов разносились по всей Поднебесной и попадали в сердца китайцев, продолжавших испытывать унижение от действий западных держав и Японии. Захват японской армией Маньчжурии в 1931 году вызвал прилив национализма, охвативший весь Китай. Ясная антияпонская позиция Компартии контрастировала с жалкими оправданиями гоминьдановского правительства, отдавшего своим войскам в Маньчжурии приказ не сопротивляться. Охватившие всю страну шествия и митинги протеста уронили престиж партии Гоминьдан и усилили позиции Компартии. Дело дошло до того, что в 1936 году войска города Сиань арестовали главнокомандующего Чан Кайши и под угрозой расправы заставили его согласиться на создание совместно с коммунистами единого антияпонского фронта.
Преданность Компартии высшим интересам нации сыграла роль в первые годы тотальной войны с японской агрессией, когда в течение 1937–1938 годов императорская армия преодолела временами героическое сопротивление гоминьдановских войск и оккупировала Пекин, Шанхай, Нанкин, Ухань, Кантон и другие крупные города, заняла самые плодородные и промышленно развитые провинции, поставила под контроль стратегически важные железные дороги и порты. Высшее руководство Гоминьдана охватили капитулянтские настроения. Их материализацией стало предательство Ван Цзинвэя, заместителя Чан Кайши по партии. Он переметнулся к японцам, которые отдали под его контроль оккупированные провинции, где в 1940 году был создан клон законного государства под украденным названием Китайская Республика со столицей в Нанкине. Ван Цзинвэй собрал предателей помельче и учредил работоспособный административный аппарат, мощные и жестокие спецслужбы, армию в 800 тысяч штыков. Эта армия не только обеспечивала тылы японским оккупантам и вела бои одновременно с гоминьдановцами и коммунистами, но даже объявила войну Америке и Англии.
Обосновавшееся в Чунцине на западе Китая правительство Чан Кайши не последовало примеру китайских власовцев из Нанкина не только из патриотических устремлений и надежды на помощь США, но также из опасений окончательного проигрыша коммунистам в борьбе за поддержку граждан Китая. В случае полной капитуляции знамя антияпонской борьбы осталось бы только в руках Компартии, на чью сторону перешли бы все патриоты, включая часть вооружённых сил. Твёрдость позиции коммунистов из Особого района Китая уберегла страну от тяжёлых последствий расплаты за участие во Второй мировой войне на неправильной стороне, репараций и даже раздела территории по образцу Германии.
Подмоченная репутация Гоминьдана и отсутствие видения послевоенного будущего страны сыграло серьёзную роль после капитуляции Японии в годы гражданской войны (1946–1949). Потерпев крупные неудачи в 1947 году, войска коммунистов затем стали теснить гоминьдановцев и уже в феврале 1949 года без боя взяли Пекин. Гоминьдановские солдаты и даже офицеры целыми дивизиями переходили на сторону Компартии, убедившись в безволии и коррумпированности режима Чан Кайши, его готовности жертвовать интересами нации в пользу новых покровителей — американцев. 1 октября 1949 года в Пекине на площади Тяньаньмэнь была провозглашена Китайская Народная Республика. Несколько миллионов военных и аппаратчиков Гоминьдана бежали на Тайвань, где до сих пор развевается стяг Китайской Республики.
Начало конструктивной мобилизации
С первых дней существования КНР китайцам стали рисовать Советский Союз как рай земной. Газета Компартии "Жэньминь жибао", другие центральные и местные органы пропаганды описывали успехи в восстановлении народного хозяйства, великие стройки, счастливых тружеников. Мощный поток положительной информации протекал в русле главной идеи — "Советский Союз сегодня — Китай завтра". Развернулось широкое заимствование эффективных советских моделей экономического и социального устройства. Новые порядки должны были внедрять новые люди. Развернулась кампания "борьбы с правыми элементами", в ходе которой пострадали миллионы бывших помещиков и богатых крестьян, капиталистов, учёных и преподавателей. Одновременно открывались новые университеты и институты, десятки тысяч молодых китайцев отправились в Советский Союз.
В КНР прислали тысячи советских специалистов, которые помогали строить новую страну — от составления первого пятилетнего плана до создания ключевых заводов и целых отраслей, от возведения невиданных мостов до секретных военных разработок. Руководить многотысячной армией советников и наблюдать за правильным использованием многомиллиардной помощи И.В. Сталин направил доверенного человека — И.В. Архипова. Он был специалистом в металлургии и межотраслевом планировании. Почитаемый и по сей день как один из 60 главных друзей КНР, И.В. Архипов напрямую общался с Мао Цзэдуном, Чжоу Эньлаем, Чжу Дэ, Чэнь Юнем и другими руководителями. С 1950 по 1958 год он занимал пост главного экономического советника китайского правительства. По советским лекалам шло также создание вооружённых сил и органов безопасности. Советские офицеры помогали осваивать новейшую технику, налаживать её производство на китайской земле.
Особое внимание социалистические государства СССР и КНР уделяли идеологии.
И.В. Сталина, понимавшего ценность Компартии Китая для национальных интересов Советского Союза в противостоянии с противниками социализма, тем не менее ещё в 1930–1940-е годы стало беспокоить стремление Мао Цзэдуна корректировать его указания и установки Коминтерна. Мао Цзэдун считал Сталина "старшим братом", подобно тайпинскому лидеру Хун Сюцюаню, для которого "старшим братом" был сам Иисус Христос. Это пришедшее из конфуцианства деление на старших и младших не мешало обоим руководителям восставшего народа вносить серьёзные изменения в позаимствованные великие учения — христианство и коммунизм.
В годы базирования Мао Цзэдуна и костяка Компартии в пещерах Яньаня (1936–1946) воздействие на самобытного теоретика проходило в форме поступавших из Москвы директив Коминтерна и дискуссий с вернувшимися из столицы СССР выпускниками Коммунистического университета трудящихся Востока.
Для подготовки идеологических кадров создавалась общенациональная сеть учебных заведений: от Центральной партийной школы и её филиалов в каждой провинции до факультетов марксизма в каждом университете, начиная с "кузницы кадров КПК" — Народного университета в Пекине. Советские преподаватели делились с китайскими коллегами методологическим опытом, помогали переводить "Краткий курс истории ВКП(б)", труды В.И. Ленина и И.В. Сталина.
двойной клик - редактировать изображение
Деструктивная мобилизация — "большой скачок" и "культурная революция"
Внедрение плановой системы, использование эффективных моделей в народном хозяйстве и общественной сфере помогали укреплять веру китайцев в возможность реализации их мечты о зажиточной, стабильной жизни, о справедливости и равенстве. Перед глазами был Советский Союз, достигавший всё новых успехов и делившийся их плодами с Китаем. Позитивные результаты были налицо и в самом Китае. Начала приносить отдачу тяжёлая промышленность, расширялась транспортная сеть, росли урожаи, заработали системы образования и здравоохранения.
Эти достижения укрепляли веру в социализм как верный путь к благоденствию. В то же время быстрые успехи первого десятилетия вселили в Мао Цзэдуна уверенность в возможности резкого увеличения темпов роста. Взращённый в традиционном обществе, он испытал влияние не только конфуцианской, но и буддийской культуры. В старом Китае всегда было сильно влияние буддийского течения чань (дзэн в Японии), которое утверждало возможность достижения высшего уровня просветления — нирваны — не за счёт накопления доброй кармы из одного перерождения в другое, а за счёт максимальной разовой концентрации духовных сил под руководством опытного наставника. Похоже, эта идея повлияла на Мао Цзэдуна, решившего построить социализм путём "большого скачка". Он провозгласил лозунг "Три года упорного труда — десять тысяч лет счастья". Возможно, эту идею на первых порах реализации небывалого проекта (1958–1960) поддержала часть народа, разделявшая веру в чудо. Но уже вскоре китайцы поняли, что значит быть, по словам Мао Цзэдуна, "чистым листом бумаги, на котором можно писать самые красивые иероглифы".
Страшные бедствия от разбалансирования экономики привели к коллапсу промышленности, упадку сельского хозяйства, массовому голоду. По разным оценкам, эксперимент с построением социалистического рая на земле обошёлся китайской нации в 15–20 миллионов жизней, что сопоставимо с последствиями восстания тайпинов (от 20 до 40 миллионов) и Японо-китайской войны (35 миллионов убитых и раненых).
"Большой скачок" стал доказательством возможности мобилизации нации под лозунгами достижения процветания и могущества. То была попытка мобилизации, нацеленной на созидание, пусть и окончившаяся неудачей. Но уже совсем скоро была предпринята попытка иной, негативной, мобилизации. В 1966 году началась Великая пролетарская культурная революция, которую сейчас в КНР называют "десятилетием смуты". Уже первые приказы штаба политической кампании, вошедшего в историю как "банда четырёх", гласили: "Огонь по штабам!" и "Долой всех!". В этот штаб, официально именовавшийся "Центральная руководящая группа по делам культурной революции", входили жена Мао Цзэдуна Цзян Цин, молодой рабочий Ван Хунвэнь, шанхайские кадровые работники-идеологи Яо Вэньюань и Чжан Чуньцяо. Важную роль играл министр обороны маршал Линь Бяо. Военные создавали отряды хунвэйбинов ("красных охранников") в вузах и даже школах, обучали их основам тактики, иногда снабжали оружием, занимались идеологической обработкой в духе новых инструкций штаба. Именно Линь Бяо и армейские политработники изобрели знаменитую "маленькую красную книжицу" — цитатник из высказываний и статей Мао Цзэдуна. Провозглашённый "великим вождём", "самым красным солнышком" и "великим кормчим", он руководил "культурной революцией" из-за кулис, следил за выполнением своей разрушительной идеи из кабинета в пекинской резиденции Чжуннаньхай, корректируя повседневную работу штаба через Цзян Цин и Линь Бяо. Мао Цзэдун всего несколько раз появился перед заполнившими площадь Тяньаньмэнь сотнями тысяч хунвэйбинов. Облачённый в зелёную армейскую форму, он пересёк площадь в открытом военном джипе, приветствуя впавший от восторга в истерику молодняк словами: "Тунчжимэнь, хао!" ("Здравствуйте, товарищи!").
За десять лет "культурной революции" (1966–1976) Мао Цзэдун так и не смог сформулировать позитивную программу, поставить перед взбудораженными массами пусть даже труднодостижимую цель. Он смог реализовать только одну из строк "Интернационала": "Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…". Но он не удосужился дописать и применить к китайским условиям дальнейшие слова: "Мы наш, мы новый мир построим". Даже предшественник "великого кормчего" тайпинский вождь Хун Сюцюань обещал своим последователям построить на земле Царство Небесное и этим оправдывал "расчистку стройплощадки" от существовавшей веками китайской культуры и её носителей — конфуцианских учёных, буддийских и даосских монахов, а также уничтожение храмов и сожжение книг.
Маоцзэдуновская погромная кампания была нацелена только на разрушение, в первую очередь — на уничтожение занявших руководящие посты ветеранов Компартии и её организационных структур. Мао Цзэдун видел в партии угрозу привлечения к ответственности за мучения народа и ущерб экономике в годы "большого скачка". Подобно тайпинам, хунвэйбины действительно уничтожили органы управления, которыми являлись партийные организации. Заодно они разрушили "идолов" и "дьявольские храмы" — от драгоценных статуй в храмах и пещерных монастырях до библиотек и концертных залов. Бесчинства "отрицательной мобилизации" были прерваны только смертью Мао Цзэдуна в 1976 году. К тому времени Китай был опустошён и действительно напоминал "чистый лист бумаги, на котором можно писать самые красивые иероглифы".
Дэн Сяопин: меньше слов, больше дела
Было терзаемо не только тело китайской нации, страдала и её душа. "Большой скачок" и "культурная революция" девальвировали коммунистическую идею, подорвали моральные устои общества, вырастили целое поколение безграмотных и озлобленных молодых людей. "Духовный вакуум" мешал объединению нации, сосредоточению на неотложных задачах восстановления нормальной жизни.
Сложные процессы происходили в правящей элите. Даже после ареста и суда над "бандой четырёх" в партийных и административных органах всех уровней преобладали бывшие хунвэйбины и иные выдвиженцы "культурной революции". Чудом выжившие и сохранившие своё влияние ветераны в Политбюро стали выпускать из лагерей и мест "перевоспитания трудом" квалифицированных управленцев и возвращать их в руководящие органы. В соседних кабинетах сидели ветераны строительства социализма в 1950-е годы и их мучители в годы "десятилетней смуты". Влияние горлопанов, требовавших верности идеям Мао Цзэдуна, постепенно уменьшалось по мере насыщения органов власти настоящими руководителями. Переломным моментом стал третий пленум ЦК КПК 11-го созыва в декабре 1978 года (третий по счёту после XI съезда КПК), который привёл к верховной власти Дэн Сяопина. Он достал из запасников свою идею "четырёх модернизаций", отвергнутую Мао Цзэдуном. Она подразумевала развитие промышленности, сельского хозяйства, науки и военного дела на основе социалистического фундамента 1950-х годов. Дэн Сяопин не выдвигал никаких идеологических формул, а настаивал на приоритете экономики над политикой. Он стал поощрять начинания трудолюбивых крестьян по разделу коллективных земель "народных коммун" и предприимчивых ремесленников по созданию семейных предприятий, продвигал провинциальных партийных руководителей, которые стимулировали рыночные инициативы. Он поставил на ответственные посты репрессированных ветеранов. Среди них был и отец Си Цзиньпина по имени Си Чжунсюнь, который, став первым секретарём парткома провинции Гуандун, запустил проект строительства города Шэньчжэнь и "специальной экономической зоны", в которой широко применялся опыт рыночной экономики соседнего Гонконга.
Отталкиваясь от реальной обстановки, Дэн Сяопин доработал концепцию "четырёх модернизаций" и, поощряя укрепление ростков рынка по соседству с восстанавливавшейся плановой системой, создал концепцию "реформ и открытости". Она подразумевала нацеленные на симбиоз плана и рынка перемены в экономике и политике самого Китая, а также использование опыта капиталистических стран, их капитала и технологий. "Архитектор реформ" был реалистом, а не мечтателем. Он осознавал масштаб ущерба от экспериментов Мао Цзэдуна и нехватку ресурсов для восстановления "с опорой на собственные силы". Он помнил, какую роль сыграла помощь Советского Союза в первое, "золотое", десятилетие становления социализма в КНР. Он понимал, что после десятилетий китайско-советской холодной войны помощи от Москвы ждать не приходится.
Взгляд Дэн Сяопина неизбежно упал на США, куда он отправился с официальным визитом всего через несколько дней после судьбоносного третьего пленума ЦК КПК. Встретившись с президентом Джимми Картером, китайский руководитель предложил создать "всемирный антигегемонистский фронт", подразумевавший подключение Китая к противостоянию империалистической системы с СССР. Сделка включала прекращение остававшихся с 1950-х годов санкций и, наоборот, введение статуса наибольшего благоприятствования со стороны США и всех их союзников и сателлитов. Поначалу трудное, но затем всё более продуктивное взаимодействие плановой и рыночной экономик, а также мощные иностранные капиталовложения и технологии позволили стране набирать темпы развития.
Дэн Сяопин не стал выдвигать перед уставшими от идеологических кампаний китайцами новых великих идей построения "рая земного". Да он и сам никогда не был теоретиком и идеологом. Вместо этого Дэн Сяопин, хорошо помнивший расцвет советского НЭПа, бросил лозунг "Обогащайтесь", сформулированный Николаем Бухариным. Китайцы всех слоёв общества бросились с удовольствием выполнять призыв "архитектора реформ". Крестьяне и торговцы, чиновники и партработники, военные и сотрудники госбезопасности правдами и неправдами старались заработать или украсть лишний юань.
Вопросы культуры и идеологии отошли на задний план, углубляя духовный вакуум, который стали понемногу заполнять произведения массовой культуры, кинофильмы, телесериалы, шлягеры из Гонконга и Тайваня. В университетской среде начали входить в моду идеи западной демократии. К концу 1980-х годов быстрый подъём экономики замедлился, рост доходов не поспевал за ценами, небывалых масштабов достигли коррупция и безнаказанность чиновников. Это привело к массовым выступлениям студентов и молодёжи в разных городах, апофеозом которых стали события на площади Тяньаньмэнь в апреле — июне 1989 года.
После подавления манифестаций в Пекине и других городах политика "реформ и открытости" Дэн Сяопина на несколько лет была приторможена, а сам он отошёл от власти. Развернулась борьба с "буржуазным либерализмом". Был ограничен доступ к зарубежным произведениям массовой культуры.
Цзян Цзэминь за годы своего правления (1989–2002), хотя и вернулся на путь "реформ и открытости" с двузначными темпами экономического роста, смог лишь сформулировать концепцию "трёх представительств". Она широко открыла путь представителям буржуазии в члены Компартии в дополнение к рабочим и крестьянам.
Следующий генеральный секретарь ЦК КПК Ху Цзиньтао (2002–2012) ограничился в теоретических поисках так и не реализованной "научной концепцией развития" в экономике и общественной жизни.
Годы "реформ и открытости" до неузнаваемости изменили Китай. Он стал "мастерской мира", наводнив своей продукцией прилавки десятков стран. Китайцы начали лучше питаться и одеваться, их средний рост увеличился, более комфортной стала жизнь в городах — их связала сеть высокоскоростных автомагистралей и железных дорог. Но изменения к лучшему в общественной жизни не поспевали за экономикой. Сотни миллионов крестьян из отстающих районов переезжали в поисках работы в города и становились бесправными "мигрантами", лишёнными не только приличной зарплаты, но и положенных горожанам социальных благ. Продолжали действовать драконовские порядки ограничения рождаемости, позволявшие заводить только одного ребёнка на семью. Действовала система "трудового перевоспитания", которой без суда и следствия пользовались власть имущие для расправ с неугодными. Свыше 100 миллионов человек продолжали существовать за чертой бедности. Всё это не только влияло на популярность правящей Компартии, но и углубляло "духовный вакуум".
Си Цзиньпин: "Великое возрождение нации" и "Новый поход"
Составной частью "духовного вакуума" стало разочарование в идее коммунизма. На ней строилось право Компартии Китая на руководство. КПК исправно выполняла функцию регулятора сосуществования плановой и рыночной экономик, то стимулируя, то притормаживая рост каждой из них для сбалансированности народного хозяйства. Но со времён Мао Цзэдуна КПК не удалось выдвинуть идею, способную мобилизовать всю нацию на достижение целей, достойных её истории и потенциала. Зримым проявлением бездуховности и упадка морали стало распространение коррупции. Она не только стала тормозить экономику, но и обострила противоречия между разными классами, социальными группами, успешными и отстающими провинциями.
Возмущение коррупцией вызывало воспоминания о событиях на площади Тяньаньмэнь в 1989 году и реально угрожало стабильности государства и руководящей роли Компартии. "Или Компартия победит коррупцию, или коррупция победит Компартию". Такое признание сделал Си Цзиньпин, сменивший в конце 2012 года Ху Цзиньтао на посту генерального секретаря ЦК КПК. Он железной рукой повёл войну со взяточниками всех уровней под лозунгом борьбы против "тигров и мух". Вместо ставших легендой расстрелов на стадионах отдельных казнокрадов он создал общенациональную систему "комиссий по проверке партийной дисциплины". Действующая параллельно с государственной правоохранительной системой, эта партийная структура стала проверять членов 100-миллионной Компартии Китая, вылавливая своими сетями сотни тысяч коррупционеров.
Однако Си Цзиньпин отдавал себе отчёт в том, что одна лишь борьба с коррупцией не излечит 1,4-миллиардную нацию, не заполнит "духовной пустоты". Негативную мобилизацию партии и народа на разгром или хотя бы ограничение злоупотреблений он дополнил мобилизацией позитивной.
Не будучи мастером классической каллиграфии, как Мао Цзэдун, Си Цзиньпин размашисто начертал простые иероглифы: "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации". Как и полагается в китайской каллиграфии, краткость и простота иероглифов скрывают глубокий смысл, который становится понятным не сразу. Автор "Китайской мечты" сначала только пообещал к 100-летию КНР в 2049 году сделать Поднебесную мощным, современным, цивилизованным, демократическим социалистическим государством.
Сама по себе идея возрождения нации не могла не увлечь наиболее активную часть общества, размышлявшую о причинах унижений и невзгод минувших ста лет, искавшую достойную цель для приложения таланта и сил. Си Цзиньпин фактически объявил о мобилизации на осуществление долгосрочного, рассчитанного на целых 37 лет, плана коренных преобразований.
Сохраняя социалистический фундамент экономики, КНР продолжала готовить и выполнять пятилетние планы, пусть даже индикативные, а не обязательные. Но план на целых 37 лет! Этот огромный для жизни одного человека период разбили на несколько этапов. В первую "десятилетку", до 2021 года, удалось серьёзно продвинуться к долгосрочной цели: выросли вдвое подушевые доходы населения и ВВП КНР, получилось впервые в истории Поднебесной изжить нищету и поднять доходы последних 100 миллионов бедняков выше уровня прожиточного минимума. В глазах китайцев зажёгся огонь надежды на справедливость, когда тысячи мздоимцев и ещё вчера всемогущих чиновников попали под суд в ходе "охоты на тигров и мух". С облегчением были встречены отмена жестоких мер ограничения рождаемости и ликвидация системы "трудового перевоспитания". Гордость за принадлежность к своей нации укрепилась благодаря переменам во внешней политике КНР, активной и самостоятельной роли в мировых делах после длительного периода следования указанию Дэн Сяопина "оставаться в тени, накапливать силы".
Череда успехов первого десятилетия "Китайской мечты" была настолько впечатляющей, что вызвала головокружение у части общества. Большой резонанс имел фильм "Боевые волки" про героя-спецназовца, охраняющего китайское предприятие в Африке, разящего злобных европейцев с конкурирующего иностранного завода, завоёвывающего любовь европейских медсестёр и спасающего африканских детей. Мужчины разных профессий стали стричься под могучего наёмника и круто вести себя в его манере, особенно с иностранцами. Появились свои "волки" — бизнесмены, студенты, политологи и даже дипломаты.
Восхищение успехами Китая в одних странах и смешанный с ненавистью ужас в других укрепляли убеждённость китайцев в правильности избранной ими модели "социализма с китайской спецификой". Эта модель, выросшая на основе политики "реформ и открытости", построена на сочетании плановой и рыночной экономик под контролем Компартии, следящей за соблюдением интересов всей нации. На торжествах в Пекине по случаю 100-летия КПК в 2021 году было заявлено, что эта модель является новым укладом в истории человечества, следующим за капитализмом и социализмом и применимым в других странах с учётом местной специфики.
Что-то пошло не так…
Конструктивная мобилизация под девизом "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации" выполнила и перевыполнила задачи на первое десятилетие. Однако охватившая всё человечество пандемия КОВИД-19 прервала движение вперёд и вверх. Ставка Пекина на "нулевую терпимость к эпидемии" и жёсткую изоляцию источников инфекции сберегла миллионы жизней. Но с течением времени стали очевидны и издержки. Были разорваны производственные и транспортные цепочки, в народе стало накапливаться раздражение от тягот повседневной жизни в условиях изоляции. Стали вспыхивать протесты в студенческих городках и жилых кварталах. "Стратегия нулевой терпимости" была пересмотрена на фоне спада активности вируса, и кризиса удалось избежать. Однако экономические трудности и упадок духа продолжали тормозить развитие. В этих условиях была выдвинута рассчитанная на новую мобилизацию концепция "Нового похода в новую эпоху". Этот лозунг был одобрен участниками XX съезда Компартии Китая (16–22 октября 2022 года). Каждому китайцу было понятно, что в условиях ухудшения международной обстановки, нарастания экономических и демографических трудностей правящая партия требует возродить дух отваги и самопожертвования, который проявили участники легендарного Великого похода 1934–1936 годов.
Для русских людей Великий поход является символом величия китайской нации наряду с Великой китайской стеной, Великим шёлковым путём и Великим каналом. Китайские коммунисты в течение целого года через весь Китай ускользали от преследования превосходящих сил гоминьдановцев. Они пешком прошли свыше 8 тысяч километров, пересекли 12 провинций, преодолели 18 горных цепей, форсировали 24 крупные реки. Из 80 тысяч бойцов, покинувших в 1934 году старую базу в Центральном советском районе в провинции Цзянси, до новой базы Яньань в провинции Шэньси дошли лишь 5 тысяч. Но они стали костяком армии и партии, объединивших Поднебесную под названием Китайская Народная Республика через 13 лет, 1 октября 1949 года.
Символично, что Си Цзиньпин является сыном Си Чжунсюня, одного из руководителей революционной базы в Яньане, куда Мао Цзэдун в 1936 году привёл участников Великого похода. Родство Си Цзиньпина и Си Чжунсюня символизирует их связь не только по крови, но и по духу. Недаром ещё на XIX съезде КПК в 2017 году была выдвинута установка "не забывать первоначальные цели, выполнить историческую миссию". А через 5 лет, на ХХ съезде КПК (16–22 октября 2022 года), Си Цзиньпин провозгласил установку "Новый поход в новую эпоху".
Через несколько дней после окончания ХХ съезда все семь новых членов Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК во главе с переизбранным генеральным секретарём Си Цзиньпином отправились на "старую революционную базу Яньань". Совместная поездка "большой семёрки" 26–28 октября 2022 года стала как бы калькой аналогичного похода нового состава Постоянного комитета Политбюро в Национальный музей после завершения XVIII съезда 29 ноября 2012 года. Именно там и тогда Си Цзиньпин изложил свой долгосрочный план "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации". Годы реализации плана были выделены как отдельный период под названием "Новая эпоха". "Новый поход в новую эпоху" — логичное продолжение "Новой эпохи". Оба периода являются этапами плана "Китайская мечта".
Рассчитанный на мобилизацию всей нации главный программный лозунг "Новый поход в новую эпоху" был подкреплён двумя другими. "Внутренняя революция" была нацелена не только на очищение 100 миллионов коммунистов от коррупции и вседозволенности стоящих у власти партийцев, но и на сплочение вокруг Центрального комитета и "ядра партии" — Си Цзиньпина. Единоначалие и жёсткая дисциплина военного времени стали снова востребованы. Второй лозунг — "Всеобщая зажиточность" — сменил лозунг "Средняя зажиточность". Она пришла в Поднебесную за годы "Новой эпохи", то есть пребывания у власти Си Цзиньпина. Реализация трёх установок была рассчитана до 2035 года, после чего Китай должен был сделать финальный рывок к выполнению всех целей "Великого возрождения китайской нации". Этот грандиозный замысел нацелен на то, чтобы к 2049 году, столетию образования КНР, окончательно оставить позади времена слабости Китая и сделать его одной из ведущих держав или даже ведущей державой мира.
Но что-то пошло не так. Активная пропаганда нового партийного курса и новых лозунгов продолжалась несколько месяцев, а затем стала стихать. Были свёрнуты и практические дела по обеспечению решений ХХ съезда о "Новом походе". Прекратились нападки на монополии, зажимавшие средний и малый бизнес. Остановилась волна закрытий дорогостоящих дополнительных школ, готовивших "принцев" из богатых семей к выпускным экзаменам "гаокао", которые открывают или закрывают путь к высшему образованию. Сошла на нет критика "чрезмерно богатых людей", особенно звёзд телевидения и эстрады. Похоже, что подготовленная мобилизация общества в духе "военного коммунизма" Особого района Китая 1930–1940-х годов натолкнулась на непредвиденные препятствия. Скорее всего, этими препятствиями стало скрытое сопротивление разбогатевших предпринимателей, недовольных укреплением социалистической составляющей "Нового похода". Признаком наличия разных точек зрения в правящей партии стал сенсационный перенос третьего пленума ЦК КПК. Пленумы ЦК созывают раз в год, и на них обсуждают ключевые проблемы партийного строительства, народного хозяйства. Ожидалось, что третий пленум пройдёт в октябре 2023 года и будет посвящён проблемам экономики, всё больше беспокоившим не только руководство, но и всё население КНР. Выработать единое мнение и подготовить соответствующие документы удалось лишь в июле следующего 2024 года. Ощущение необычности происходящего усилилось по завершении пленума — были опубликованы не только традиционное коммюнике и решения собрания руководства партии, но ещё и отдельный текст от имени генерального секретаря Си Цзиньпина с несколько изменившимися акцентами.
Китай после чрезвычайно успешного первого десятилетия "Новой эпохи" под руководством Си Цзиньпина столкнулся с глобальным кризисом КОВИД-19 и системными внутренними трудностями. Старение населения, переизбыток промышленных мощностей и коммерческой недвижимости, обострение внутренней конкуренции, безработица среди образованной молодёжи… В этих условиях началась подготовка к ХХI съезду КПК, намеченному на 2027 год. Партийные идеологи уже обдумывают лозунги, способные мобилизовать нацию. Снова усиливается пропаганда доказавшего свою эффективность плана "Китайская мечта о великом возрождении китайской нации". Стал чаще появляться и лозунг "Новый поход в новую эпоху". Китай не расслабляется, Китай сосредотачивается.
двойной клик - редактировать изображение
