Романтический, не вписывающийся в реальность Орфей, спускающийся в ад обыденности, чтобы проиграть, погибнуть, пережив любовь, столкнувшись с многими героями – столь же пронзительными, сколь и замечательными.
Всё пронзительно у Теннесси Уильямса: ситуации, люди, конфликты, одиночество…
Его много: оно онтологическое, и, словно переплёскиваясь из одного персонажа в другой, не помогает им, не врачует никак…
Лора, собирающая коллекцию стекла, много времени отбирает у неё стеклянный зверинец, Джим, визитёр, любовь в котором живёт… бытийно заключённая…
Ветер носит осенние листья, загораются слёзы…
Может быть, плачет дождь?
Раз ничем героям не помочь.
Обожжётся кошка на раскалённой крыше: все скрывают от Большого Па истину, истина такова, что жить ему осталось…
Он не верит, убеждённый, что победит, как побеждал большую часть жизни, будто и любимый Брик сможет одолеть пристрастие к алкоголю.
Он льётся у Уильямса всегда, без него не притереться к жизни, а то, что может убить – так жизнь вообще убивает.
Она же безнадёжна – так из пьес.
О! они ломают вас, режут по живому, выкручивают суставы вашей души, они работают – на катарсис, ибо шутками его не достичь.
Терпите.
Сострадайте.
…замечательной Бланш Дюбуа, например, пьющей, теряющей красоту, всё теряющей, да ещё и Стэнли этот, банальный самец, грубый и ражий, да ещё и… сумасшествие подкатывает
Как жалко Бланш.
Она же – белая, она прекрасна, она воспринимает стихи – сердцем души, в отличие от Стэнли, который и не знает, что бывает рифма.
«Трамвай желание» переедет вас: и колоритом своим, и множественностью всего, заложенного в нём.
У Бланш нет выбора – бунтуй, не бунтуй…
Она уедет с врачом.
Стелла успокоится в объятьях Стэнли, или нет, не успокоится…
Не успокоится сердце, воспринимающее пьесы Уильямса: пусть с чтения, возможно и лучше, не мешают актёрские трактовки.
Сердце будет вибрировать, требуя изменений жизни.
Её не поменять.
Можно наполнить персонажами пьес – ломаными и несчастными, можно – так, чтобы душа сильнее вибрировала состраданием.
