Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит© Ион Деген
Все, кто блистал в тринадцатом году
Лишь призраки на петербургском льду© Георгий Иванов
Сергей Леонидович Шолохов, наш современник, телевизионный философ и тонкий ценитель кино, покинул этот мир 18 июля, не дожив нескольких месяцев до своего 68-летия. Причина болезнь, неизбежная, как финал хорошего фильма Фассбиндера, но от того не менее горькая, как слёзы героини Петры фон Кант.
Я очень хорошо помню август 1999 года, когда я гостил в комфортабельной таежной заежке у Отчима Петра. И я очень люблю смотреть по ночам телевизор, ведь как раз тогда показывали итоги кинофестиваля «Кинотавр», на котором победил эпохальный исполинский драматический фильм «Блокпост» Александра Рогожкина. Неземной красоты репортаж об этом фильме показывали в авторской кинопрограмме Сергея Шолохова «Тихий дом». Мне никогда забыть тогдашнего лоска Сергея Леонидовича и красоты глаз и рта актрисы Анастасии Ражук, которая как раз сыграла главную роль в фильме у Рогожкина.
Почему «Тихий дом» был явлением во всей визуальной отечественной культуре? Давайте разбираться. Если «Матадор» Константина Львовича Эрнста это хорошо отрежиссированный культпоход в кино, в своих лучших тряпочках, где каждый пионер, гангстер и филантроп знает свое место, то «Тихий дом» это пьяный вечер в гостях у друга, который показывает диафильмы, поит элитным бухлом и комментирует каждый кадр с таким энтузиазмом, что забываешь спросить, а зачем мы все здесь собрались и кто у этого великолепного банкета режиссёр. Эрнст знал, что показать и как. Шолохов знал, что сказать о показанном, и его личное мнение было интереснее и важнее самого фильма. Одна программа делала зрителя свидетелем события, другая соучастником. Обе были гениальны по-своему, но, увы, как и всё гениальное, не имели продолжения в сегодняшнем телевидении, где воцарилась безликая «золотая середина» без авторов и изящных опытных кукловодов.
Сергей Шолохов был не просто телеведущий, он был писатель-импрессионист. Он не выстраивал кадр, а проживал его. Его программа, его речь это дневниковые записи таланта уровня Тургенева, перенесённые на экран. Он может увлечься нюансами до такой степени, что удалится от сути происходящего, но именно эта субъективность, это видимое удовольствие от процесса и есть главное содержание «Тихого дома». Настоящая слава пришла к нему на стыке эпох. На Ленинградском телевидении, в программе «Пятое колесо», где интеллигентная беседа ещё не была моветоном, он вместе с ангелическим гением Сергеем Курехиным сотворил легендарный сюжет о Ленине-грибе. Этот выпуск 1991 года оказался пророческим абсурдом, этаким советским инцидентом с Максом Хэдрумом, который пережила свою эпоху и вошла в учебники по культурологии как пример того, как телевидение может быть высоким искусством. А также Ленин-гриб стал прообразом для популярного польского шизоитического мультсериала «Страна Грибов ТВ».
Сергей Леонидович родился в Петербурге в городе, где небесная влага смешана с чернилами, где каждый дождь это не метеорологическое явление, а сошествие на землю невидимых существ, продиктованных ангелами русской словесности. Случилось это в 1958 году. Отец - биолог, воин и хозяин микроскопа, постигавший тайны живого вещества. Мать - архитектор, укротительница камня и глины. Но Сергей Шолохов избрал иной путь; он ушёл от законов природы к законам рабства телевизионной лампы, затем от клетки к кадру, от микроскопа к кинокамере, за которой мерцает не просто плёнка, а сама русская идея киноаттракциона.
Филологический факультет Ленинградского университета, аспирантура в ЛГИТМиКе, кандидатская степень по искусствоведению за защиту диссертации «Моцарт и Сальери А. С. Пушкина в театре, кино и на телевидении». Это был не просто академический маршрут. Это был путь воина, пробивающегося сквозь чащу вульгарных социологизмов и бездушных структур к святая святых к тому, что он называл кино. Для него кинематограф не был аттракционом для отупевшей толпы. Кино для Шолохова было полем брани, на котором сражаются архетипы, где образ Христа сходится с образом Вольфанга Амадея Моцарта, где каждый кадр это выстрел сопряжённый с дебильным смехом композитора, каждый монтажный шов это рана, наносимая обыденности и серости.
Его «Тихий дом» это был не дом, а крепость, дот в осажденном городе, где за стенами бушевала эпоха безвременья, где телевидение превратилось в торжище, а он, Шолохов, оставался часовым, несущим вахту у священного огня культуры. Он беседовал с Германом, Михалковым, Балабановым, Рогожкиным, Кончаловским, Кайдановским, Дыховичным, с теми, кто тоже нёс свой крест, кто тоже видел не коммерцию, а откровение. Он не просто критиковал, он пророчествовал. Он не просто анализировал, он вскрывал духовные абсцессы эпохи.
Он ушёл вслед за Татьяной Москвиной. Они были двумя башнями единого храма. Теперь храм опустел. Но в том «Тихом доме», куда он отправился, нет ни телекамер. Там вечная беседа, вечный свет русского кинематографа, который не угас, покуда есть, кому его помнить.
Попал на ТВ, случайно спас тонущую женщину. В Израиле. Которая оказалась главным редактором. Это настолько похоже на дешёвый анекдот, что Шолохов сам рассказывал эту историю с таким видом, будто проверял слушателя на доверчивость. Ну а что? Почему бы и нет? В мире, где Ленин гриб, спасение главреда в море самая реалистичная деталь биографии.
«Тихий дом». Программа-убежище. Место, где интеллигентный человек мог притвориться, что вокруг не девяностые, не лихие, не двухтысячные, а вечный петербургский салон. Шолохов придумал «пока-пока» — прощальную фразу, которая стала его визиткой. И теперь, когда он ушёл, хочется сказать ему это самое «пока-пока» с такой же лёгкой иронией, с какой он сам относился к жизни.
Последние годы Сергея Шолохова это абсурдистский триллер, снятый возможно Романом Полански. Онкология, метания между двумя столицами, поиск человека, который будет поливать цветы в московской квартире. В этой детали есть что-то одновременно смешное и душераздирающее: человек, который беседовал с Алексеем Учителем и Балабановым, снимался у них в фильмах «Елы-Палы, или Митьки в Париже», в «Мне не больно» он даже целовал Ренату Литвинову, а в «Я тоже хочу» сыграл самого себя. Судьба комнатных растений это не комедия, а сюжет для фильма или гениальной пьесы в стиле Эдварда Олби.
Кроме прочих прелестей жизни, проходит время супергероев перестроечных медиа. И это заставило Сергея Леонидовича не по-детски выпивать, из-за чего портились его отношения с окружающими. Его боялись куда либо приглашать, а теперь пришло осознание, что сами себя обокрали.
Покойся с миром, Сергей Леонидович, воин духа. Твоя вахта окончена. Но кадры, которые ты оставил, будут гореть в Вечности. Брал ли ты интервью у советского киноведа Георгия Капралова, когда был одёт в леопардовую шубу на голое тело, стоя у бассейна в Сочи, мчался в элегантном костюме по подземке в вагоне ленинградского метро, пытая по поводу снимающейся кинокомедии «Ближний круг» только что заросшего и вернувшегося из Голливуда Андрона Кончаловского, даже когда ты загнал на дерево зажравшегося нувориша Виктора Мережко на дерево, наверняка ты знал, что больше такого персонажа как Сергей Леонидович Шолохов, не случится, не состоится. Не повезло. Бывает.
