Затворнически существуя, восстанавливать время, сплетая воспоминания с кропотливой фиксацией всего, находящегося окрест; время восстанавливая, растекающееся, как у Дали, о котором Пруст не мог знать, ускользающее; в сущности – вести войну со смертью, ибо монументальностью бархатной эпопеи вполне можно противостоять нажиму любых времён.
Их серости.
Мерному течению, словно и организованному для того, чтобы всё уничтожать.
Энергия романов Пруста своеобразна: замедленная и очень сильная, вся пронизанная светкостью, и настолько возвышающаяся над низовой гущей жизни, что золотится оно – время Пруста.
Люди Пруста.
Одетта де Креси.
Рассказчик Марсель, стены комнаты которого обиты пробковым деревом, и бессонницы какого столь утомительны, будто репетируется смерть.
Замечательная бабушка: вся – световой сгусток памяти.
Переплетающиеся линия судеб – всё плетётся, как предельно удлинённые, кропотливо выстроенные, алгебраически рассчитанные фразы, поэтичные весьма.
Барон де Шарлюс – эстет: декаденствующий, аристократичный, общество воспринимающий, как своеобразное пространство для антиобщественного эксперимента.
Ориана, герцогиня Германтская: уже, как поэзия.
Рахиль, ты мне дана! – так прозванная очаровательная кокотка Рахиль – по названию арии.
Волхвующий Пруст, постепенно превращающий горы воспоминаний в напластование необычной, такой не ожидали, прозы.
Потоки сознания, чьё зарождение было ещё у Толстого, приобретают сплошную напряжённость, изысканно-капризную, как прихотливые построения Эссе Монтеня, столь излюбленного Прустом.
Процесс обретение воспоминаний через запахи будет назван «Феноменом Пруста» - с помощью запахов иные персонажи восстанавливают ассоциативно былое.
В сущности, проза Пруста – сплошная ассоциативная вязь.
…он впитывал многие стилистические уроки: Сент-Бёва, Флобера, Монтеня; он населил свою эпопеи таким количеством персонажей!
Подсчитано – около 2500…
Пирожное будет словесно развёрнуто в потоках ассоциаций на множество страниц, и суть всего человеческого процесса – словно бесконечность воспоминаний, сложно ветвящихся, время растеклось, собралось, бабушка никогда не придёт больше.
…актриса Зазета – любовница маркиза, потом ещё кого-то; собирательный образ импрессиониста Эльстир, немного Моне, чуть Уистлер; Бергот – отчасти Анатоль Франс.
Так и вьётся всё это время – истончённое, утончённое, тончайшая вязь, плетение, ах сколько может быть истончённости в человеке…
