Август – месяц имперской мощи, но и роскошного увядания лета…
Мучительность прохождения жизни: с шорохами сомнений в подлинности оной, с постепенным замиранием якобы существовавших ответов в воздухе, с сочностью ощущений – ворохом – передаёт Ю. Воротнин, чьей подборкой открывается поэтический мир 8 номера «Москвы»:
Осенний легкий свет, как дым от папиросы,
Чуть голову вскружил — и след его простыл,
И тучей на меня надвинулись вопросы,
И ёрзает тоска: я жил или не жил?
Поэтическая лёгкость не отменяет «невыносимой лёгкости бытия», которой пропитана подборка поэта.
Таинственно, словно мистика становится реальней реальности, звучат, полные внутренним светом, стихотворения Е. Эрастова:
На старуху бывает проруха,
Ну а эта глядит как пророк.
«Это что за деревня?» — «Чернуха.
Ничего здесь не трогай, сынок.
Далеко ль до беды неминучей?
Нет от горя спасенья, мой свет.
Превратишься в татарник колючий
И не вымолвишь слова в ответ.
Алхимия превращений – словно своеобычный код действительности, выведенный поэтом, и интересно играющая детализация мира, будто раскрывает новые и новые тайны оного.
Мир же перевоссоздавая стихом, трактует его вещность и плотность, интересно подсвечивая оные звуком, Н. Ивеншев:
Шипит глазунья сладко,
Начало кутерьмы.
Да это же... Да братка
Вернулся из тюрьмы.
В поту татуировка,
А он перцовку пьет,
И жаркая золовка
Заглядывает в рот.
Жизнь продолжается – банальное словосочетание всегда оставляет остро режущий край надежды.
Исследованье собственной души предлагает В. Брюховецкий, на разные лады-регистры раскрывая сложность постижения оной:
О чем печалишься, душа?
О чем, былое вороша,
Свистишь в кулак,
В тростинку дуешь?..
Я знаю — ты не существуешь,
Ты просто якобы при мне,
Остерегаешь, предрекаешь,
Пролетной птицей окликаешь,
Босой собакой по стерне
Хромаешь следом…
О! движение сквозь жизнь и связано с мучительнейшим процессом постижения собственного «я», расшифровкой оного…
Е. Степанов, трудную молитву зажигая словесным огнём, исповедуется, как будто, демонстрируя белую соль стоицизма, необходимого фактора выживания:
Как беду перебороть,
Что меня переломала?
Пожалей меня, Господь,
Дел — не счесть, силенок мало.
И душа моя, и плоть
Обгорели, точно ветки.
Пожалей меня, Господь,
Радости предельно редки.
Поэт лапидарен, как правило, смыслы сжимая в краткие, точно выверенные, ювелирно исполненные стихи:
У поэта денег нет,
И здоровьем он не пышет.
Но когда уйдет поэт,
Кто тогда стихи напишет?
Сгусток мысли вспыхивает трагично на солнце духа.
В жизни вообще – не слишком много радости, не замечали?
Но – жизнь стиха, разнообразно насыщенная, бытование поэзии – в чём-то оправдывают жизнь.
Что хорошо демонстрирует поэтический отдел 8 номера журнала «Москва».
