Милый мой, свиданье было долгим.
Ни друзей вокруг и ни врагов.
Белый пароход плывёт по Волге,
А у Волги нету берегов.
Как светлы, как кратки были ночки.
Как свистел за речкой соловей.
Посажу лазоревый цветочек
На могилу любушки моей.
Как цвело и пламенело лето,
Как сверкала моря бирюза.
Мне осина круглые монеты
Осенью положит на глаза.
Век мой вскрикнул, вспыхнул и умчался,
И растаял где-то вдалеке.
Я в саду сиреневом качался
В клетчатом дырявом гамаке.
•
Я в снегопад упал без одеяний.
Твоя рука в забытом серебре.
Брусничный лист божественных деяний
Красней, чем зори в чёрном ноябре.
•
Твоих лугов заплаканные лица
И стон слепых гармоник на селе,
Где вянет голубая медуница,
У сойки цвет лазури на крыле.
•
Я вижу сон. В часах опали стрелки.
Прошли на колокольню звонари.
Но звука нет. Две розовые белки
Осенних звёзд качают фонари.
•
Я вышел на крыльцо бездонной ночью.
Ведро воды с упавшею звездой.
Ты мне открой, о, милосердный Отче,
Зачем снега запахли резедой?
•
И грянул бой, священный, рукопашный
Цветущих трав и птичьих голосов.
Так опадают осенью вчерашней
Цветные листья с голубых лесов.
•
На белизне заснеженных страниц
Где замерзает след стеклянный лисий,
У снегирей и золотых синиц
Расцвёл зари малиновый трилистник.
•
Моих полков, пропавших под Смоленском
Последний след истаявших дорог.
Мне покажи на празднике вселенском
Родной избы обугленный порог.
•
Меня нашли в осенней лебеде
Средь чёрных стай, летящих на зарю,
Где золото на ветряной воде,
И белый лев склонился к фонарю.
•
В мой сад слетелись вещие синицы.
Железный век свой совершил прыжок.
Твоё лицо на белой плащанице
С моим лицом, как огненный ожог.
•
Настольных книг лукавое коварство.
Винтовок сталь в кровавых кулаках.
Куда ж нам плыть? Плывёт за царством царство,
И Божий лик сияет в облаках.
•
Я вижу сны окаменелых баб.
В пустых глазницах синие рассветы.
Я вижу след окаменелых лап
И слышу стук окаменелых веток.
•
Мы шли с полками туркестанской степью.
Я помню командиров имена.
Мне губы обжигал солёный пепел,
Впивались в грудь колючек семена.
•
Благоухай, пион, цветок забвений.
Я вновь целую дивные персты.
На полотне белеющих мгновений
Шелками шиты алые кресты.
•
Я различаю голоса растений
Опутавших мой череп безымянный.
Я тот, кто не отбрасывает тени.
Я в тёмном небе — след зари румяной.
•
Мне в колыбель упал зелёный лист.
На гроб легла сырая гроздь рябины.
Где та, с которой нежно обнялись,
Земную жизнь пройдя до середины?
•
С кремлёвских стен, краснее земляники,
Сочится сок горячих топоров.
Где золотой главой Иван Великий,
Чернеют рты отрубленных голов.
•
Я — книга не разрезанных страниц.
Я — тот фонарь, где не бывает света.
Летела стая розовых синиц
И пропадала среди белых веток.
•
Прости меня, что лучшую из лучших
Я обижал и вольно, и невольно.
Безумная луна бежала в тучах.
За ней гналась кривая колокольня.
•
У пулемёта разорвалась лента,
И вдруг такая тишина настала.
Трещал кузнечик в середине лета.
В саду на землю яблоко упало.
•
Последних снов обугленные тени.
Последних слов осенняя трава.
Последний вздох несбывшихся хотений.
И выпал снег. Настали Покрова.
•
Ещё был жив. Но мой прощальный взгляд
Следил, как богомольные старушки
Прилежно, по числу моих наград,
Кроили кумачовые подушки.
•
Я плыл по отражению дворцов.
Два белых льва ко мне тянули лапы.
Осенний ветер дул в моё лицо
И мял края широкополой шляпы.
•
Я погибал в последний день сраженья.
Моей любви оплавленный янтарь,
Где на воде струятся отраженья.
Дворцовый мост и золотой фонарь.
•
Бежал беглец, покинув поле боя.
Мерцала звёзд бегущая строка.
Ему вослед, засыпана землёю,
Тянулась друга мёртвая рука.
•
Грибов осенних полная корзина.
Росой обрызган синий сарафан.
Тот дивный день, тот шелест стрекозиный,
Лесных цветов таинственный дурман.
•
О жизни вечной вымыслам не верьте.
Как тень бесследная, пройдёт за родом род.
Я — мост, ведущий от рожденья к смерти.
Я — по мосту идущий пешеход.
•
Над бездною протянутый канат.
Парящий в вышине канатоходец.
Твоих духов осенний аромат.
Моей любви заброшенный колодец.
•
Два корабля из серой стали
Дробили лёд седой и хрупкий.
Пересекли залив и встали
Блеснув стеклом гранёной рубки.
•
Мы слышали, как ангелы поют
В той церкви, где хотели обвенчаться.
Мы разошлись на несколько минут,
Чтоб больше никогда не повстречаться.
•
Холодных губ неразличимый лепет.
Прощальных слёз солёная роса.
Любимых рук неуловимый трепет.
Сырое утро. Вносят образа.
•
Кричи, петух, тайник заветов,
Где каждый стих неизречён,
Когда звезда в сплетенье веток
Горит рождественской свечой.
•
Когда померкнет всё на свете,
Когда пройдут все поезда,
Останется осенний ветер
И одинокая звезда.
•
Мне жизнь казалась тягостней свинца.
Весь белый свет померкнул и затмился,
Когда подсолнух твоего лица
Всей красотой ко мне оборотился.
•
И женский смех, и голошенье боя,
И дивный стих, и запах свежих роз, —
Исчезло всё. Исчезли мы с тобою.
Остался шум кладбищенских берёз.
•
Мой стих упал на дно сухого моря.
Ушёл на фронт, забыв полить цветок.
Лицо жены, померкшее от горя.
Блок-пост. Стрельба. Алеющий восток.
•
Он был сражён безжалостной рукой,
Всадившей пулю метко и жестоко.
И был подхвачен белою рекой,
В которой нет ни устья, ни истока.
•
Когда промчусь я по кругам
И мой настанет срок,
Смерть поднесёт меня к губам
И сделает глоток.
•
Я акушер. Я принимаю роды.
В моих руках грядущее родится.
Открылся зев, и истекают воды.
Своё дитя рождает дьяволица.
•
Весь этот опыт с кровью и слезами
Я никому на свете не отдам.
Я смерть встречал с открытыми глазами,
Закрыв глаза убитым городам.
•
Тебя всё нет. Мы ждём тебя веками.
Хочу понять. Но мне не суждено.
Белеет в придорожье русский камень.
Под ним лежит заветное зерно.
•
Весенний месяц, золотой, двурогий,
Коснулся перламутровой горы.
Мы оставляем обувь на пороге
И медленно ступаем на ковры.
•
Нет ничего волшебнее и слаще
Моих ночных струящихся видений.
Я прячусь в сон, как зверь в лесную чащу,
Страшась моих внезапных пробуждений.
•
Мы пробирались сельвой к Рио Вава,
Вели бои за броды и мосты.
О, этих дней померкнувшая слава!
О, сгнившие могильные кресты!
•
Река в цветах и небо голубое.
Тяжёлый кольт и полный магазин.
Втроём мы пили пиво перед боем.
Из сельвы возвратился я один.
•
В Кремле разбилось голубое блюдце,
И с колокольни колокол упал.
Зажглись над Русью люстры революций,
И начался кромешный русский бал.
•
Померкнут блёстки мишуры мирской.
Повиснут флагов ветхие мочалки.
Тогда в ночи промчатся по Тверской,
Сверкая пулемётами, тачанки.
•
Там будет кровь в озёрах, как вода.
И упадут созвездья к горизонту.
Гремя огнём, пойдут на города
Танкисты из восставших гарнизонов.
•
Гори, гори, багровая звезда,
Над миром истлевающих останков.
Мне пели песню бронепоезда
На стылых разорённых полустанках.
•
Когда уйдёт с земли последнее созданье,
И ангел улетит в сиянье белых крыл,
Ты нам оставишь нищее даянье,
Весенний снег оттаявших могил.
•
Вонзил топор в берёзовое тело,
И хлынул сок на голубую сталь.
Потом капель всё медленней летела,
Как будто белый ствол рыдать устал.
•
Угрюмый чтец, я жизнь мою листаю.
Есть полчаса до завершенья суток.
Ко мне летит испуганная стая
Убитых мною златопёрых уток.
•
Альбом фамильный, твёрдые листы.
Моей родни торжественные лики.
Как их глаза прекрасны и чисты.
Как сладко пахнет чашка земляники.
•
Россия, Русь, берёзовая грусть,
Ты участи своей не избежала.
Мне, сыну своему, разъяла грудь,
Вонзив штыка отточенное жало.
•
Нет ни друзей вокруг и ни врагов.
Я удаляюсь по дорожке лунной.
Ещё ты слышишь звук моих шагов.
Но этот звук всё реже и бесшумней.
•
Она ушла, не размыкая уст.
Лишь на прощанье повела плечами,
Сквозь заросли моих дремучих чувств,
По заливным лугам моей печали.
•
Я — прорубь в прошлое. На дне моём — цветы,
И девять войн, и лица милых женщин.
Но если в глубину вглядишься ты,
Увидишь дым, сочащийся из трещин.
•
Мы возвращались с пышных похорон.
В пустых лесах мы схоронили лето.
Летели стаи чёрные ворон,
И дождь блестел на перекрестьях веток.
•
Мне чудятся любимых голоса.
Мне не забыть прикосновений нежных.
Так не находят в сумрачных лесах
Среди сугробов голубой подснежник.
•
Как долог был и ясен этот день.
Последний гость ушёл, не скрипнув дверью.
На кровли опустелых деревень
Заря роняет голубые перья.
•
Играй отбой, печальный барабанщик.
Пусть не тревожит памяти твоей
Тот, без меня расцветший одуванчик,
Тот, без меня пропевший соловей.
•
Мы отражались в чёрных зеркалах.
В ночном стекле терялись наши лица.
Проснулись пули в дремлющих стволах
Моей судьбы забытая страница.
•
Когда уста молить устали,
Когда исчах и изнемог,
Тогда звезда из синей стали
Пронзит испуганный зрачок.
•
Не искушай волшебною красой.
Не обольщай, прелестная шалунья.
К нам смерть спешит с железною косой,
И мы не доживём до новолунья.
•
Сначала мать меня кормила грудью.
Потом снаряды рвали кишлаки.
Истекшей жизни злое многолюдье
И тихий сон у медленной реки.
•
Я не искал ни почестей, ни денег.
Я на пиру был чашей обнесён.
Я прожил жизнь средь дивных сновидений,
И жду теперь, когда прервётся сон.
•
Я был солдат. Я жизнь провёл в сраженьях.
Моих утрат не взвесить на весах.
Я потерпел земное пораженье,
Но одержал победу в небесах.
•
В горах дремали розовые Будды.
В тени чинар молчали мудрецы.
В песках шагали пыльные верблюды.
Я помню, как звенели бубенцы.
•
В печи поёт, немолчен и неистов,
Осенний ветер. Мне доносит он
Далёких пуль полуночные свисты,
Далёких слов неразличимый стон.
•
Я перешёл большой скрипучий мост.
Ни боли, ни тоски в усталом теле.
Я был один. Потоки синих звёзд
Текли в траву и тихо шелестели.
•
Врагов отъявленная злоба.
Друзей отравленный укус.
Цветов осенняя хвороба.
И спелых ягод горький вкус.
•
Прорыт туннель в скале моих страданий.
Когда дневные поезда пройдут,
Их сменят поезда воспоминаний
С вагонами, где плачут и поют.
•
И третий раз мне этот сон приснился.
Ночной фонарь качался на ветру,
Печальный дом, в котором я родился,
Осенний час, в который я умру.
•
В заре, чернея, пролетели утки.
Ночной камыш прошелестел и стих.
Взошла звезда. Из тростниковой дудки
Болотный царь мне прочитал свой стих.
•
Я ждал тебя у запертой калитки,
Когда придёшь из ветряных полей,
Где в небесах — серебряные слитки
Моей любви и осени моей.
•
Я позабыт. Моё истерлось имя
В глухой молве легенд и небылиц.
Я в том краю, куда промчался мимо
Степной табун небесных кобылиц.
•
Ты далеко, где синева тумана.
Веками ждёшь. Меня всё нет и нет.
Я притаился в глубине кургана
Среди старинных слитков и монет.
•
Сияй, сияй во дни ненастья
В краю обугленных берёз,
Звезда пленительного счастья,
Луна невыплаканных слёз.
•
Я ухожу, меня всё меньше, меньше.
Теперь на вас гляжу издалека.
И только впереди из тьмы кромешной
Мерцают два лиловых огонька.
•
В саду умолкли певчие дрозды.
Соцветья звёзд над крышами повисли.
Деревня спит. Две синие звезды
Зима несёт на белом коромысле.
Как лёд в рождественских купелях,
Как воск истаявших свечей,
Кто вы, что плакали и пели
В руках усталых палачей?
Моих несбывшихся молений,
Как дым остывших очагов.
Гора обугленных поленьев
В кострах ликующих врагов.
Слеза последнего мгновенья.
Расстрел при утренней луне.
Цветы и звери, и каменья,
Все будут плакать обо мне.
Фонарь в московском переулке
И чей-то оклик на бегу.
Мой стих в рассохшейся шкатулке.
Твой след на утреннем снегу.
Илл. Рисунок внуков: «Буран» в раю.
