120-я годовщина со дня рождения выдающегося писателя мирового уровня, автора одного из величайших романов XX века «Тихий Дон» Михаила Александровича Шолохова (24.05.1905–21.02.1984), выпавшая на четвёртый год проведения Специальной военной операции, – это прекрасный повод поговорить не только о художественных достоинствах его прозы (об этом написаны тысячи квалифицированных научных и публицистических трудов), но и поразмышлять о насущной задаче: на что нужно ориентироваться современному воину-писателю: на «лейтенантскую прозу» («окопную правду») или на военную прозу Шолохова? Такое противопоставление может показаться странным, поскольку военная проза Шолохова является:
– предтечей «лейтенантской прозы»;
– неотъемлемой частью «лейтенантской прозы»;
– многомерным явлением мировой литературы, включающим в себя, в том числе и «лейтенантскую прозу».
И зададимся следующим вопросом: но как такое может быть, чтобы объект (явление) являлся частью другого объекта, но одновременно содержал в себе этот объект, да ещё был и прародителем этого объекта?
1. «Лейтенантская проза» или «окопная правда»?
«Лейтенантская проза», «литература лейтенантов», «окопная правда» – эти термины вошли в обиход литературной критики в конце 1950-х – начале 1960-х годов, когда в литературу вступило новое поколение писателей-фронтовиков – рядовых или младших командиров. Они уходили на фронт после школы или ускоренного выпуска из военных училищ, у них, как правило, отсутствовали писательский и даже журналистский опыт. После Победы наступила пора осмысления своего фронтового опыта, появилась возможность учиться, в том числе в Литературном институте, а после смерти И.В. Сталина ослабли цензурные ограничения в отношении военных произведений.
Тогда (и чуть позже) были напечатаны произведения писателей-фронтовиков:
– Юрия Бондарева (р. 15.03.1924, окончил войну младшим лейтенантом) «Батальоны просят огня» (1957), «Последние залпы» (1959);
– Григория Бакланова (р. 11.09.1923, лейтенант) «Южнее главного удара» (1957), «Пядь земли» (1959), «Мёртвые сраму не имут» (1961), «Июль 41 года» (1964), «Навеки – девятнадцатилетние» (1979);
– Василя Быкова (р. 19.06.1924, лейтенант) «Журавлиный крик» (1959), «Третья ракета» (1961), «Альпийская баллада» (1963), «Мёртвым не больно» (1966);
– Константина Воробьёва (р. 16.11.1919, лейтенант) «Крик» (1962), «Убиты под Москвой» (1963);
– Вячеслава Кондратьева (р. 30.10.1920, младший лейтенант) «Сашка», «Отпуск по ранению» (1980);
– Виктора Курочкина (23.12.1923, лейтенант) «На войне как на войне» (1965);
– Виктора Астафьева (р. 01.05.1924, рядовой) «Перевал» (1958), «Стародуб» (1960), «Звездопад» (1960);
– Бориса Васильева (р. 21.05.1924, капитан-инженер) «А зори здесь тихие» (1969);
– Владимира Богомолова (р. 03.07.1924, лейтенант) «Иван» (1957), «Зося» (1963), «В августе сорок четвёртого» («Момент истины», 1973).
Но родоначальником «лейтенантской прозы» стали считать Виктора Некрасова (04.06.1911, капитан) с повестью «В окопах Сталинграда» (1946 г.).
Итак, среди названных писателей-фронтовиков большинство окончили войну в лейтенантских званиях и были 1923-1924 годов рождения. Авторы в произведениях опираются на реальные события, на свой собственный фронтовой опыт. Эта – проза без прикрас, показанная глазами солдата или младшего командира. Что выстрадали, о том и написали: установка на документальность и достоверность, психологизм, предельная точность деталей, натурализм и шокирующая физиология войны, окопный ракурс и масштаб (конкретная высота, плацдарм, участок обороны), отсутствие пафоса и ореола романтики (а вместо этого – чувство долга и товарищества), конфликтом является не только война с врагом, но и нравственный выбор в непростых отношениях с сослуживцами и командирами (предать и выжить или погибнуть, но остаться верным долгу), пребывание в плену, мир после войны... Хрущёвская «оттепель» дала возможность для публикации «лейтенантской прозы».
Термин «лейтенантская проза» (официально введён в литературоведение в 1965 году в журнале «Вопросы литературы» № 5 критиком Александром Макаровым в статье «Человек и война») также напоминал, что это не «генеральская» и не «полковничья» проза (этакая терминологическая «шпилька» в адрес признанных военных писателей более старшего поколения).
А вот термин «окопная правда» вначале был привнесён теми критиками, которые осуждали «узость» взгляда на войну из окопа. Они считали, что авторы принижают масштаб войны, сводя её к «частному случаю». Показывают только «окопы», забывая о генералах и Генеральном и главных штабах. Заменяют героику «бытовухой» и натурализмом. Увлекаются «абстрактным гуманизмом» в ущерб партийности. Именно в этих критических статьях и появилось выражение «окопная правда» как ярлык, обозначающий ограниченный, «ущербный» взгляд на войну. Но термин «окопная правда» пришёлся по вкусу и авторам «лейтенантской прозы», и их апологетам, став полноценным синонимом.
Константин Симонов говорил, что о войне нужно знать, как можно больше и искать правду на скрещении разных точек зрения. «Не разных правд, а именно разных точек зрения. Кстати, мы порой путаем понятие правды с понятием точки зрения. Конечно, точка зрения солдата на войну – одна, точка зрения командира полка – другая, даже на один и тот же бой. Потому что они ведь и смотрят на него с разных точек и имеют в нем, в этом бою, разные задачи» Истина находится где-то на скрещении всех этих точек зрения. Поэтому и формулировку «окопная (солдатская) правда», которая звучала в адрес «лейтенантской прозы», Константин Симонов понимал только в одном смысле: «Это не какая-то отдельная, особая правда рядового солдата, а солдатская в смысле того, что это прямая, подлинная солдатская правда… Настоящий генерал, если его назовут солдатом, никогда не обидится. Наоборот, будет гордиться этим».
Но советские критики, оперируя термином «окопная правда», на мой взгляд, в большинстве своём допускали умышленное передёргивание.
Почему они, перечисляя писателей-фронтовиков «окопной правды», как правило, замалчивали имена и произведения писателей-фронтовиков, которых уже признали классиками? Да и сейчас ситуация не очень изменилась, поскольку редко кто из литературоведов (критиков) относит к направлению «окопной правды» наших известных военных писателей (воинские звания указаны на момент окончания войны):
– Михаила Шолохова (р. 24.05.1905, полковник) «Наука ненависти» (1942), «Они сражались за Родину» (1942–1944, 1949, 1969) и «Судьба человека» (1956);
– Александра Бека (р. 21.12.1902, военкор без воинского звания) «Волоколамское шоссе» (1943);
– Константина Симонова (р. 15.11.1915, подполковник) «От Чёрного до Баренцова моря. Записки военного корреспондента» (1942–1945), «Дни и ночи» (1944), «Товарищи по оружию» (1952), «Живые и мёртвые» (1959);
– Василия Гроссмана (р. 29.11.1905, военкор, подполковник) «Направление главного удара» (1942), «За правое дело» (1952), «Жизнь и судьба» (1961, снят с печати);
– Ивана Стаднюка (р. 08.03.1920, майор) «Человек не сдаётся» (1960), «Война» (1967–1969;);
– Михаила Алексеева (р. 06.05.1918, подполковник) «Солдаты» (1951), «Наш лейтенант» (1955), «Внимание, мины!» (1960)…
Список военных писателей, использовавших метод «окопной правды», можно продолжать и продолжать, в том числе добавляя имена Бориса Полевого, Валентина Катаева, Владимира Карпова, Даниила Гранина, Алеся Адамовича и др.
А вот первое в стране произведение из категории «окопной правды – рассказ «Наука ненависти» – написал и опубликовал 22 июня 1942 года в газете «Правда» Михаил Шолохов. На следующий день рассказ был перепечатан в «Красной звезде», а до конца войны переиздавался десятки раз отдельной брошюрой.
Таким образом, родоначальником «окопной правды» о Великой Отечественной войне стал в 1942 г. подполковник (на тот момент) Михаил Шолохов, а вовсе не Юрий Бондарев в 1957 г. или Виктор Некрасов в 1946 г.
2. Подполковник Шолохов –родоначальник «лейтенантской прозы»
Итак, мы пришли к парадоксальному выводу (оксюморону), что подполковник Шолохов (старший офицер) является родоначальником «лейтенантской прозы», которую создавали (судя по термину) младшие офицеры и рядовые…
В основе рассказа «Наука ненависти» – реальная история фронтовика, которого Шолохов лично знал. Фамилия этого человека в рассказе вымышлена, автор даёт понять, что содержание не ограничивается рамками одной частной судьбы, а носит обобщённый характер и что в образе лейтенанта Виктора Герасимова воплощены типические черты воюющего советского народа.
Лейтенант Герасимов рассказывал о бое, успешно отбитой батальоном атаке. Внезапно офицер замолчал, и его глаза вспыхнули дикой ненавистью — он увидел шедших трёх пленных гитлеровцев под охраной конвойного. Один из немцев бросил на лейтенанта злобный взгляд. Лейтенант быстро вскочил и приказал красноармейцу идти быстрее. Политрук, который присутствовал при разговоре, объяснил повествователю, что Герасимов побывал в плену у фашистов, много зверств их насмотрелся, и после чего живых фашистов не мог видеть, а старается как можно больше их убить.
В одном из боёв его подразделение взяло в плен пятнадцать немецких солдат. Наши солдаты начали угощать пленных всем, чем могли, «товарищами» называть. Один из красноармейцев смотрел на это, а потом сказал, что за линией фронта эти «товарищи» обходятся с мирными жителями и нашими пленными совсем не так дружелюбно.
Потом часть Герасимова пошла в наступление, и тогда он понял правоту слов того бойца. Увидел он сожжённые деревни, расстрелянных жителей, изуродованные трупы пленных красноармейцев, изнасилованных и зверски убитых женщин, девушек и девочек: «Особенно одна осталась у меня в памяти: ей было лет одиннадцать, она, как видно, шла в школу; немцы поймали её, затащили на огород, изнасиловали и убили. Она лежала в помятой картофельной ботве, маленькая девочка, почти ребёнок, а кругом валялись залитые кровью ученические тетради и учебники... Лицо её было страшно изрублено тесаком, в руке она сжимала раскрытую школьную сумку. Мы накрыли тело плащ-палаткой и стояли молча. Потом бойцы так же молча разошлись, а я стоял и, помню, как исступлённый, шептал: «Барков, Половинкин. Физическая география. Учебник для неполной средней и средней школы». Это я прочитал на одном из учебников, валявшихся там же, в траве, а учебник этот мне знаком. Моя дочь тоже училась в пятом классе».
Чуть позже они увидели место казни красноармейцев: на куче крупно нарубленного мяса стопкой лежали восемь красноармейских пилоток. «Все мы поняли, что имеем дело не с людьми, а с какими-то осатаневшими от крови собачьими выродками».
Чётко выстроенная композиция помогает в полной мере реализовать замысел: автору важно продемонстрировать эволюцию главного действующего лица от позитивного отношения к окружающей реальности и даже противнику, – к ненависти. Шолохов обозначает свою позицию через повествователя, так что личный опыт главного героя играет ключевое оценочное значение в трактовке и моральной оценке происходящих событий.
О лагере для советских военнопленных, где оказался и Герасимов, он говорит так: «Сказать, что этот лагерь был адом, — значит, ничего не сказать». Герасимов выстоял, его могучий дух не был сломлен, он совершает побег из лагеря. «Я должен был вернуться в строй бойцов за Родину, — говорит Герасимов, — и я вернулся, чтобы мстить врагам до конца!»
Рассказ Герасимова о себе завершается следующим признанием: «... И воевать научились по-настоящему, и ненавидеть, и любить. На таком оселке, как война, все чувства отлично оттачиваются. Казалось бы, любовь и ненависть никак нельзя поставить рядышком; знаете, как это говорится: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», а вот у нас они впряжены и здорово тянут! Тяжко я ненавижу фашистов за всё, что они причинили моей Родине и мне лично, и в то же время всем сердцем люблю свой народ и не хочу, чтобы ему пришлось страдать под фашистским игом. Вот это-то и заставляет меня, да и всех нас, драться с таким ожесточением, именно эти два чувства, воплощённые в действие, и приведут к нам победу. И если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть всегда мы носим на кончиках штыков».
«Наука ненависти» – это уникальный сплав беспощадной правды о войне и мощного мобилизационного пафоса. Шолохов не скрывает ужасов и жестокости, но через их показ приводит читателя и героя к однозначному выводу: в войне на уничтожение ненависть становится не эмоцией, а оружием, таким же необходимым, как винтовка. Это суровая, горькая, но жизненно необходимая «наука», которую диктует сама «окопная правда».
Рассказ «Наука ненависти» стал ориентиром для многих красноармейцев – будущих писателей: как надо писать о войне.
К сожалению, Михаил Шолохов и сам ощутил жестокость фашистов, которые убили его маму. Летом 1942 года немцы заняли противоположный от станицы Вёшенской берег, но форсировать Дон и захватить станицу им не удалось. Вёшенская подвергалась обстрелу и воздушным налётам. Немцы знали, где располагался дом Шолоховых, и хотя им было неизвестно, бывает ли Шолохов на Родине, они целенаправленно бомбили дом Шолоховых. 6 июля 1942 года Михаил Шолохов приехал в родные места, чтобы вывезти семью подальше от фронта. 8 июля он посадил близких в автомобиль, однако Анастасия Даниловна ехать отказалась, ответив сыну: «Нет, корова придёт, цыплята разбегутся… Вечером за мной приедешь, тогда и я с вами поеду». Пока ехали в хутор Солонцовский, немецкие самолёты вернулись, и началась вторая бомбёжка. Именно в ней мама и погибла. Бомба попала прямо в сарай на скотном дворе, а она там рядом была, и её посекло осколками. Шолохов собирался ехать вечером забирать её, взять зимние вещи, ведь родственники уехали в том, в чём были. И тут какой-то человек на лошади прискакал в Солонцовский, сказал: «Михаил Александрович, ваша мать погибла». Шолохов тут же вернулся в Вёшенскую и похоронил маму прямо во дворе, на огороде. Сделал могилку, а потом, в 1944 году, перезахоронили на Вёшенском станичном кладбище.
***
Неоконченный роман «Они сражались за Родину» воссоздаёт один из самых трагических моментов Великой Отечественной войны – отступление советских войск на Дону летом 1942 года. Михаил Шолохов одним из первых русских писателей открыто писал о трудностях, ошибках, хаосе во фронтовой дислокации, об отсутствии «сильной руки», способной навести порядок. Не хлебом и солью встречают отступающие части жители казачьей станицы, а бросают в лицо измученным солдатам гневные и несправедливые слова. Публикации первых глав романа прошли в газетах «Правда» и «Красная звезда»: в главной газете страны «Правда» (1943, 5–8 мая, 4 ноября, 14–15 ноября, 17 ноября), а затем в «Красной звезде» и «Краснофлотце». В Воениздате главы романа вышли отдельной брошюрой.
Стрельцов, Лопахин, Звягинцев и их боевые товарищи испытывают горечь поражений, стыд перед советскими людьми, остающимися на оккупированной территории. Временные неудачи Красной Армии не сломили силу духа героев романа. Писатель показал, что в самые горькие дни отступления советские воины не утратили веру в победу советского строя над фашизмом. А вот пример неприукрашенной «окопной правды»:
«В это самое мгновение замешкавшийся на секунду Копытовский почувствовал, как из рук его с силой рванули автомат: Лопахин, не сводя заворожённых глаз с ползущего танкиста, тянул к себе автомат Копытовского, но как только справа, из окопа Звягинцева, треснул одинокий выстрел и ползущий танкист уткнулся носом в землю, Лопахин отпустил автомат, повернул к Копытовскому исказившееся от гнева лицо, со свистом втягивая сквозь стиснутые зубы воздух, заикаясь, сказал:
– Ты сволочь, раздолбанное корыто!.. Ты воюешь или как? Чего вовремя не стрелял? Ждёшь, когда он в плен начнёт сдаваться?! Бей его, пока он руки вверх не успел поднять! Бей его с лету! Мне немец на моей земле не пленный нужен, мне он тут нужен – мёртвый, понятно тебе, мамин сын?!»
Шолохов не боялся показывать и «неудобные» стороны войны: мародёрство, жестокость с обеих сторон, психологическое истощение, пьянство как способ заглушить ужас. Его персонажи ругаются, ссорятся, боятся, сомневаются. Они – живые.
Именно эта беспощадная честность и сделала прозу Шолохова таким мощным свидетельством эпохи. Он не судит своих героев, а даёт им право на боль, на ошибки, на страх. Он показывает, что настоящий подвиг заключается не в отсутствии страха, а в способности, стиснув зубы, делать своё дело, даже когда душа истончена до предела.
«Окопная правда» Шолохова — это памятник не парадной, а истинной цене войны. Цене, которую платят не полководцы и политики, а простые люди, на чьи плечи ложится вся её тяжесть, а в душах навсегда поселяется тихая, как донской степной ветер, печаль.
***
Истинным шедевром военной прозы является рассказ «Судьба человека». Это – по сути рассказ-эпопея. Шолохов показывает «окопную правду» через судьбу бывшего военнопленного Андрея Соколова. Рассказ начинается и заканчивается описанием весны – символа пробуждения жизни, что контрастирует с ужасами войны. Повествование ведётся от первого лица, что создаёт эффект достоверности, исповедальности. Соколов рассказывает о плене, потерях, душевных муках, но при этом сохраняет веру в человека.
Андрей Соколов теряет на войне всё: семью, дом, мирную жизнь. Он прошёл через плен, лагеря, нечеловеческие испытания. Андрей Соколов показывает стойкость духа: его подвиг — не в одномоментном героическом поступке, а в способности вынести все утраты и не ожесточиться, сохранить в себе человечность. Его решение усыновить сироту Ванюшку — это акт величайшего духовного сопротивления войне. Война показана как общая беда: Шолохов подчёркивает, что война — это трагедия для всего народа, для каждого отдельного человека, а не только для армии.
Мы видим нравственный подвиг. Герой не сломлен войной: он сохраняет гуманистические ценности, усыновляет сироту и верит в будущее. Шолохов показывает, что даже в аду войны человеческая любовь к жизни побеждает зло.
Если в «Тихом Доне» Шолохов показывает процесс разрушения личности на войне, то в рассказе «Судьба человека» он демонстрирует его последствия. Андрей Соколов прошёл через все: фронт, плен, потерю семьи. Его история — это концентрация народного горя.
Шолохов не изображает Соколова плакатным богатырём. Его сила — в его немой, нечеловеческой стойкости. Сцена в комендантском лагере, где он, измождённый и обессиленный, отказывается пить за победу немецкого оружия, – это не показной героизм, а последнее проявление человеческого достоинства. А его диалог с Ванюшей, где он называет себя его отцом, – это одна из самых пронзительных сцен в литературе, показывающая, что даже после всех ужасов в человеке остаётся способность к любви и состраданию.
Рассказ «Судьба человека» – это квинтэссенция шолоховской «окопной правды», доведённой до уровня общечеловеческой трагедии.
«Окопная правда» у Шолохова — это не только хроника боевых действий, но и глубокое исследование человеческой души в экстремальных условиях.
Конечно, «окопная правда» в произведениях Михаила Шолохова — это центральная тема, которая делает его военную прозу такой мощной и достоверной. Шолохов не был «окопным» писателем в прямом смысле (он был военным корреспондентом), но ему блестяще удалось показать войну глазами простого солдата — казака, крестьянина, рядового бойца.
«Окопная правда» у Шолохова — это правда о цене Победы. Он сместил фокус с генералов и глобальных стратегий на «маленького» человека в шинели, который ценою невероятных страданий, потерь и лишений вынес на своих плечах всю тяжесть войны. Его произведения — это гимн не столько торжеству оружия, сколько силе человеческого духа, способного выстоять в самых нечеловеческих условиях и остаться человеком.
3. Родинка, Род, Родина
«Окопная правда» в прозе Шолохова появилась вовсе не в Великую Отечественную войну. Честный подход к изображению войны мы видим, начиная с самого первого рассказа «Родинка» (цикл «Донские рассказы»), опубликованного 19-летним парнем в 1924 году.
Молодому командиру Красной Армии восемнадцать лет. Его детство – детство обычного ребёнка, но он рано узнал горечь утраты: пропал отец, умерла мать. Он уже три года воюет, и война успела ему надоесть. Единственное, что связывает героя с прошлым – воспоминания и такая же, как у отца, «величиной с голубиное яйцо, на левой ноге, выше щиколотки» родинка – символ родства, связи поколений. Николка молод, смел и горяч, «раскрылатившись, скачет один и шашкой помахивает». В этих строках он сравнивается с молодой птицей, в то же время, он «неук, сосунок», (как жеребёнок), вся жизнь впереди.
Другой главный персонаж – атаман банды. Шолохов показывает его нелёгкую военную судьбу. «Семь лет не видал атаман родных куреней», его душа зачерствела. Всю трагичность этого помогает передать метафора: «следы раздвоенных бычачьих копыт возле музги», с которыми автор сравнивает внутренний мир атамана. Поэтому атаман ни дня не бывает трезвым, все кучера и пулемётчики пьяно кособочатся на рессорных тачанках.
Оба героя устали от войны. Николка мечтает пойти учиться, закаменевшая душа атамана тоскует по земле. По биноклю, метавшемуся на груди, по бурке догадался атаман, что не простой красноармеец скачет на него, а командир. Николка смело нападает на атамана и падает под ударом его шашки. Драматичное противостояние красных и белых оборачивается семейной трагедией – отец убивает сына: зарубил, снял сапог с убитого, по родинке над щиколоткой узнал сына.
«Медленно, словно боясь разбудить, вверх лицом повернул холодеющую голову, руки измазал в крови, выползавшей изо рта широким бугристым валом, всмотрелся и только тогда плечи угловатые обнял неловко и сказал глухо:
– Сынок!.. Николушка!.. Родной!.. Кровинушка моя...
Чернея, крикнул:
– Да скажи же хоть слово! Как же это, а?
– Упал, заглядывая в меркнущие глаза; веки, кровью залитые, приподымая, тряс безвольное, податливое тело... Но накрепко закусил Николка посинелый кончик языка, будто боялся проговориться о чём-то неизмеримо большом и важном. К груди прижимая, поцеловал атаман стынущие руки сына и, стиснув зубами запотевшую сталь маузера, выстрелил себе в рот...»
В этом рассказе есть всё: и история прерванного казачьего рода, и насильно прерванная история России, и страшная Гражданская война (род – родинка – Родина): сын на отца, брат на брата…
Много ли таких по силе эпизодов в «лейтенантской прозе» о В.О.В.? Есть, но немного. А Шолохов в 19 лет написал это выдающееся произведение, которое по стилистике, языку, сюжетному построению стало эталоном, как звук камертона, для всей шолоховской прозы, и прежде всего, для романа-эпопеи в четырёх томах «Тихий Дон».
«Родинка» написана узнаваемым, своеобразным по стилистике «шолоховским» языком, поэтому сразу отпадает вопрос авторства «Тихого Дона».
Много самозваных «проверяющих» за последние почти 100 лет пытались обвинить великого русского писателя в плагиате: но и компьютерный анализ текстов, и сличение с текстами белого офицера Фёдора Крюкова, и безуспешные попытки найти неведомого донского литературного гения, и научные труды Института мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук (ИМЛИ РАН) – все подтвердили авторство Михаила Александровича Шолохова в написании «Тихого Дона».
А точку в этих инсинуациях поставил в 1999 году Владимир Владимирович Путин! Государство в лице Правительства РФ по инициативе В.В. Путина, который через несколько месяцев будет избран Президентом России, выкупило шолоховскую рукопись «Тихого Дона», поскольку причины для такого поступка были более чем серьёзные:
1. Спасение национального достояния. Рукопись «Тихого Дона» – это не просто стопка бумаг, а уникальный культурный артефакт первой величины. После смерти Шолохова его наследники (в первую очередь сын Михаил) хранили рукопись дома, но в 1990-е годы возникла реальная угроза её продажи за границу. Чтобы не допустить утраты этого сокровища, государство вмешалось и выкупило его для национальной коллекции.
2. Символический шаг. Покупка рукописи в канун 2000-го года стала мощным символом того, что государство начинает обращать внимание на культуру и национальное наследие после сложных 1990-х годов. Это был жест, демонстрирующий заботу о русской литературе и её истории.
3. Прекращение споров об авторстве. Выкупленная рукопись (около 1000 страниц) включала в себя черновики и различные варианты глав. После её приобретения она была передана в ИМЛИ РАН, где была тщательно изучена. Эта работа стала главным и окончательным материальным доказательством в пользу авторства Шолохова, так как показала весь творческий процесс работы над романом.
4. Идеологическое значение. «Тихий Дон» — это эпопея о судьбе русского казачества в переломный исторический момент. Для государства важно было сохранить контроль над таким идеологически значимым текстом и его трактовкой.
Итог: Рукопись «Тихого Дона» была выкуплена государством по инициативе В. Путина, чтобы сохранить её в России, сделать достоянием науки и общества, и тем самым поставить окончательную точку в многолетнем споре об авторстве великого романа. Сегодня рукопись хранится в Институте мировой литературы имени А.М. Горького РАН и является национальным достоянием.
В 2005-м году при содействии РАН было выпущено факсимильное издание текста рукописей 1-й и 2-й книг романа «Тихий Дон» в серии книг «Библиотека В. С. Черномырдина» (Издательство «Московский писатель», Академия поэзии), дающее возможность каждому убедиться в подлинном авторстве романа. Роман переведён более чем на 90 языков мира общим тиражом более 110 млн. экз.
За этот роман в 1965 году Михаилу Александровичу Шолохову – третьему из пяти русских писателей – была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой: «За художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время».
4. Негасимый огонь «окопной правды»
Достоинств у «Тихого Дона» много. Вот некоторые из них. Но для нас главное, что все они пронизаны негасимым светом и вечно исходящим от текста духом «окопной правды».
1. Эпический размах и историческая правда
· Широта картины: роман охватывает судьбоносный десятилетний период (1912–1922) в жизни России: Первую мировую войну, две революции, Гражданскую войну. Это не просто фон, а главная сила, ломающая человеческие судьбы.
· Правдивость: Шолохов с беспрецедентной для советской литературы объективностью показал трагедию Гражданской войны, где нет однозначно «правых» и «виноватых». Ярко изображена трагедия казачества, разорванного между старыми устоями и новой властью.
2. Глубокий, трагический главный герой
· Григорий Мелехов — одна из самых сложных и живых фигур в мировой литературе. Он не схематичный «герой» или «злодей», а мятущаяся, страдающая личность. Его мучительный поиск правды, метания между красными и белыми, личные драмы делают его образ понятным каждому. Это герой, который является жертвой истории.
3. Богатейший язык и связь с природой
· Казачья речь: Шолохов виртуозно использует живой, сочный язык донских казаков, их диалекты, песни, пословицы. Это создаёт эффект полного погружения в культуру.
· Поэзия природы: пейзажи Дона – не просто описания, а активное действующее лицо. Они отражают душевное состояние героев, символизируют вечный, не зависящий от людских распрей ход жизни. Знаменитые описания степи, Дона, времён года стали хрестоматийными.
4. Новаторский психологизм и «диалектика души»
· Шолохов продолжает традиции Л.Н. Толстого, мастерски показывая внутренний мир человека в моменты наивысшего напряжения (любовь, смерть, нравственный выбор). Читатель видит не только поступки героев, но и хаос их мыслей и чувств.
5. Объективность и гуманизм
· Автор не становится на чью-либо сторону в идеологической борьбе. Его высшая ценность – человек, жизнь, семья, родная земля. Трагедия показана с обеих сторон окопов, что делает роман человечным и антивоенным по своей сути.
6. Монументальность и детализация
· Сочетание масштаба и частностей: грандиозные батальные сцены соседствуют с невероятно подробными, проникновенными описаниями быта, хозяйства, обрядов казачьей станицы (например, рыбалка, свадьба, похороны). Это создаёт ощущение абсолютной, почти документальной достоверности мира.
7. Система ярких персонажей
· Помимо Григория, роман населён целой галереей незабываемых образов: страстная и мятежная Аксинья, мудрая и крепкая Ильинична, жёсткий Пантелей Прокофьевич, фанатичный Михаил Кошевой. Каждый из них представляет собой цельный и сложный характер.
Главное достоинство «Тихого Дона» — в синтезе грандиозной исторической эпопеи и глубоко личной, психологической драмы отдельного человека. Это книга о столкновении частной жизни с Историей, о вечном поиске правды и о судьбе народа, перемолотого жерновами революции. Его сила — в правдивости, художественной мощи и неизменной актуальности поднятых нравственных вопросов.
Но для нас важно, что все они пронизаны негасимым светом и вечно исходящим от текста духом «окопной правды», когда часть больше целого и может жить вне целого, подпитывая творчество новых авторов. Ибо «дух «окопной правды» – это невещественный огонь военной прозы.
Как это представить? А вот такая аналогия напрашивается. На Первом Вселенском Соборе в 325-м году святитель Спиридон Тримифунтский продемонстрировал знаменитое доказательство триединства Святой Троицы. Спиридон взял в руки кирпич и стиснул его: из кирпича вышел вверх огонь, вниз потекла вода, а в руках святого осталась глина. Как в одном кирпиче соединились три стихии, так и в Святой Троице – три ипостаси, объяснил епископ.
Можно провести аналогию:
– текст произведения – кирпич;
– огонь невещественный – дух «окопной правды»;
– вода – река времени (сюжет);
– глина, состоящая из великого множества взаимно соединённых минералов, – полная характеристика текста.
И, конечно же, когда мы задаём себе вопрос: на кого лучше ориентироваться писателю – участнику СВО, то ответ очевиден: на творчество Михаила Александровича Шолохова, ибо его произведения содержат в себе практически все начала «лейтенантской прозы» разных авторов Великой Отечественной войны.
Полностью публикуется впервые, в сокращении опубликована в декабрьском номере журнала ГВПУ ВС РФ «Политрук» за 2025 г.
