Прогнозирование второй половины XXI - первой половины XXII вв. в настоящее время может казаться сложной и нерешаемой задачей. В условиях происходящих в мире изменений и резко возросшей скорости исторического процесса складывается впечатление, что ни о какой устойчивости и предрасположенности речи быть не может. Однако, это не так, проблемы в прогнозировании возникают, когда фактор личности в истории (нахождение в точке выбора) доминирует над общественными законами или происходит вмешательство Божьей Воли (о чём узнаём постфактум).
Для отдалённых временных периодов ситуация обратная: общественные законы, медленные тренды, принципы эволюции и развития имеют наибольший вес и значимость. Никто и ничто не мешает нам смотреть на далёкое будущее и набрасывать контуры, по которым впоследствии будет написана картина мира. Нет никакой необходимости сразу создавать законченное произведение, будем идти шаг за шагом, пусть это будет долгий процесс, но при таком временном горизонте никуда не спешим.
Одним из уже понятных вызовов и изменений, характерных для второй половины XXI в. станет необходимость кардинального пересмотра научных принципов для общественных наук и философии. Доминирование и опережающее развитие западноевропейской цивилизации, ставшее привычным за последние четыре столетия, уходит в прошлое, ускорение от капиталистического расширения и научно-технического прогресса перестало действовать. Впереди нас ждёт изменение, пересмотр базовых принципов системы, т.е. катастрофа.
Можно сказать, что в настоящее время привычным и общепринятым является изучение культур и обществ через выделение двух групп черт, признаков и критериев. К первым относятся общие, считающиеся эталонными, ко вторым - уникальные, присущие исключительно объекту исследования. Проблема заключалась не в методологии, а в признании в качестве практически абсолютного эталона формаций и этапов, характерных для истории Западной Европы, вне зависимости, был ли это капиталистический или советский взгляд.
Даже изучение Ромейской империи, выбивающейся из прокрустова ложа теорий марксизма, шло через выделение нетипичных черт "перехода" от греко-римской античности к средневековой Западной Европе. Исследователи напрочь игнорировали тот факт, что Византия была средневековой версией и прямым продолжением античных Рима и Эллады, а Западная Европа – дикой, утратившей наследие и погрузившейся в варварство окраиной.
Подобный подход столь же логичен, как рассмотрение средневековой французской культуры через "творчество" франкоговорящих народов Западной Африки и/или оценки событий Войны Алой и Белой розы через аналогии племенных разборок англоговорящей Кении. Хотя в последние годы подобные явления перестали быть чем-то необычным, ведь победившее на Западе дегенеративное киноискусство, напрочь лишённое таланта и художественности, идёт самым простым и тупиковым путём – эпатаж, гротеск, артхаус и чернуха, во всех смыслах.
Лишь в середине XX в. в мире начались попытки осмысленного и интеллектуального ухода от абсолютизации развития Западной Европы, но долгое время ориентализм был полумаргинальной темой. В настоящее время понимание, что единые, общечеловеческие принципы не тождественны западноевропейским и их следует сократить в разы, перестало вызывать отторжение в думающей среде по всему миру. Происходит выравнивание сложности общественных сфер различных цивилизаций и культур, глобалистское слияние и слипание перестаёт быть актуальным в горизонте ближайших поколений.
В ближайшие десятилетия произойдёт уход от концепции общественных наук, как дерева с мощными корнями и длинным, нераздельным стволом, ветвями и листьями в вышине. Будет более корректен образ куста, с большим количеством ветвей, идущих от корней. Социально-экономические науки и философия у каждой цивилизации / культуры станут уникальны. Они будут содержать в разы больше уникальных элементов и черт по сравнению с универсальными, справедливыми для всего человечества. Деление и состав наук будет серьёзно различаться, так для исламских культур автономные экономика, социология и политология под большим вопросом, как и светский характер.
Во второй половине XXI в. понятия русская экономика, индийская социология, исламская политология и т.д. станут нормой, при этом оба слова будут одинаково важны и значимы. Аналогичная судьба ждёт и философию. Речь не идёт о формировании фольклорных историй, переводов и адаптации классических трудов на русский язык, необходимы сложное осмысление, переработка, смелость в игнорировании чуждых элементов и заполнении лакун подходящими и родными.
Фактически, речь идёт о запросе на появление значительного количества талантливых и гениальных авторов, превращающих иноязычное интеллектуальное произведение в полностью понятное и родное для своей культуры: "Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить" (Мф. 5:17). На этом фоне отказ руководства и сотрудников института философии РАН признавать существование русской философии как отдельной области, а не просто "бюро переводов", звучит как приговор и запрос на рекурсивную децимацию.
И, да, данная задача должна быть решена каждой цивилизацией в обязательном порядке, чтобы во второй половине XXI в. не проигрывать войны за умы, опираясь на чужие смыслы и правила игры…
