Варуфакис Янис. Технофеодализм. Что убило капитализм. — М. : Ад Маргинем Пресс, 2025. — 304 с.
В современной футурологии конкурируют два направления: реализм и фантазийность. К первой категории можно отнести «Футурологический конгресс» Станислава Лема, «1984» Джорджа Оруэлла и весь киберпанк от «Нейроманта» до «Периферийных устройств» Уильяма Гибсона. Ко второй — по-прежнему популярную фантастику, в которой мы или упорно пытаемся разглядеть знаки грядущего (см., напр., Жак Аттали, «На пороге нового тысячелетия» и «Краткая история будущего»), или разгадать катрены климатических истеричек.
Рассматриваемая книга — из числа последних. В ней много интересного, там правда смешана с вымыслом, социальное с экономическим, технологичное с экологическим, оптимизм с алармизмом.
Начнём с конца.
Оптимистическая вера в благодать промышленного капитализма (двигатель прогресса) и конкуренции, с одной стороны, и необоснованная боязнь феодальных отношений и ренты, с другой, преследуют автора от корки до корки. Янис Варуфакис панически боится сословия рантье, причисляя к нему сегодня творцов «облачного капитала». Он уверяет, что капитализм умер под натиском «технофеодализма», а это плохо, поскольку деньги не инвестируются в производство, а вкладываются в роскошь и/или в тот или иной источник пассивного дохода (рента). «Облачный край» таким образом наделяется чертами классического феода с суровым лендлордом во главе. Последний устанавливает размер пошлин (оброк), определяет трудовую повинность (барщина), но сам при этом (о чём Варуфакис забывает сказать) освобождает податное сословие от самостоятельной защиты своих экономических интересов и берёт эту битву на себя.
Да, это феодализм в чистом виде. Минусы будут?
Варуфакис видит их в отсутствии создания и развития больших промышленных зон, где трудовой человек может неторопливо и достойно заработать себе и на хлеб, и на вино, и на приличный дом.
Вот только эпоха «Рабочего» Эрнста Юнгера кончилась, а вместе с ней канул в Лету и сам «рабочий»: пролетариат умер — да здравствует прекариат. Отныне только сезонные работы и кратковременный найм — у остального no future!
Разберёмся.
Экономический анализ Варуфакиса интересен — он старается донести основы политэкономии до самых что ни на есть безграмотных (это про меня), но за туманом терминов скрывает простую картину: потребителям «облачный капитал» выгоден. Итак, «цифровой лендлорд» создаёт торговую площадку в киберпространстве, куда приглашает производителей, озабоченных сбытом. Такой маркграф устанавливает плату за предоставление возможности торговать, и эта плата для производителя бывает высока, зато цена товара для потребителя — иногда очень даже наоборот. Что здесь смущает греческого экономиста настолько, что Сеть он сравнивает с Лабиринтом, в центре которого нас поджидает Минотавр, чтобы нами полакомиться?
Во-первых, вложения в роскошь, что не создаёт расширения производства (только цифры летают по проводам).
Во-вторых, использование «денег из будущего», которые, по словам Варуфакиса, воруют нынешние инвесторы и подобные им махинаторы. Наверное, грек прав, спорить не стану, но техносфера здесь не при чём. Она сама по себе, финансовые пирамиды — сами по себе («МММ» не даст соврать). Взболтать, но не смешивать!
В-третьих, нас он жалеет, поскольку условный Илон Маск изучает наши потребности в своих интересах, торгуя ими, т.е., получается, использует нас. Но и это полбеды: настоящая беда, согласно Варуфакису, в том, что наши потребности сначала изучаются, а потом исподволь формируются. А что, когда-то было по-другому? Или обидно греку левых взглядов, что будут формировать мнение не комиссары, а алгоритмы, которые — о святой Маркс! — сложны и непрозрачны настолько, что контролировать их невозможно? Пожалуй.
В-четвёртых, марксист из Эллады утверждает, что нас такое (бесплатное для владельца алгоритма) использование делает рабами ЭВМ (или, по-русски, компьютера).
Экономист боится хайтека!
Мы же по-прежнему сильнее опасаемся любимых соседей, чем устройств. Мы росли на «Сумме технологии» упомянутого Лема, мы (а наши дети кратно больше) твердо знаем, что кибернетика — не лженаука, а технология, построенная на обратных связях. Таким образом, нас можно назвать датчиками во взаимодействии с компьютером, но никак не рабами, бесплатно работающими на условного Илона Маска. Да, мы «периферийные устройства», но в организме всегда так: голова, два уха и т.п. Варуфакиса пугает единственное: он не может контролировать процесс — современные алгоритмы нейронных сетей не столько сложны, сколько неведомы. Нас это должно пугать? Ничуть — нам с алгоритмами детей не крестить. Программы интересуются только человеком-потребителем, а самое интересное о нас узнать через «бигдату» крайне сложно, ибо непонятно, как там всё устроено. По мелочам, конечно, шустрить можно, но это не путь джедая: лучше уж чистое недеяние.
В «облачном бизнесе» для нас приготовлены только удобства: мы, например, не ловим руками такси уже давно, и плачут от этого только таксисты. Вам их жалко? Мне — нет. Я помню «трушных» извозчиков времён застоя: социализм превращал каждого из них в торговую площадку, где по ночам можно было купить водку с конской наценкой.
Простите, но проблема изготовителя массовых товаров тоже не кажется мне важной настолько, чтобы я вдруг начал бороться за капиталиста. Он просто умрёт вместе с массовым производством, а мы попадаем в рай. Мы достойно отпоём покойника — он сделал много хорошего вопреки себе — но тут ничего не попишешь: уже сегодня 3D-принтеры ставят под сомнение промышленное производство, а гипотетическая наносборка уничтожит и современную энергетику. Останется сплошь «зелёная» и капризная, но, как отреагировал француз-консьерж на жалобу моей приятельницы о том, что в квартире холодно: «Зима, мадемуазель, а зимой всегда холодно».
Что предлагает Варуфакис, который боится феодализма?
Грек на словах жалеет о том, что человек лишается дома, корней, любой недвиги; короче, всего, что делает данного высшего примата оседлым, т.е. способным ежедневно ходить на ближайший завод. Думаете, марксист допускает в своем светлом будущем собственность? Нет — только ленное право, которого может лишить не сюзерен, но всеобщее и тайное голосование граждан, решающих, как будущий лишенец должен жить. По сути, это замаскированная феодальная норма, однако просто отнять у вассала лен сюзерен не мог — раньше должен быть издан закон. А собрание граждан — как конфетку у ребенка! — заберёт у тебя дом, если соседям ты покажешься сомнительным.
Так кто же Минотавр в данной книге?
