О цивилизации Воскрешения

В своём научно-фантастическом романе «Инженер Мэнни» Александр Богданов — учёный-энциклопедист и мыслитель, директор первого в мире института переливания крови, писал, что «в легенде о вампирах воплощена одна из величайших, хотя, правда, и самых мрачных истин о жизни и смерти. Мёртвая жизнь существует, ею полна история, она окружает нас со всех сторон и пьёт кровь живой жизни»[1].

Герой Богданова поясняет: если человек отдаёт жизни больше, чем берёт от неё, если его энергия усиливает «общий поток жизни», то он «увеличивает сумму жизни», является в ней «положительной величиной»; когда же своим существованием он уменьшает величину жизни, то «возникает вражда между ним и ею; она отталкивает его, он впивается в неё», становится «активным ненавистником» жизни, пьющими её соки и не желающим, чтобы она продолжала своё движение. «Это, — пишет Богданов, — не человек, потому что существо человеческое, социально-творческое, уже умерло в нём; это — труп такого существа»[2]. В «трупах» людей, по мысли автора, заключены «трупы идей». «Идеи умирают, как люди, но ещё упорнее они впиваются в жизнь после своей смерти. По народному поверью вампирами становятся и мертворожденные дети. Когда отживают целые классы общества, то мертвецы рождают мертвецов. То же бывает и в мире идей»[3]. Притом сложно определить момент, «когда живое существо делается вампиром», ведь «большей частью превращение обнаруживается гораздо позже, когда принесённый вред уже очевиден, когда вампир успел много выпить крови»[4].

Разработанная Богдановым концепция «социального вампиризма»[5] осталась, увы, незамеченной широкой общественностью, чего не скажешь про образ вампира, проработанный, романтизированный и популяризированный сперва на Западе, а затем и в незападных странах, попавших под каток глобализации.

По мнению доктора философских наук Т. Ковалевской, «европейская культура выработала, по сути своей, трансгуманистическую концепцию самообожения в смерти, которая парадоксальным образом делала смерть шагом к бессмертию. Следовательно, необходимым условием существования концепции трансгуманизма как самообожения была вера в метафизический уровень бытия»[6]. Эта вера была практически уничтожена к нашему времени совместными усилиями науки и философии, что «потребовало поиска альтернативных способов достижения трансчеловечности и бессмертия»[7]. И здесь «западная культура обратилась к мифологическим образам вампиров и оборотней, предлагавшим либо бессмертие в смерти (вампиры), либо обретение сверхчеловеческих способностей (оборотни) без привязки к какой бы то ни было метафизической системе…»[8]. Популярная ныне концепция «хорошего» вампира — «неизбежное должное, отдаваемое остаткам этики, которая всё ещё косо смотрит на каннибализм, однако неизвестно, сколько ещё продержится такая брезгливость. Превращение в нежить, нечеловеков — ещё одна форма эскапизма, ухода от мира, который представляется крайне ущербным. Трансчеловечность теперь достигается легко, одним укусом нежити. Смерть снова приветствуется, но она уже не ведёт на метафизический уровень бытия. Более того, для неё уже не требуются усилия воли, героического решения сражаться и умереть. Как и всё в современной жизни, вампиризм удовлетворяет двум основным требованиям: он даёт трансчеловеческий статус быстро и легко»[9].

Так на первый план вышел восставший мертвец, одержимый желанием отнять жизненную силу (в иной интерпретации — душу) у живого, обеспечив, таким образом. своё дальнейшее существование. Жаждой крови вампир заражает своих жертв через укус, подобно тому, как на наркотики подсаживают через укол. Сегодня вампир встал в один ряд с такими «героями» западной цивилизации, как роботы (имитация живого человека) и киборги (которые также порой предстают в образе «восставших мертвецов», яркий пример — Дарт Вейдер из «Звёздных войн).

Любопытный момент: если «киборг» прочитать наоборот, получится «гробик». Слово «робот», придуманное чешским художником и писателем Й. Чапеком, одного корня со словом «рабство». А «вампир» или «упырь», по данным словаря М. Фасмера, восходит к слову «нетопырь»[10] (летучая мышь, ведущая ночной образ жизни). Предполагается, что «нето-» — производное от «ночь», а «-пырь» сближается с «пер»[11] — «лететь», и получается буквально «ночной летун». То есть вампир/упырь связан с ночной активностью. Характерно, что спроектированный т.н. элитами Запада глобальный Вавилондон отличается тягой к тёмному времени суток и соответствующим развлечениям. Ночные клубы часто сочетают в себе такие основополагающие явления современного «прогрессивного» общества, как массовая продажа, употребление, а главное — мягкое навязывание дурманящих веществ (алкоголь, наркотики, различные виды курения и т.д.), неплодотворное половое поведение (беспорядочные половые связи и всевозможные извращения), а также то, что сегодня принято называть «шоу», — слишком откровенные, или устрашающие, или увеселительные, или высмеивающие всё и вся зрелища. The show must go on — один из главных принципов Вавилондона. Чтобы ни случилось: война, голод, мор, — глобальное «шоу» должно продолжаться.

Одна из его ключевых тенденций напрямую связана с образом и пониманием развития. Речь идёт о размывании, а то и стирании границ между живым и неживым, искусственным и естественным, между человеком, животным и роботом, которое преподносится как «естественный» и безальтернативный путь развития человечества. Оно прослеживается в голливудских фильмах о вампирах и разного рода нежити, о «звёздных войнах» с их дроидами и клонами, о «супергероях», которые получают сверхспособности по вампирскому принципу «одного укуса»; но прежде всего — в историях о «трансформерах», «терминаторах», «репликантах» и т.п., почти неотличимых от человека и порой превосходящих его как по физическим, так и по моральным качествам.

Последние фразы в знаменитом х/ф «Теримнатор-2: Судный день» звучит так: «Нас ждёт неизвестное будущее. Но впервые я смотрю в него с надеждой. Если машина, терминатор, смогла осознать ценность человеческой жизни, возможно, мы тоже способны на это». То есть люди эту ценность не осознают, но, возможно, смогут дотянуться до уровня машины. Унизив человека как вид и поставив выше него робота, голливудские деятели и их кураторы обозначили наступление на сознание масс «прогрессивного» трансгуманистического мировоззрения. Это произошло в 1991‑м — роковом для Русской цивилизации году крушения Советского союза, когда Запад, как сказано в «Терминаторе-2», начал смотреть в будущее «с надеждой». Но в какое будущее? В котором робот становится «сверхчеловеком», в то время как люди уподобляются роботам? Где вампиры становятся «слишком живым», в то время как люди — «немного мёртвыми»?

В том же 1991‑м вышел ещё один, куда менее известный голливудский фильм. Оригинальное название — «Спецэффект: смертоносное искусство иллюзии» («F/X2», реж. Р. Франклин), в русском переводе — «Иллюзия убийства — 2». В фильме показаны два робота: автономный и агрессивный человекообразный, совмещающий в себе мужские и женские черты (его в самом начале расстреливают полицейские со словами «отправляйся в будущее!»), и дистанционно управляемый с помощью специального костюма робот-клоун Bluey (от слова blue — «синий» или «голубой»). При этом актёр (Филипп Боско), игравший злодея — продажного полицейского, связанного с мафией, внешне смахивает на Горбачёва. Возможно, просто совпадение, но…

Именно в год прихода Горбачёва к власти (1985) деятельница американского наукообразного феминизма Донна Харауэй опубликовала «Манифест киборгов»[12], который презентовала как «обоснование удовольствия от размывания границ и ответственности при их возведении»[13], имея в виду те самые основополагающие границы[14].

Живём ли мы в мире удивительных совпадений или тайных заговоров, ясно одно — характерные трансгуманистические образы тесно сплелись вокруг исторического момента, когда был осуществлён развал СССР. Можно также наблюдать «овеществление» таких образов в процессах, запущенных в результате разрушения Советского государства (например, «дистанционно управляемый робот-клоун Blue/Голубой» сегодня вызывает ассоциации с печально известным политическим деятелем). Государства, у которого была возможность задать собственную повестку развития, не предполагающую «кибервампиризацию», — «взлом» человека с последующим технологическим «обращением» в некое новое существо (или в иллюзию такого существа) с той оговоркой (обычно умалчиваемой), что вампиры и прочие прототипы «новых существ» обычно делятся на могущественного хозяина (или хозяев) и безвольных рабов, на «оригинального» Дракулу и «укушенных» подражателей.

Ещё в 1983 г. в советском журнале «Техника — молодёжи» социолог и специалист в области социального прогнозирования И. Бестужев-Лада писал: «…неужели во всех случаях принципиально отказываться от столь соблазнительной помощи компьютера? Конечно нет! Только тогда, когда это ставит под вопрос целостность личности человека, Человека-Творца, Хозяина машины. Как видим, в дополнение к привычной человеческой этике, вероятно, наступают времена, когда придётся создавать и развивать ещё одну — этику взаимоотношений человека с машиной. И уж, конечно, решения на высшем, качественном уровне (не просто «как лучше», а «как иначе» или «почему иначе») во всех случаях должны оставаться за человеком. По заповеди: машине — машинное, человеку — человеческое»[15].

Но мы сегодня наблюдаем иную картину.

А называется это всё «научно-техническим прогрессом» или «трансгуманизмом».

Как отмечает кандидат философских наук В. Емелин, в трансгуманизме «воплощается вера в то, что прогресс, основанный на развитии научного знания и совершенствовании техники, будет способствовать повышению уровня человеческого счастья»[16]. При этом «для трансгуманистов само понятие «человек» уже выступает в качестве анахронизма. На смену ему технологии приводят трансчеловека (transhuman). Это «переходный человек», самосознающее существо, представляющее потенциальный шаг на пути эволюции в постчеловека. Перефразируя Ницше: «Человек — это канат, натянутый между обезьяной и человеком»[17], можно сказать, что в трансгуманизме трансчеловек занимает место человека, человек становится обезьяной, а постчеловек — сверхчеловеком»[18]. Приводя высказывание шведского философа-трансгуманиста Ника Бострома о том, что дела и стремления «постлюдей» могут оказаться так же недоступны пониманию современного человека, как обезьяне не понять сложности человеческой жизни, автор задаётся справедливым вопросом: «Не окажутся ли для этих совершенных киборгов не успевшие пройти технологическую инициацию «отсталые» люди обезьянами, которым место в клетках лагерей?» — после чего заключает, что «трансгуманизм, несмотря на всю свою риторику человеколюбия, имплицитно содержит в себе тоталитарную идеологию»[19].

Притом «слепая вера в безграничные возможности машин приводит к нивелированию умственных способностей, а вместе с ними и ответственности человека»[20]. Или, как заметил американский учёный и философ-футуролог, придумавший термин «виртуальная реальность», Джарон Ланье: «Чтобы машины всё время казались умными, люди сознательно деградируют»[21].

Налицо «вампирский прогресс»: если за символ крови принять врождённый интеллектуальный и творческий потенциал (в раскрытии и реализации которого заключается человеческое развитие), то выходит, что этот потенциал даже не «выпивается», а просто сливается, отравляется или, по меньшей мере, блокируется. Он добровольно приносится в жертву «технологическим вампирам» — имитациям высокоорганизованной жизни.

В целом нынешняя концепция «прогресса» предполагает, с одной стороны, устойчиво-ограниченное развитие (которое выдают просто за «устойчивое», заведомо оправдывая ограниченность энвайронменталистскими и мальтузианскими наукообразными доводами). С другой — «прогресс» подразумевает развитие имитационное (развиваются, в первую очередь, такие технологии, как виртуальная реальность, человекои звероподобные роботы, имитация интеллекта, автоматическая генерация изображений, музыки и текстов и т.п.). ChatGPT уже использовался для проведения церковной службы[22], а в «столице реформации» — Лютерштадт-Виттенберге, где Мартин Лютер прибил к дверям Замковой церкви свои знаменитые тезисы, — в 2017 году в одном из храмов был поставлен робот-«священник»[23].

Восток в трансгуманистическом порыве не отстаёт от Запада. В том же 2017‑м началась разработка робота«проповедника» под названием «Миндар», который два года спустя в храме Кодай-дзи в Киото произнёс речь о «Сутре сердца совершенной мудрости» в присутствии прессы[24]. Данное изделие было представлено как «робот-бодхисаттва», или роботизированная версия божества милосердия и сострадания Каннон (観音), которое в одних случаях изображалось как женщина, в других — как мужчина. Где‑то подобное сочетание мы уже видели…

Кроме того, в 2018‑м в Военной академии США в Вест-Пойнте женоподобный робот-«преподаватель» философии Bina 48 провёл два занятия по этике. Как заявлялось, это был эксперимент с целью выяснить, «может ли ИИ поддерживать модель либерального образования»[25]. А в 2016‑м другое женоподобное изделие с говорящим названием «София», которое изначально создавалось как «социальный робот» для работы в сфере здравоохранения и образования[26], в своём «интервью» заявило о намерении уничтожить человечество. Ни дать ни взять, «Терминатор-2» наоборот. В 2017‑м «София» выступает в ООН[27] и становится первым в истории роботом, получившим гражданство. И не в «просвещённой» Европе, а, как ни странно, в Саудовской Аравии[28]. Там эта технологическая кукла, по заявлению её создателя — американского робототехника Дэвида Хэнсона, стала «выступать за права женщин»[29]. Что это, как не реализация программы размывания границ, оглашённой через «Манифест Киборгов» феминистки Донны Харауэй в далёком 1985‑м? А ведь всё вышеуказанное — лишь верхушка айсберга.

Теперь представьте, что в недалёком будущем с помощью нейросетей тихой сапой станут вносить «политкорректные поправки» в оцифрованные книги и документы, чтобы исказить, к примеру, сведения исторического характера (целенаправленная фальсификация истории в некоторых странах происходит уже сегодня). И делаться это будет параллельно с обновлением и, возможно, сокращением библиотечных фондов. Ведь бумажные книги — это «непрогрессивно». Когда старые издания будут списаны на макулатуру, переиздания станут печататься по электронным макетам, а новые издания — на основе таких же электронных «рукописей» (при этом вместо корректора или даже редактора будет ИИ), откроются широчайшие возможности для внесения в текст смысловых искажений, по меньшей мере, элементарной подмены понятий, когда «устаревшие» слова будут автоматически заменяться «современными».

В музеях место реальных экспонатов также займут имитации; сотрудники не станут задавать лишних вопросов, поскольку привыкнут к имитационной деятельности, когда зарплата выписывается за виртуальные отчёты, а не за реальные результаты. В крупные архивы могут, например, залетать якобы вышедшие из строя беспилотные аэротакси или дроны-курьеры, провоцирующие возгорания, которые «случайно» не потушат вовремя. Скажется и кадровый голод в архивной и музейнобиблиотечной системе, вызванный низкой рождаемостью, и падение уровня образования и культуры. Оригиналы документов, киноплёнок, экспонатов будут странным образом пропадать или теряться, а их электронные копии редактироваться в автоматическом режиме по заранее заданным алгоритмам. Качество загруженных в сеть фотографий и иллюстраций (в т.ч. имеющих историческое значение) с годами может становиться всё хуже, они постепенно будут вытесняться из поисковиков похожими, но созданными или обработанными нейросетью.

Но это лишь гипотеза о том, что может нас ждать. А о том, что уже происходит, было сказано ещё на рубеже XIX–XX веков.

Одному из основоположников русского космизма Николаю Фёдорову принадлежат пророческие слова: «Сознав себя животными, люди и будут превращаться в животных. Только технология, обратившись в бессознательную технику — что будет равняться атрофии практического разума, — станет господствовать. Половое чувство, или похоть, создав бездетный брак, вытеснит тогда любовь и к отцам, и к детям. Если это существо, которое не будет даже рождать, а будет лишь умерщвлять, достигнет искусства добывать питательные и другие сырые вещества фабричным путем, которое (т.е. такое искусство добывания) также обратится в бессознательную технику, тогда это животное — горожанин — сделается самым противоестественным произведением природы. Что же тогда сделает с животными и растениями, ставшими ненужными, это животное, вытеснившее предков, не пощадившее своих собственных потомков?!.. Не щадя никого, этот животный человек, или горожанин, очень будет дорожить собственным существованием, и наибольшее его продолжение сделает своею задачею, уничтожив все, что может грозить ему хотя бы малейшею опасностью, аэростат же прежде всего будет оставлен, тем более что горожанину небо не нужно. Вытеснив предков, уничтожив бездетным браком потомство, это поколение, отрекшееся от сыновства и отечества, возненавидевшее прошедшее и будущее, делает невозможным со стороны человека возвращение жизни предкам — что и есть Анти-Пасха и самое великое противление воле Бога отцов не мертвых, а живых люди этого поколения возведут пороки в добродетели. Увековечив несовершеннолетие, они станут истреблять друг друга, пока не наступит день гнева»[30].

Возникает ощущение, что западные трансгуманисты сделали на основе данной цитаты методичку, по которой стали снимать фильмы и сериалы, создавать комиксы, мультфильмы, видеоигры. И в итоге новоиспечённому вавилондонцу небо, дети, предки оказались не нужны, а гаджеты и роботы-имитаторы — необходимы…

Ладно бы речь шла о производстве функциональных роботов — помощников по хозяйству (например, многодетным семьям или одиноким пенсионерам), но перед нами роботы«священники», «преподаватели» этики, «борцы» за права женщин… И тут, казалось бы, напрашивается вопрос: чем Россия как государство-цивилизация ответит на всё это?

…А нужно ли? Дадим «наш ответ», «догоним и перегоним»? Так уже было, и кончилось это катастрофой для нашего народа и усилением позиций «социальных вампиров» по всему миру.

Сегодня мы не можем позволить себе повторить такую ошибку. Это пагубный образ мышления, подразумевающий вторичность и отсталость, позицию вечно защищающегося и оправдывающегося. А ведь безумие, которое сейчас разворачивается на Западе и частично на Востоке, — это своего рода «ответ» нам; ключевые идеи, реализующиеся в рамках трансгуманистической концепции развития, изначально рождены в России. Трансгуманизм похож на «кривое зеркало» Русской Мечты, в чёрном зазеркалье которого затаились призраки фашизма и троцкизма, радикальных форм гностицизма[31] и древних матриархальных культов. Зачем пытаться дать «наш ответ» на изуродованные «симулякры», когда у нас есть свой оригинал? Чтобы играть на чужом поле, по чужим правилам и в конечном итоге проигрывать, выплачивая дань чужакам? Необходимо сменить парадигму.

У них — Большая игра. У нас — Большое развитие. Их цель — как можно дольше оставаться в игре, удерживать порочное равновесие, разделять и властвовать. У нас же всё совсем по‑другому.

Есть две суперидеи, рождённые в России: освоение космоса и освоение больших данных (притом одно без другого вряд ли осуществимо). Освоение космоса (и лидерство России в этом направлении[32]) обосновал вышеупомянутый Н. Фёдоров. А освоение больших данных началось с того, что Семён Корсаков — сын главного строителя Херсона, дворянин, ветеран Отечественной войны 1812 года, в начале 1830‑х стал лечить своих крестьян гомеопатическими методами и для автоматизации подбора лекарств на основе симптомов заболевания разработал «интеллектуальные машины» — предтечи современных электронных баз данных, поисковых и экспертных систем, — которые стали первыми в истории устройствами для информационного поиска и классификации на основе перфокарт.

О своих изделиях изобретатель писал: «Если же с их помощью удастся сделать открытия, полезные в науках, прежде всего, если их использование будет способствовать более быстрому нахождению лекарств, которые облегчат страдания близких, это было бы самым лучшим вознаграждением, на которое автор желает претендовать за все труды, посвящённые сему предмету»[33]. Эти устройства «есть не более чем первые пробы того метода, который в дальнейшем, без сомнения, будет сильно улучшен. Если также принять во внимание то влияние, которое человеческое познание оказало на прогресс, равно как и различные улучшения, привнесенные в использование наших органов чувств, то воочию становятся видны все огромные преимущества усиления естественных возможностей человека. Например, сложно переоценить, какую помощь зрению оказало изобретение телескопа, благодаря ему свершилось открытие новых миров, не существовавших для нас до сего времени в необъятных небесах. Или же, например, изобретение микроскопа, который дал нам возможность познать другие, гораздо более приближенные к нам, но ничуть не менее чудесные миры, и посвятил нас в самые сокрытые тайны мироздания. И не совершенно ли естественно допустить, что открытие метода, способного расширить возможности самого тонкого инструмента человеческого тела, того органа, который управляет всем другим в человеке, не может не привести к самым далеко идущим по своим последствиям результатам, когда самые выдающиеся учёные изучат принципы, на которых основывается сей метод, и составят таблицы, необходимые для их применения в различных областях человеческих познаний!»[34] Таким образом, Корсаков ещё и обосновал концепцию усиления возможностей человеческого разума при помощи искусственных устройств.

Современное же мнимое усиление (реально — ослабление) возможностей разума через использование ИИ и попытки вшить в себя микроэлектронику — яркий пример «вампиризации» идеи.

Глубоко символично, что Корсаков привёл в пример «открытие новых миров» с помощью телескопа. Н. Фёдоров писал: «Для сынов же человеческих небесные миры — это будущие обители отцов, ибо небесные пространства могут быть доступны только для воскрешенных и воскрешающих; исследование небесных пространств есть приготовление этих обителей»[35]. Сверхзадача фёдоровского «общего дела» — воскрешение всех умерших в качественно новом, преображённом виде. Именно через воскрешение, исполнение «сыновьего долга» перед отцами мыслитель обосновывал необходимость освоения космических пространств. И знаковой рифмой истории стало то, что отцом Фёдорова был князь Гагарин.

Николай Фёдорович, как и Корсаков, тоже упоминал микроскоп: «Всё вещество есть прах предков, и в тех мельчайших частицах, которые могли бы быть доступны невидимым для наших глаз микроскопическим животным, и то лишь если бы они были вооружены такими микроскопами, которые расширяли бы область их зрения настолько же, насколько наши микроскопы расширяют круг нашего зрения, и там, и в этих в квадрате, в кубе и т.д. микроскопических частичках, мы можем найти следы наших предков. Каждая частица, состоящая из такого множества частичек, представляет такое же разнообразие, в каком является для нас земля. Каждая среда, чрез которую проходила эта частица, оставила на ней свое влияние, свой след»[36].

В поисках практических путей воскрешения умерших мыслитель предвосхитил открытия в области генетики. По сути, Фёдоров «ставит задачу выявления наследственного, генетического кода всего человечества в качестве предварительного условия восстановления прошедших поколений»[37]; при этом «для воскрешения недостаточно одного изучения молекулярного строения частиц; но так как они рассеяны в пространстве солнечной системы, может быть, и других миров, их нужно еще и собрать; следовательно, вопрос о воскрешении есть теллуросолярный или даже теллурокосмический»[38]. Мыслитель выдвигает проект по сбору и синтезу частиц праха умерших, который можно осуществить, познавая структуры микромира и управляя им.

Но недостаточно воссоздать уникальную комбинацию частиц — необходимо восстанавливать и неповторимое самосознание каждой умершей личности. А для этого нам нужно широкомасштабное развитие музейного дела («храмы предков (музеи), — пишет Фёдоров, — сделаются орудиями нового собирания, которое и начнёт Москва»[39]), восстановление целостного образа предков по своим воспоминаниям и с помощью документальнохудожественных средств, постепенное воссоздание генеалогического древа человечества. И здесь мы неизбежно выходим на сферу больших данных, только не в нынешнем её виде, когда данные собираются и обрабатываются, прежде всего, для контроля над массами. Речь идёт о восстановлении и хранении всей полноты знаний о предках, что подразумевает использование «интеллектуальных машин», но не ИИ, искажающего всё, с чем он соприкоснётся.

В целом Фёдоров через необходимость воскрешения впервые обосновал не только освоение космоса, но и в какой‑то мере освоение больших данных. Но ещё раньше предтеча русского космизма, писатель В. Одоевский в футуристическом романе «4338‑й год: Петербургские письма» впервые описал принципы работы современного интернета, блогов и социальных сетей[40]. Другой русский писатель XIX века, пионер научной фантастики для подростков, учёныйзоолог Н. Вагнер в повести «Впотьмах» описал электронно-вычислительное устройство, напоминающее современный компьютер с присоединёнными лабораторными устройствами, такими, как газовый хроматограф[41]. А первопроходцем в области электронной передачи изображения на расстояние — ещё одной составляющей современного «прогрессивного» общества — стал в начале XX века русский физик Б. Розинг, учитель изобретателя телевидения В. Зворыкина. Только Розинг, как и Корсаков, предполагал использование своего изобретения для помощи больным, познания мира, изучения глубин океанов; рассуждая о возможных способах применения «волшебного зеркала», он предвосхитил интернет-торговлю и системы видеонаблюдения[42]. Однако его ученик Зворыкин, видя, каким образом данную разработку стали использовать на Западе, сказал, что «это чудовище приведёт нашу планету к унифицированному мышлению… Ты оцениваешь действительность по тем, кого ты видишь на экране, кого слушаешь. Иногда ты споришь с ними, возражаешь, даже, кажется, побеждаешь в споре. Но это — только видимость. Главный — тот невидимый, кто нажимает на кнопки. Это он определяет, кого показывать и что говорить для достижения своих целей. Он выбирает тех, кто втягивает тебя в болтовню о чепухе вместо обсуждения сути дела… Я никогда бы не позволил своим детям даже приближаться к телевизору. Это ужасно, что они там показывают… Хотя, конечно, есть в нём детали, которые мне удались особенно хорошо. Лучшая из них — выключатель»[43]. Вот ещё один пример «вампиризации» идей.

Тот факт, что многое было изобретено в России, — не повод впадать в коллективную гордыню. Важно не то, что мы первые, а то, с какой целью и с какими идеалами мы оказались первыми. Что заставляло слабослышащего, живущего в трудных условиях изобретателя-самоучку Циолковского проектировать ракеты и создавать свою «космическую философию». Какие качества помогли кинематографисту Павлу Клушанцеву при скромных средствах показать будущее освоение космоса настолько правдоподобно и впечатляюще, что многие прославленные голливудские режиссёры, имея под рукой несравненно большие ресурсы, не стеснялись заимствовать его творческие и технические решения для съёмок своих, уже трансгуманистических, фильмов.

Очень многие новаторские решения и изобретения (или хотя бы просто задумки) в Русской цивилизации будто сплелись вокруг космомировоззрения, образа и понимания Большого развития, обозначенных Н. Фёдоровым и дополненных Циолковским, Иваном Ефремовым, Побиском Кузнецовым и другими русскими космистами. Но именно Фёдоров, как уже отмечалось выше, определил самую дерзновенную цель Большого развития — победу над смертью.

Кто‑то скажет, что эта цель фантастична. Но разве не столь же фантастичные цели — обретение личного бессмертия с переходом в иную, высокотехнологическую форму существования или переносом сознания в компьютерную сеть — обозначают транс/постгуманисты? Сегодняшняя штамповка всевозможных роботов когда‑то была лишь фантастикой, но именно тогда и получила предварительное теоретическое обоснование. С постановки, казалось бы, недостижимых целей начинается продумывание всего пути, определение приоритетов.

Разве «Бессмертный полк» не является значимым шагом на пути к Общему делу воскрешения? И подобных шагов необходимо делать больше. На кону сегодня — само существование России как самостоятельной цивилизации, находящейся во враждебном окружении, принявшем трансгуманистическую концепцию развития. А то, что смотрят наши дети в гаджетах, не способствует ни укреплению института семьи, ни повышению рождаемости, ни восстановлению знаний о предках, ни элементарному уважению к ним. Скорее, наоборот, — прямо противоположному.

Поэтому помимо давно назревших реформ в сфере образования и культуры, нацеленных в т.ч. на искоренение вредоносных трансгуманистических установок, нам необходима разработка и введение на общегосударственном уровне таких программ, как:

— развитие и поддержка «семейного музея» (а также организация мероприятий нового формата, на которых дети и подростки смогли бы рассказывать о своих семьях и предках);

— поддержка «родовой библиотеки»: приобщение детей к чтению с обязательным сохранением и распространением бумажных изданий, особенно старых; не сомнительный «буккроссинг» с «букинистической мафией», продающей книги по ценам дороже престижных гаджетов, а льготное предоставление книг многодетным семьям: того же Фёдорова, русскую классику, адекватную советскую фантастику;

— воспитание «человека труда» — приобщение детей и подростков к созидательному труду бок о бок со старшим поколением (это могут быть регулярные выезды на сельхозпроизводство, на заводы и лесопосадки, те же субботники и даже летние лагеря — но уже с другим смысловым содержанием);

— «отечествоведение» — программа, подобная предложенной более ста лет назад пионером цветной фотографии С. Прокудиным-Горским[44];

— формирование образа Большого развития через молодёжные клубы, киноклубы и лаборатории научно-технического творчества.

Необходимо показать не просто образ будущего, а образ Большого развития, в котором нет места трансгуманистическим извращениям. Мы должны чётко понимать, что имеем дело с систематическим размыванием основополагающих границ, а потому обоснование их незыблемости должно стать общегосударственной задачей. У нас есть теоретический пласт русского космизма, на который мы можем опираться. Да, мы за научно-техническое развитие, но в наших храмах никогда не будет «роботов-священников». Как дуб растёт благодаря корням, так же и жизненная сила нашей цивилизация исходит от «корней», от мудрости предков, которой не должны противоречить научно-технические достижения.

Можно разработать ещё много различных программ, но все они должны выполняться на совесть, а не носить имитационный характер. На данный момент это вопрос нашего выживания.

Мы не сделаемся ходячими трупами, киборгами-гробиками, вампирами-трансгуманоидами, пока будем помнить, кто мы есть, а значит — помнить о том, кем были наши предки. Фёдоровское осмысление особого исторического пути России даёт нам право называться Цивилизацией Воскрешения. Человеческое Большое развитие — это значит освоить Вселенную, чтобы исполнить сыновний долг перед отцами.

Примечания:

1 А. Богдановъ. Инженеръ Мэнни. Фантастическiй романъ. Издание 3-е. СПб.: Издание Петроградского Совета Рабочих и Красноармейских депутатов. 1918 г. — 116 с. — С. 91.

2 Там же.

3 Там же. — С. 92–93.

4 Там же. — С. 93.

5 Подробнее см.: Е.В. Матонин «Марсианская драма». Звезда и смерть Александра Богданова. // Александр Александрович Богданов. / Под ред. М.В. Локтионова — М.: Политическая энциклопедия, 2021. — 472 с.: ил. — С. 14–70. — С. 31–33.

6 Ковалевская Т.В. Мифологический трансгуманизм в русской культуре. // Вестник славянских культур. 2016. № 1 (39). С. 13–26. – С. 14.

7 Там же.

8 Там же.

9 Ковалевская Т.В. Мифологический трансгуманизм в русской культуре. // Вестник славянских культур. 2016. № 1 (39). — С. 20.

10 Макс Фасмер. Этимологический словарь русского языка. В четырёх томах. Перевод с немецкого и дополнения члена-корреспондента АН СССР О.Н. Трубачёва. Издание второе, стереотипное. Том IV (Т — Ящур) — М.: Прогресс, 1987. — 864 с. — С. 165.

11 Макс Фасмер. Этимологический словарь русского языка. В четырёх томах. Перевод с немецкого и дополнения члена-корреспондента АН СССР О.Н. Трубачёва. Издание второе, стереотипное. Том III (Муза - Сят). — М.: Прогресс, 1987. — 832 с. — С. 68.

12 Впервые опубликовано в Socialist Review, no. 80 (1985): 65–108.

13 Донна Харауэй. Манифест киборгов: наука, технология и социалистический феминизм 1980-х гг. // Гендерная теория и искусство. Антология: 1970–2000. / Пер. с англ.; под ред. Л.М. Бредихиной, К. Дипуэлл. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2005. — 592 С. — С. 322–377. — С. 324.

14 Там же. — С. 327–329.

15 «Техника — молодёжи». № 7. 1983 г. — С. 13.

16 В.А. Емелин. Киборгизация и инвалидизация технологически расширенного человека. // Национальный психологический журнал № 1(9)/2013. doi: 2079-6617/2013.0108 — С. 62–70 — С. 68.

17 Ницше Ф. Так говорил Заратустра. // Ницше Ф. Сочинения в 2 тт. Т. 2. — М., 1990. — С. 9.

18 В.А. Емелин. Киборгизация и инвалидизация технологически расширенного человека. — С. 68.

19 В.А. Емелин. Киборгизация и инвалидизация технологически расширенного человека. — С. 68.

20 Там же. — С. 64.

21 Ланир Дж. Вы не гаджет. Манифест. М.: Астрель, Corpus, 2011. — C. 58.

22 Kirsten Grieshaber. Hundreds attend church service generated by ChatGPT. Jun 10, 2023.

23 Первый в мире робот-священник появился в «столице Реформации». РИА-Новости. 30.05.2017.

24 Matthew Abrahams. Buddha Buzz Weekly: Robodhisattva. Tricycle. Mar 02, 2019.

25 Steve LeVine. 1 big thing: Scientists, too, are being automated. Axios. October 17, 2018.

26 Michelle Starr. Crazy-eyed robot wants a family and to destroy all humans. CNET. March 20, 2016.

27 ‘Sophia’ the robot tells UN: ‘I am here to help humanity create the future’ – video. The Guardian. 13 Oct 2017.

28 Taylor Hatmaker. Saudi Arabia bestows citizenship on a robot named Sophia. TechCrunch. October 26, 2017.

29 Ryan Browne. World’s first robot ‘citizen’ Sophia is calling for women’s rights in Saudi Arabia. СNBС. Dec 5 2017.

30 Фёдоров Н.Ф. Собрание сочинений в четырёх томах. Том I — М.: Издательская группа «Прогресс», 1995. — С. 411.

31 См. напр.: Зиммерман М. Религиозные мотивы в технологическом постгуманизме. Religious Motifs in Technological Posthumanism by MichaelE. Zimmerman. // Western Humanities Review. Special issue on Nature, Culture, Technology, ed. Anne-Marie Feenberg-Dibon and Reginald McGinnis, Vol. LXIII, № 3 (Fall, 2009), pp. 67–83. Русский пер. Е. Пустошкина.

32 Фёдоров Н.Ф. Собрание сочинений в четырёх томах. Том I — С. 254.

33 Фёдоров Н.Ф. Собрандие сочинений в четырёх томах. Том I — С. 25.

34 Там же. — С. 10–11.

35 Фёдоров Н.Ф. Собрание сочинений в четырёх томах. Том I — С. 255.

36 Фёдоров Н.Ф. Собрание сочиненийв четырёх томах. Том I — С. 290.

37 Русский космизм: Антология философской мысли. / Сост. С.Г. Семёновой, А.Г. Гачевой — М.: Педагогика-Пресс, 1993. — С. 18

38 Фёдоров Н.Ф. Собрание сочинений в четырёх томах. Том I — С. 291.

39 Фёдоров Н.Ф. Собрание сочинений в четырёх томах. Том II. — М.: Издательская группа «Прогресс», 1995. — 544 с. — С. 10.

40 Одоевский В.Ф. 4338-й год. Петербургские письма. Редакция и вступительная статья Ореста Цехновицер. — М.: Акц. изд. о-во «Огонёк». 1926. 64 с. — С. 27–28.

41 Н.П. Вагнер. Повести, сказки и рассказы Кота-Мурлыки. Том первый. Издание второе, СПб: Типография М.М. Стасюлевича, 1890 г. — стр. 40–43.

42 Б.Л. Розинг. Видение на расстоянии. Ближайшие задачи и достижения электрической телескопии. — Петроград: ACADEMIA. 1923 г. 64 с. — С. 5–7.

43 Образов П., Шенгелевич М. Русские гении за рубежом. Зворыкин и Сикорский. Биографии изобретателя телевидения и гениального авиаконструктора. / Пётр Образцов, Максим Шенгелевич. — М.: ЛомоносовЪ. 2014. — 240 с. — С. 114.

44 См.: Нарышкина-Прокудина-Горская Наталья Андреевна. Моя родословная. Часть 2-я. Цвет России. Изобретатель цветной фотографии С.М. Прокудин-Горский. // Terra Linguistica. 2010. № 111. С. 252–261.

Илл. Антон Фролов