Есть такой профессор Михаил Эпштейн*. 8 мая он был внесён в реестр иностранных агентов Минюста РФ. Об этом сообщил в своей статье Анатолий Черняев "Парадокс Эпштейна: иноагент, которого в России чтят как классика", размещённой в его колонке на сайте РИА "Новости". Сразу отмечу, что считаю это недостаточной мерой социальной защиты от деятельности этого выдающегося гуманитария. Классифицируют как учёного его по-разному, причисляя то к филологам (номинально он филолог-литературовед), то к культурологам, то к философам, а то к футурологам. Сложно сказать определённо, кто он такой, – будем считать его философствующим филологом. Например, во Франции таких очень много, – это черта богемной французской философии XX века. Впрочем, следует отдать должное, сам М. Эпштейн богему не любит. От тех, кто ведёт богемный образ жизни, толку для нужд стратегических коммуникаций и когнитивных операций (так сейчас именуют в США пропаганду и психологическую войну) обычно немного. А толк от него в этой сфере есть. Именно поэтому его также следует считать советологом-славистом. Кстати, свою кандидатскую диссертацию он защитил в Институте славяноведения и балканистики АН СССР в 1989 году. Работа посвящена семантике славянского словообраза, то есть смыслам славянских слов во всей их полноте. Любопытно, что акцент он сделал на структуре ассоциативных связей этих словообразов. Обратим внимание, что именно исчисление силы ассоциативных связей лежит в основе больших языковых моделей, обработки естественного языка. Именно эта теория позволила создать эффективные автоматические переводчики и генераторы текстов. Кроме того, это означает, что товарищ Эпштейн что-то понимал в славянском менталитете.
Родом этот Эпштейн из Москвы, живет и работает в США с 1990 года, в поддерживает связи с Россией, много пишет по-русски, состоит в редакциях некоторых отечественных научных журналов. В 2020 году Высшая школа экономики даже издала в честь его 70-летия сборник статей «Homo scriptor» под редакцией Марка Липовецкого. Человек он, бесспорно, с фантазией, с полётом мысли – чего только стоит его «Проективный философский словарь», для которого он измыслил огромное количество новых сущностей, неологизмов вроде «церебрально-открытое общество», «синтеллект» или «суровое мыследержание». Эти сущности – плод созерцания Эпштейном постчеловеческого будущего, в котором людям в мозги вставлены проводочки для быстрого доступа в интернет, а также и для нужд ментоскопии. Чтобы в таком обществе сохранить свободу мышления, следует развивать ментальную аскезу: прежде чем подумать о чём-то, надо сначала подумать, стоит ли об этом думать. Читать его, до недавнего времени, было действительно интересно, – в отличие от подавляющего большинства постмодернистов, в его текстах была мысль и неплохое чувство юмора.
Чем же Михаил Эпштейн заслужил внесение в реестр иностранных агентов? Ответ прост – абсолютно оголтелой русофобской пропагандой, которая достигла из-под его пера немыслимых «высот». Причём, совершенно непонятно, зачем ему это надо – он заслуженный диссидент, давно и успешно обосновался на Западе, необходимости доказывать свою лояльность западным хозяевам у него быть не должно. Продемонстрируем его достижения на выразительных примерах. В 2023 году он выпустил книгу «Русский антимир. Политика на грани апокалипсиса». Признаюсь, такой лютой русофобской злобы я не встречал давно. Ссылку на эту мерзость приводить намеренно не буду. Вот как автор сам описывает своё творение:
«Эта книга посвящена глубочайшему историческому слому в судьбе России, катастрофическим событиям ее конфронтации с Украиной и Западом. Это не просто война, но цивилизационный раскол, который рассматривается в целостной культурно-исторической перспективе. Прослеживаются пути трансформации «русского мира» в антимир, угрожающий апокалипсисом всему человечеству. Систематически исследуются многообразные черты этого антимира: антивремя, антипространство, антибытие, антисоциум, антимораль, антихристианство, антиязык. Рассматривается природа шизофренического фашизма («шизофашизма») и те парадоксы и инверсии, которые превращают победу в поражение».
Сразу видно, что Михаил Эпштейн вырос из ценителей красивой словесности, взяв на вооружение суффикс «анти-», присобачивая его ко всем философским категоряим, чтобы раздуть русофобию до поистине гностических метафизических масштабов. Как ценитель гностицизма Эпштейн изображает русских словно это новые манихеи, души которых провалились в отрицательное пространство антивселенной, живут в анти-времени и, наверное, даже созерцают Чёрное солнце. Одним словом – мы есть не просто зло, и даже не зло космических масштабов, а зло масштабов сверхбытийных, – запредельных. Одним словом, – само транцендентное зло во плоти! Одни названия глав чего стоят: «Путями небытия», «двери Ада» и «Шизофренический фашизм».
В книге приведена беседа автора с известным негодяем Сергеем Медведевым*, который отличился тем, что, будучи профессором «Вышки» (но без докторской степени), в 2013 году призывал отдать наши арктические территории под международный контроль, на том основании, что мы скверные хозяйственники, а суверенитет означает не формальное владение территорией, а способность к рачительному хозяйствованию! Это, бесспорно, было новое слово в международном праве. Это был редкий случай, когда Президент России отреагировал на это предложение и снисходительно назвал его на пресс-конференции «придурком». Благодаря этой истории в УК РФ появилась отдельная статья за призывы к сепартизму.
К тезису, что мы безнадёжные хозяева, Эпштейн с энтузиазмом присоединяется: «Как мы видим, на тех землях, куда приходит Россия, к сожалению, никаких чудес цивилизации не образуется, а наоборот, воцаряется дух запустения». Бороться с духом запустения Эпштейн намерен расчленением государства, но с присущей ему академической «скромностью»: «Начну с оговорки: я не политолог и тем более не политик, поэтому могу обо всем этом судить лишь с позиций социальной философии и культурологии. Чем больше разных Россий возникнет на территории РФ, тем лучше для самой России, для российской цивилизации». Но он оговаривается, что цель — не разделение России, а «умножение Россий»! Как можно умножить без разделения, Эпштейн не поясняет, да ясно, что никак, – главное, что цели у них, якобы, иные.
Согласно новообретённому иностранному агенту то, что называлось Россией, теперь разделилось на Киевскую Русь, отходящую к Западу, и Ордынскую Русь, которая уходит в глубь допетровской Московии и для которой «просто не остается места в XXI веке». Но если Россия, согласно его надеждам, все-таки «обретет свое достойное место в современной цивилизации», — это место будет подшефное, рядом с гауляйтером-Украиной, которая — «уже как старшая, а не младшая сестра — прокладывает ей путь на Запад».
Немало место уделено пропаганде регионализма и сепаратизма: «Любят ли Кремль в Сибири и на Дальнем Востоке? Или там все яснее понимают, что сотрудничество с Японией и Китаем выгоднее, чем послушание Кремлю, который вытягивает из них все ресурсы и мало что дает взамен. А северо-западная Россия во главе с Петербургом — разве не видно оттуда, насколько финская, скандинавская модель развития успешнее, чем кремлевская, обеспечивает людям мир, свободу, благосостояние, образование, здоровье? Наверно, у татар и башкир тоже есть свои соображения о том, как пересмотреть итоги завоевания Казанского ханства и войти в более тесные связи с другими странами…»
Как потомственный сибиряк могу ответственно утверждать, что в Сибири и на Дальнем Востоке наши люди ясно понимают, что без России свою землю им не отстоять; это места, где патриотизм носит всеобщий и глубинный характер. Сибирь и Дальний Восток и есть по своему духу аутентичный русский мир, хотя и вдали от своих исторических святынь. Не менее хорошо сибиряки понимают, что таких академических мерзавцев как Михаил Эпштейн, лучше сразу ставить к стенке, чем терпеть их грязную спецпропаганду в сибирских лагерях и на поселениях.
Читаем далее, про перспективы нашей Победы: «У российского режима нет ни малейшего шанса на победу в мировой войне, если он захочет ее развязать. Нет идей, перспектив, экономических ресурсов. Нет никакого будущего, кроме прошлого, причем такого отдаленного, средневекового, что ему не выжить в XXI веке. Победить он не может, но уничтожить мир — вполне. Ради чего? Ради куража? Триумфа живого всепобеждающего учения — понтократии?» Далее он что-то умничает, чем новорусский «понтократ» отличается от древнегреческого «пантократа», но не будем цитировать этот филологизаторский вздор. Да и воюем мы, по Эпштейну по-европейски неправильно, но злобно и мстительно: «В фильме Федора Бондарчука «Сталинград», гламурно-официозном и малоталантливом, есть одна пронзительная фраза, как будто выплывшая с другого уровня глубины. Немецкий капитан в исполнении Томаса Кречмана замечает: «С вами, русскими, невозможно нормально воевать, потому что вы сражаетесь не ради победы, а ради мести». И, конечно же, согласно Эпштейну, мы хуже немецких фашистов: «А в данном случае тактика выжженной земли применяется нападающей армией, которая маниакально опустошает украинскую территорию как таковую, превращает в руины целые города. Это противоречит не только международному праву, но и прагматике войны. Даже нацистская Германия старалась не разрушать больше того, что было необходимо для военной победы, чтобы впоследствии оккупировать эти земли с пользой для дальнейшего развития. Нынешний агрессор превосходит рекорды фашизма середины ХХ века по деструктивности военных действий».
Медведев спрашивает Эпштейна про некую «русскую хтонь» как национальную версию фашизма. И в этом месте Эпштейн падает настолько низко для профессора, что никакого пути назад уже быть не может: «Причем у этой хтони есть еще одна жутковатая сторона. Когда российские войска ушли из Чернобыля, обнаружилось, что там все покрыто толстым слоем кала. Кал — вещество земли: человек возвращает ей то, что в нем переварилось, омертвевшую часть себя. Эта привычка «закакивания» неоднократно отмечается в российских нравах». Но, понимая, что сгладить как-то проявление гадливости своей души необходимо, он опять начинает умничать: «Слово «какать», в основе звукоподражательное и распространенное во многих языках, происходит от индоевропейского kakka- «испражняться». Этот же корень обознaчает дурное, уродливое, как в словах «какофония», «какография». О более широком социальном значения этого понятия см. главу «Какофилия. О выгодах и провалах зловластия» (в разделе «Путями небытия»)». Про фекалии у него ещё много цитат из Горького и Нагибина, не будем их приводить.
Далее автор обращается к повестке 2015 года, когда либеральная общественность (начиная от Леонида Гозмана* и Любови Соболь* и, заканчивая последним либеральным хунвейбином) отрабатывала методическое указание в виде тезиса: «Подлинный патриотизм — это не бряцание оружием на парадах, не гордость за победы, а тёплые туалеты в провинциальных школах!». Вся известная запрещённая социальная сеть была заполнена сотнями тысяч одинаковых комментариев и неожиданных «озарений» о сущности «патриотизма»! Таким образом патриотизм, как высокое чувство любви к Родине низводился до уровня отхожих мест, так формировалась негативная ассоциативная связь в сознании молодых людей между патриотизмом и туалетами. Эта методическая рекомендация никуда не делась, не списана, она навечно внесена в «золотой фонд» достижений западной русофобской пропаганды. И вклад Эпштейна на этом поприще значительный:
«Кстати, не оттого ли и мало туалетов в России, даже во множестве школ и больниц их нет. Здесь кал — могучая стихия, от нее нельзя обособиться, ее нельзя заковать в форму сортиров. Недаром говорят, что уровень цивилизации определяется качеством канализации. Трупное вещество заполняет пространство России и рвется за границу — в виде массовых захоронений, огромных мусорных свалок, фекальных масс, наконец, экономического диктата подземных недр — нефти и газа. В этом есть что-то глубоко архетипическое. Когда мы читаем в «Руслане и Людмиле»: «Там царь Кощей над златом чахнет, там русский дух... там Русью пахнет!», — это прочитывается психоаналитически, потому что золото — это известный символ дерьма (об этом у Фрейда, «Характер и анальная эротика»). Почему-то Пушкин пишет об этом запахе именно в связи с Кощеем. А недавно эта вездесущность пахучего мертвого вещества реализовалось в потрясающем техническом изобретении — танке-г...мете. Изобретатель из Санкт-Петербурга Александр Семенов еще в 2012 г. запатентовал боевую систему, которая позволяет экипажу использовать для стрельбы собственные фекалии. Это не шутка, а факт в летописи военнопромышленного комплекса. Теперь российской оборонке есть чем гордиться: Армата подвела, а дерьмо тут как тут — становится орудием боя. Чудо-танк утилизует отходы танкистов и одновременно физически и психологически подавляет противника».
Но это ещё не предел мерзости, не предел падения. Медведев обращается к омерзительнейшему роману Сорокина «Голубое сало», спрашивая про некий «мощный хтонический образ». Речь идёт о секте неких психов, вступавших в половые отношения с землёй. Эпштейн подтверждает мощность образа и говорит, что сущность русской культуры, русского духа это инцестозные отношения с матерью и некрофилия!
«Материться, то есть посылать по матери. Там выражен совершенно ясный посыл к тому, чтобы сын овладел матерью <…> Вообще-то мы знаем, что при инцесте бывает больное потомство, как это было и в советской цивилизации, когда человек овладевал недрами матери-земли. При всех разительных переменах остается хтонизм, представление о том, что задача государства и народа — вторгаться в лоно земли и расползаться по ее поверхности. Торговать недрами родной матери, потому что почти ничем, кроме нефти и газа, Россия не торгует. Нефть и газ, как известно, это продукты разложения органических веществ, их трупы, отсюда и некрофилическая доминанта российской экономики и всего государственного уклада. Смерть являет себя в трех видах — это труп; это дерьмо, испражнения; и это мусор, свалка. Все это признаки цивилизации, обращенной к земле, к могилам». Медведев ему вторит и говорит, что «Бессмертный полк» есть проявление культа мёртвых вроде мексиканских шествий!
Понятно, что спорить с Эпштейном по поводу того, что Россия давно не является государством-бензоколонкой, как он пытается представить и что помимо органической теории происхождения нефти есть ещё не органическая, смысла нет. Наверняка он это и так знает, но смыл вовсе не в соответствии реальности, а в сильной ассоциативной связи словообразов, утверждаемой автором!
Известно, что наличие ракетно-ядерного оружия у России очень раздражает наших геополитических оппонентов, не даёт им спать спокойно. Они стараются использовать этот факт для целей запугивания. Наша цель по Эпштейну, – «онтоцид», поскольку мы оправдываем гибель всего человечества! Но, судя по термину, если бы могли, то и всё бытие снесли бы подчистую! Сам Сатана по своим устремлениям – наигуманнейшее существо по сравнению с этими русскими… Философствующий фантаст создаёт перед своими читателями сюрреалистическую картину агрессивного «ядерного православия» и культа мёртвых как составных частей некой тёмной гностической официальной идеологии: «В постсоветскую эпоху в России сформировалась новая псевдорелигиозная идеология, чреватая тяжелейшими духовными опасностями и политическими потрясениями как для страны, так и для человечества. Она впитала в себя государственное православие, языческий культ земли, евразийскую ненависть к Западу, черты нацистской идеологии, архаичные культы войны и царства мёртвых. Это своего рода апокалипсис, наследующий самые тёмные черты гностицизма и проклинающий всё сущее, ибо оно во зле. Отсюда стремление предать весь мир очистительному огню, устроить рукотворный конец света, полагаясь на разрушительную силу ядерного оружия».
Вообще говоря, в последнее время это достаточно модное явление — искать «агентов Апокалипсиса» среди первосвященников мировых религий и представителей истеблишмента. Вот и Эпштейн сел на эту хромую лошадь «последних времён», обвинив наших идеологов в осознанном приближении Конца Света как акте атомного самосожжения «некросектантов»: «Таким образом, важнейшей чертой новейшего русского апокалиптизма является то, что, в отличие от всех предшествующих подобных движений, он технически вооружён. Чтобы воплотить свои стремления к всеобщему концу, он обладает ядерным оружием – субстанцией смерти и ада, которая действительно способна завершить всё живое на Земле. Эта объективация планетарной гибели придаёт апокалиптизму силу и «аргументацию», которых не хватало предшествующим гностическим сектам, включая старообрядчество. Они мечтали об очищающем огне, который сожжёт мир, погрязший в грехе, но были бессильны принести его на Землю. Теперь такая сила существует, и есть огромная страна, которую некросектанты хотят превратить в апокалиптический авангард Человечества, чтобы осуществить миссию самосожжения. Есть лидер, прокладывающий путь к этой цели, и есть священнослужитель, благословляющий его».
Будучи знатоком всяческих христианских (и не только) сект и идеологий, Михаил Эпштейн сочинил миф, что российское военно-политическое руководство принадлежит к некому тайному гностическому культу мёртвых! Вообще говоря, этот автор – знатный фантазёр. Его провокативная книга 1985 года «Новое сектантство» с ложным грифом «для служебного пользования» и вымышленными рецензентами, описывает «типы религиозно-философских умонастроений в России 1970-80-х годов» так, словно они являются некими сектами. Кого у него там только нет: «пушкинианцы», «пустоверцы» и «буддомарксисты», «хазаряне» и «красноордынцы», «дурики» и «вещесвятцы», «доброверы» и «греховники», «кровосвятцы» и «удаленцы»! Выглядело это, конечно, весьма забавно и даже остроумно, но в данном случае автор обвиняет наше руководство в приверженности манихейству со звериной академической серьёзностью, которая по своей сути есть просто оголтелая русофобская пропаганда. К 2023 году он измыслил новые неологизмы: «рушизм» и «рушистика» (внесения хаоса в мировой порядок), «совороность» (сообщность в беззаконии), «гоминицид» и «зедизм» (идеология конца, последней буквы алфавита). Это далеко не безобидные лингвистические упражнения, – это кандидаты в русофобские мемы. Одно из подобных изобретений прижилось – по некоторым сведениям, именно Эпштейн внедрил в оборот «рашизм».
Уважаемый читатель может задать вопрос, зачем мною было потрачено столько сил и времени на демонстрацию похабнейших образцов спецпропаганды от кадрового диссидента и иноагента Михаила Эпштейна? Я считаю, что статус иноагента – недостаточен для оценки его деятельности. Налицо – экстремизм в чистейшем виде. Понятно, что дотянуться наше правосудие до него не может, но правильная квалификация тоже имеет большое значение, – порой даже большее, чем примерное наказание самого автора, который растоптал свою академическую честь, скатившись до полного ничтожества. Вряд ли кто-то заставил это сделать «заслуженного» диссидента, уважаемого профессора. Убеждён, что это было сделано совершенно искренне и почти бескорыстно, – Михаил Наумович Эпштейн дождался удобного момента и выместил всю свою невероятную по градусу злобу на русский народ, на наше государство, на всю Россию.
Также убеждён, что Михаила Эпштейна следует заочно судить по обвинению в экстремизме, а часть его публикаций признать экстремистскими, разжигающими вражду. Журналам же пора изгнать его из состава своих редакционных коллегий.
Также ещё очень хочется задать вопрос гуманитариям, включая учёных из и Высшей Школы экономики и Института Философии РАН: «А вы вообще читаете своих коллег?» Если ответ положительный, то почему никто не удосужился подвергнуть его критике, указать на абсолютную недопустимость такого поведения в отечественной академической среде? Где заседания комиссии по этике, где осуждающие резолюции, где русская «чёрная метка» Михаилу Эпштейну? А то как-то выходит, что глупейшие чёрные метки «нерукопожатости» пока что раздают только учёным-патриотам, а подлейшие русофобы остаются в числе «лепших друзей» нацистов.
*лица, признанные инстранными агентами в РФ
